— Одна... совсем одна...
Я закрыла глаза, прижалась к стене и сползла на корточки. Фонарь давал слишком тусклый свет, будто собирался погаснуть.
Казалось, прошла вечность. Я не знала, сколько времени сидела так. Минуту, час или больше.
В какой-то момент фонарь мигнул в последний раз и все-таки погас.
Я осталась в полной темноте. Воздух стал тяжелым, будто стены сдвинулись и сжимали меня со всех сторон.
— Гаррет? — позвала я тихо ни на что не надеясь.
Никто и не ответил.
Но тут я услышала шаги. Кто-то приближался. Я замерла, не зная, бежать или остаться на месте.
— Полковник? — спросила я громче.
Шаги не стихли. Наоборот, они стали ближе.
— Розалинда! — раздался хриплый мужской голос из темноты.
Живой голос! Не зловещий шепот мертвецов.
Я поднялась, вытянула руки вперед, нащупала широкие мускулистые плечи. Теплые, живые. Я схватила их, потом пальцы скользнули выше, к лицу…
Пальцы наткнулись на кожаный край повязки.
— Корвин? — выдохнула я. — Это ты?
Он не ответил. Но я слышала его тяжело дышал, будто он бежал до этого.
Я подняла голову, пытаясь разглядеть его лицо. В темноте видела только силуэт, массивный и твердый подбородок, и блеск голубого глаза не скрытого повязкой.
Страх отступил. Я прижалась к нему, уткнувшись лицом в его грудь. Его руки сомкнулись на моей талии, крепко, почти до боли сжались. Будто он тоже боялся, что я исчезну, растворюсь в этой темноте.
— Ты пришел, — прошептала я, все еще не веря, что он здесь. — И нашел меня.
— Гаррет пришел ко мне… и сказал, что ты исчезла, — хрипло произнесл все еще тяжело дыша. — Он не мог тебя нигде найти и я отправился искать сам.
— Значит полковник в порядке? — уточнила я.
— Более чем, не считая того, что он в легкой панике, и кажется, боится, что твоя матушка его пришибет, когда узнает, что он потерял тебя в подземельях.
— О, он не виноват, я сама пошла… и заблудилась.
Рассказывать про тени и шепотки пугающие до дрожи, я не стала, теперь казалось, что это все мое больное воображение.
Я почувствовала, как Корвин вскинул руку. Услышала тихий шорох.
Он снял повязку.
Второй глаз светился тусклым, свинцово-серым светом. Мертвым, холодным, но я почему-то не испугалась.
Корвин напрягся. Ждал и будто боялся моей реакции.
— Ты не боишься? — спросил он хрипло.
— Нет, — ответила я совершенно искренне. — Не боюсь.
Он выдохнул и мне почудилось облегчение в этом звуке.
— Этим глазом я хорошо вижу в темноте, — признался он. — После ранения. Осколок из глаза вытащили, но темный металл изменил его навсегда.
— А днем?
— Днем свет вызывает невыносимую боль.
— Так вот зачем ты носишь повязку, — поняла я.
— Чтобы не пугать людей, — он горько усмехнулся. — Но ты... ты больше не боишься.
— Не боюсь, — повторила я.
Его ладони на моей талии вдруг сжались сильнее. Я почувствовала, как его горячее, прерывистое дыхание коснулось моей щеки.
— Нам нужно уходить отсюда, — сказал он.
Корвин взял меня за руку и повел прочь. Мой фонарь погас, но Корвин видел в темноте и я полностью доверилась ему.
Мы шли молча. Я пыталась разглядеть в темноте его руку, сжимающую мою, и думала о том, что этот человек пугал меня, обижал, подозревал. Но сейчас он был здесь. Несмотря на то, что ему было тяжело спуститься сюда, в место где убили его семью. Он все-таки пришел за мной.
И сейчас я не боялась ни его, ни темноты.
Глава 14
За лечение Корвина получилось взять только через два дня.
Мазь я приготовила еще вчера утром. На следующий день после того как мы выбрались из подземелья, я отнесла плесень Море. Она одобрила ночной сбор:
— Хорошая, правильная. С такой и нужно работать.
Она показала, что делать дальше. Высушить, растолочь, смешать с жиром. Настаивать всю ночь и до следующего вечера.
Я все сделала, как она велела.
Вечером, когда мазь была готова, я взяла поднос и пошла в восточное крыло.
На подносе стоял глиняный горшочек с мазью, чистая ткань для повязки и деревянная лопатка.
Теперь оставалось наложить компресс.
Я вошла в гостиную. Свечи горели в углах, пахло воском и сухими травами. Корвин сидел в кресле у камина в одной рубашке, расстегнутой на груди. Волосы влажные, будто он только что мылся.
Увидел поднос, нахмурился. Запах от мази шел не самый приятный.
— Что это?
— Лекарство, — ответила я невозмутимо. — Сними рубашку и ложись на кровать.
Генерал драконов не пошевелился.
— Сомневаешься?
— Да, пахнет мерзко, — честно ответил он.
— Но попробовать стоит, так что раздевайся.
Он усмехнулся, но поднялся. Перешел к кровати, сел на край. Стянул рубашку через голову, бросил на спинку стула.
Я поставила поднос на столик у кровати и села рядом с Корвином.
Он лег на спину, подложив руки под голову. Свет свечей падал на его грудь и живот, выхватывая из полумрака широкие плечи и мускулистые руки, узкую талию, длинные ноги. Мышцы перекатывались под кожей, когда он устраивался поудобнее.
Вот же… Я отвела взгляд.
Разлегся, будто султан, ожидающий представления от наложницы.
Но я тоже хороша, не время засматриваться на приятные женскому глазу телеса. Соберись, Аня.
Я открыла горшочек, зачерпнула мазь лопаткой. Запах был резкий, землистый, с кислинкой.
Начала с глубокого шрама на груди, края которого странно светились. Он остался от осколка, прошедшего насквозь.
Кожа дракона под моими пальцами была горячей и упругой. Я медленно, круговыми движениями втирала мазь, стараясь не думать о том, насколько близко я сижу.
— Что это за мазь? — спросил он, когда я зачерпнула очередную порцию.
— Из плесени, — ответила я. — Которая растёт в подземелье. Старуха научила.
— Старуха?
— Знахарка из леса. Она лечит оборотней. Сказала, что такая плесень помогает тем, у кого две ипостаси.
Корвин замолчал, переваривая, и я попросила его сесть и повернуться спиной. Теперь я наносила мазь на шрам под лопаткой. Пальцы скользили по его коже, и каждый раз я чувствовала, как под ними напрягаются мышцы.
Слишком близко... Слишком интимно.
Я задержала руку на его спине дольше, чем нужно. Чувствовала, как ровно и сильно бьется драконье сердце. Как поднимается и опускается его спина.
Мое собственное дыхание участилось. Я попросила Корвина повернуться ко мне лицом и положила поверх мази ткань. Пришлось нависнуть над ним, почти касаясь его лица, чтобы обернуть повязку вокруг туловища.
В голову полезли пошлые мысли. Я представила, как он тянет меня к себе, как целует, как его руки скользят по моей спине.
Я прикусила губу, заставила себя сосредоточиться.
Не время фантазировать. И что вообще за ерунда лезет мне в голову?
Я подняла взгляд. Корвин смотрел на меня. Его голубой глаз блестел в полумраке, второй скрывала повязка.
Он не отводил взгляд. Я… тоже.
— Я не знаю, поможет ли это хоть как-то, — произнесла я, стараясь придать голосу невозмутимости. — Но нужно с чего-то начинать.
— Не волнуйся, я не жду чудес, — сказал Корвин и сменил тему. — Ты за этой плесенью пошла в подземелье ночью, одна.
— Не одна, а с Гарретом.
— Но в итоге заблудилась и осталась одна.
— Так вышло, — я дернула плечами.
Корвин молчал, но я чувствовала как внимательно он смотрит на меня.
— Там что-то случилось, сделал он вывод. — Ты была напугана, когда я тебя нашел. Больше, чем если бы ты просто заблудилась.
Я не ответила. О случившемся в подземелье я не говорила ни Клариссе, ни Гаррету. Матушка могла подумать, что я лишилась рассудка как другие женщины из рода Блэкторн. А Гаррет… он был в подземелье, но ничего такого не видел и не слышал.
— Что случилось в подземелье, Розалинда? — спросил Корвин прямо.
Я отвела взгляд и неожиданно для себя призналась:
