Он развернулся и пошел к замку, не оглядываясь на меня.
Я на мгновение застыла, стоя на тропинке и чувствуя, как сердце колотится быстрее обычного.
Едва ли я нуждалась в советах, что делать с такими ранами. Но Корвин сказал это без насмешки и не из вежливости. Неужели он беспокоился обо мне?
Я тряхнула головой, отгоняя глупые мысли, и пошла следом. Рука болела, но теперь к боли примешивалось странное, теплое чувство внутри. Не знаю, как его назвать и с чего оно вдруг появилось. Наверное, я просто устала.
Корвин шел впереди на несколько шагов. Я плелась позади, не сомневаясь, что шаг он сбавил намеренно. В замок мы возвращались вместе. Не как старые приятели или парочка, держась под ручку, но все же вместе.
Во дворе я заметила полковника, он привязывал свою лошадь. Корвин направился к нему, а я пошла на кухню.
Фелисити сидела за столом, раскрасневшаяся, с мокрыми глазами. Кларисса стояла рядом, гладила ее по голове, причитала что-то успокаивающее. Бенедикт замер у очага с поленьецем в руках. Марта выглядывала из-за его плеча. Оба они с интересом наблюдали за плачущей Фелисити.
Увидев меня, Фелисити всхлипнула громче.
— Розалинда, — Кларисса повернулась ко мне и глянула с укором, — что ты сделала? Она в таком состоянии прибежала! Говорит, ты хотела бросить ее в лесу!
— Правда? — спросила я, стараясь говорить с невозмутимым спокойствием. — И зачем мне ее бросать в лесу?
Честно говоря идея была неплохая.
— Ты хотела отвести меня к какой-то старухе! — выкрикнула Фелисити. — К ведьме!
— Она не ведьма, — ответила я. — Так… травница. Я сама к ней хожу. И ничего со мной не случилось.
Кларисса нахмурилась.
— Зачем ты к ней ходишь?
— Лечусь… — быстро нашлась я. — Голова болит. Матушка, вы же знаете.
Кларисса замолчала. Фелисити продолжала всхлипывать, вытирая слезы тыльной стороной ладони.
Дверь скрипнула. На кухню вошли Гаррет, а за ним Корвин.
— Что за шум? — спросил Гаррет, оглядывая присутствующих.
Кларисса начала сбивчиво, путано объяснять с намеком на то, что Розалинда «что-то сделала». Гаррет слушал, переводил взгляд с Фелисити на меня и обратно.
Я подождала, пока матушка закончит, и протянула руку, показывая царапины.
— Если я хотела ее бросить, — сказала я спокойно, — зачем она за меня так цеплялась, что расцарапала мне руку до крови?
Все уставились на мое запястье. Фелисити замолчала на мгновение, но тут же нашлась:
— Я испугалась! Она меня держала! Я вырывалась!
— И вырываясь, расцарапала меня в кровь, — повторила я. — А потом убежала. Я осталась одна. Так кто кого бросил?
Повисла неловкая тишина. Бенедикт кашлянул, отвернулся к очагу и подбросил полено в огонь. Марта опустила глаза и принялась вытирать полотенцем только что помытые тарелки. Кларисса смотрела то на меня, то на Фелисити, и в ее взгляде появилось сомнение и растерянность. Она не знала кому верить, мне или Фелисити.
Гаррет кашлянул в кулак, нарушая неловкую тишину.
— Действительно, странно, — подметил он. — Следы-то вон какие.
Корвин стоял у двери, скрестив руки на груди, и смотрел на меня тяжелым, непонятным взглядом. Высказывать свое мнение он не спешил.
Фелисити снова всхлипнула, но уже тише.
Гаррет, видимо, решил разрядить обстановку. Он повернулся к Клариссе, взял ее за руку.
— Леди Кларисса, вы сегодня прекрасно выглядите. Пойдемте, покажете мне сад, я заметил там свежие грядки. Вы увлекаетесь садоводством?
Кларисса смутилась, заулыбалась. Грядки сажала не она, но повод для прогулки с полковником ей явно пришелся по душе.
— Ну... если вам интересно...
Они вышли, оставив нас на кухне.
Я перевела взгляд на Фелисити. Она сидела, не поднимая глаз. Марта и Бенедикт делали вид, что очень заняты.
— Руку обработала? — спросил Корвин, подойдя ко мне ближе.
— Еще нет, — ответила я, подняв на него взгляд. Он смотрел на мою руку.
— Нужна помощь?
Я покачала головой, чувствуя себя весьма странно под этим внимательным взглядом.
— Справлюсь сама, спасибо.
Корвин не стал настаивать на помощи, ушел, а я осталась стоять посреди кухни, чувствуя на себе испепеляющий взгляд Фелисити. Ну и пусть.
Я подошла к шкафу, достала настойку зверобоя, чистую тряпицу. Села за стол и принялась обрабатывать царапины. Фелисити сидела напротив, сжав губы.
— Не смотри на меня так, — бросила я, не поднимая глаз. — Сама виновата.
— Ты пожалеешь, — прошептала она.
Я подняла голову. Она смотрела на меня с такой ненавистью, что внутри все похолодело.
— Угрожаешь? — спросила я.
Против воли с губ сорвался нервный смешок. Неужели я наконец вижу настоящую Фелисити?
Она не ответила. Встала и вышла из кухни.
Я тяжело выдохнула.
На этот раз ей не удалось выставить меня виноватой. Но хорошего в этом было мало. Теперь она знает, что я на нее охочусь.
Позже я ушла к себе. Мне нужно было собраться с мыслями, выстроить какой-то новый план. Фелисити теперь еще опаснее. А ночью мне нужно в подземелье за плесенью.
Я ходила туда-сюда по комнате, когда Кларисса вошла без стука и присела на мою кровать.
— Я не знаю, кому верить, — призналась она тихо. — Фелисити плачет, но и ты... у тебя рана! А если случиться заражение крови…
— Матушка, — я остановилась, скрестив руки на груди и посмотрела на нее внимательно, — она сама призналась мне, что давно влюблена в генерала Мерквуда. Вы ведь замечали, как она себя ведет с Корвином? Не отрицайте.
Кларисса замолчала не ожидав такого поворота и тяжело вздохнула.
— Но, Розалинда, чувства... Это не то, что можно контролировать. Сердцу не прикажешь.
— Проблема не в чувствах, — слишком резко сказала я. — А в том, что я для Фелисити соперница, препятствие. Думаю, мои головные боли не случайность. Фелисити к этому причастна.
Кларисса виновато опустила взгляд.
— Я должна была тебе рассказать раньше. Но не хотела пугать.
— О чем? — я насторожилась.
— В роду твоего отца женщины слишком часто страдали от головных болей, мигреней. Моя свекровь на старости лет потеряла рассудок. Проснулась однажды и ничего не помнила. Не узнавала никого, даже себя.
Слова Клариссы меня ошарашили.
— Почему вы не говорила об этом раньше?
— Это не то, что обсуждают за обеденным чаем, Розалинда. К тому же это знание ничего бы не изменило. Но если бы кто-то в обществе об этом узнал, о нашей семье поползли бы неприятные слухи. Твое замужество могло сорваться.
В итоге эти головные боли отчасти и разрушили брак Розалинды. Но сейчас это уже было не так важно.
— Вы думаете, это наследственное?
— Я в этом уверена, — Кларисса кивнула.
Я молчала, переваривая новую информацию. Наследственное... Женщины в роду Блэкторн страдали так же как и я. Но больше всего меня поразило другое.
Матушка сказала, что ее свекровь, то есть бабка Розалинды, однажды проснулась и не помнили себя. Это было похоже на то, что случилось со мной. Возможно, это какой-то магический дар, больше похожий на проклятие, которому не придали значения или не распознали.
Но Фелисити точно была замешана. Она что-то делала с моей головой. Возможно, усиливала то, что и так было.
— Я думаю, Фелисити этим пользуется, — сказала я медленно, но уверенно. — Она точно замешана и скоро я смогу доказать это.
Кларисса не стала спорить. Она сидела, теребя край платья, и выглядела растерянной.
— Я уже не знаю, что и думать, — призналась она.
— Матушка, — я взяла ее за руку, — я разберусь. Обещаю. А когда правда вскроется, все встанет на свои места.
Кларисса подняла на меня глаза, в них стояли слезы.
— Будь осторожна, дочка.
Она уже встала, собираясь уходить, но я остановила ее.
— Матушка, погодите. Хочу вас о кое-чем попросить.
Кларисса замерла. Я тоже помедлила, подбирая слова и борясь с последними сомнениями. Кларисса была не лучшей матерью, но чутье говорило, что ей можно доверять.
