Толстяк грубо усадил меня на табуретку, стоящую посреди комнаты, и встал за моей спиной. Прошло пару минут, прежде чем мужчина с погонами прекратил царапать пером по бумаге и поднял голову. Бросив на меня цепкий, внимательный взгляд, он поправил очки и, чуть вскинув голову, произнес:
— Следователь Николай Васильевич Конюхов, — представился он. В его голосе чувствовалась усталость, а между бровями пролегли морщины. — По поручению городового управления веду дело о разбое и грабеже склада купца Игнатова.
— Я к этому не имею никакого отношения! — воскликнул я, понимая, что на меня хотят «повесить» дело. — Я просто мимо проходил!
— Все так говорят, — невесело усмехнулся следователь Конюхов. — Тебя взяли на месте преступления. О банде «Волка», который использует малолеток, мы давно знаем, только взять вас не удавалось.
— Еще раз говорю, я здесь ни при чем. Ни о какой банде знать не знаю, а прибыли мы с наставником в город только вчера, — упрямо заявил я, смело глядя в глаза суровому мужчине.
— С наставником? Это что-то новенькое, — в глазах Конюхова вспыхнул интерес. — Давай-ка поподробнее.
Он вытащил чистый лист бумаги, обмакнул перо в чернильницу и приготовился писать.
— Как тебя зовут?
— Степан Устинов.
— По батюшке?
— Алексеевич.
— Ага, — он не спеша написал это на листке и снова поднял голову. — Дата рождения?
— Хм… Не помню, — честно признался я.
В паспорте, что хранился у Ерофея, число подсмотреть не удалось, и в памяти Степана не было таких знаний, ведь за все время нахождения у лекаря парня ни разу не поздравляли с этим днем. А то, что ему семнадцать лет, он узнал случайно, когда лекарь в очередной раз попрекал его.
— Ладно. Разберемся, — кивнул следователь. — Документов при тебе не оказалось. Где они?
— У наставника моего, Ерофея, — быстро пояснил я. — Мы остановились на постоялом дворе «Заходи и отдохни».
— Полное имя наставника? — уточнил следователь, не поднимая головы.
— Не знаю, — выдохнул я, понимая, что все это звучит не очень-то убедительно.
Следователь, по-видимому, тоже об этом подумал, поэтому отложил перо и еще раз внимательно посмотрел на меня.
— Чем занимается твой наставник?
— Он — лекарь, а я ученик при нем, — пояснил я и тут же продолжил, надеясь, что это мне поможет выйти из неприятного места: — Мы приехали в город людям помогать. Дядька из рода знахарей-шептунов, а я из духоглядов. Слышали про таких?
Конюхов не ответил, но что-то записал на листе.
— На чем вы прибыли в город?
— На повозке. Две лошади у нас.
— Через какие почтовые станции проезжали?
— Горюновка, Юрьевка, Кошевой, — принялся перечислять я, но следователь махнул рукой.
— Ясно. Ладно. Так, говоришь, ты не имеешь никакого отношения к банде «Волков»? — снова спросил он, будто бы надеялся, что я переменю свой ответ.
— Нет, не имею. В первый раз от вас о них услышал, — уверенно произнес я.
— Хм… Ладно. Тогда что ты делал у амбаров, где в это самое время крали мешки с сахаром?
— Просто шел мимо. Искал жилье. Дядька отправил.
— Почему же ты без сознания на земле валялся?
— По затылку кто-то стукнул. До сих пор болит, — я хотел дотронуться до головы, но толстяк ударил ребром ладони по моей руке, поэтому пришлось опустить руку и снова сидеть смирно.
— Может, видел кого-то? — подозрительно прищурившись, уточнил он.
— Видел, но описать не могу.
— Почему?
— Кроме клетчатой кепки ничего не запомнил, — честно признался я.
— Клетчатой кепки? — следователь оживился и бросил взгляд на толстяка. Тот закряхтел и закивал. Похоже, они узнали по этой примете кого-то.
— И что же сказал тебе тот, в кепке? — Конюхов обмакнул перо в чернила.
— Ничего особенного. Попросил помочь его друзьям и сказал, что отведет к своей тетке, которая квартирантов ищет, — порывшись в памяти, ответил я.
— Нет у него здесь никакой тетки. Пришлые они, из Саратова к нам явились — не запылились, — он откинулся на спинку стула. — Хотели втянуть тебя в свои делишки. Видимо, не удалось, если нам подкинули.
— Да, не удалось. Не согласился я помогать.
Следователь еще с минуту смотрел на меня изучающим взглядом и кивнул толстяку:
— Уводи.
— Погодите, я же всю правду сказал! — возмутился я, когда Толстяк, схватив меня за плечи, рывком поставил на ноги и подтолкнул к двери.
— Останешься у нас, пока все не проверим, — ответил вслед Конюхов.
Меня снова отвели в камеру и заперли. Руночерть задери! Не успел приехать в город, а уже вляпался в нехорошую историю. Ну ничего, впредь буду осторожнее.
Время шло очень медленно. За окном совсем стемнело, рядом с камерой перестали ходить люди, и потихоньку все стихло. Неужели здесь всю ночь проведу? А может, и не один день? Нет-нет, надо выбираться.
Я поднялся со скамьи и подошел к двери, чтобы потребовать отвести меня к следователю, но тут снова послышались уже знакомые тяжелые шаги, и задребезжал ключ в замке.
— Выходи, — сказал Толстяк, попивая горячий чай из толстостенной глиняной кружки.
Я пошел по уже знакомому пути и увидел, что дверь кабинета открыта. А на моем месте сидит раскрасневшийся Ерофей.
— Вот, пришел за тобой твой наставник, — следователь вертел в руках наши паспорта, а лекарь одарил меня таким взглядом, что стало не по себе. Он явно зол и ждет не дождется, когда сможет выместить свою злость на мне.
— Ерофей Харитонович подтвердил твои слова, поэтому можешь быть свободен, — Конюхов протянул паспорта Ерофею, который вмиг вскочил на ноги и, кланяясь, забрал их.
— Благодарю, Николай Васильевич. Хорошей вам службы. Вы уж простите этого недоросля, — кивнул Ерофей на меня. — Вечно лезет куда его не просят. В каждой дырке затычка. Но не волнуйтесь, я с ним поговорю и все объясню, — заверил он и снова бросил на меня недовольный взгляд.
— Степан ни в чём не виноват. Просто оказался не в том месте, не в то время. Подождите в коридоре, вас выведут, — сказал следователь. Мы с Ерофеем вышли, а Толстяк остался внутри.
— Куда ты опять влез? Чего натворил? — прошептал лекарь и зыркнул на меня из-под кустистых бровей.
— Никуда не влез и ничего не натворил. Дом нам искал, — пожал я плечами.
По Ерофею было видно, что он бы продолжил «грызть» меня, но рядом проходили двое служивых.
— Слышал, еще один безголовый труп нашли на Кайской сопке? Уже восьмой, — сказал один другому.
Они остановились неподалеку, у доски, на которой висели различные объявления.
— Ничего не понимаю. Кому это нужно-то? Ведь ясно, что не зверь, а то бы всего поел, — покачал головой второй.
— Как не зверь? А кто еще?
— Мне-то откуда знать. Только ни один зверь не станет голову съедать, а к телу даже не притрагиваться.
— Глупости говоришь. Может, медведь какой? Или рысь? А может, и сам тигр пожаловал? — задумчиво проговорил служивый и помял подбородок.
— Да? А ты с охотниками поговори. Уж они-то знают, как зверь охотится. Не зверь это, не зверь.
Они удалились в сторону выхода, продолжая спорить. Мне тоже стало интересно.
— Где находится эта Кайская сопка? — спросил у Ерофея.
— Мне-то откуда знать, — дернул он плечом. — Только не говори, что туда собрался. И так мозгов нет, так еще и головы хочешь лишиться? Чтоб не отходил от меня ни на шаг! — повысил он голос.
— Никуда я не собрался.
В это время Толстяк вышел, отдал мне сапоги и пояс и велел:
— За мной.
Мы прошли через дверь в решетке, обогнули угол и оказались у выхода, у которого дежурили те самые двое вояк.
— …говорю тебе, у них головы просто оторвали, а не сгрызли. Как рысь могла такое сотворить? А вот медведь очень даже мог. Ты его лапищи видел? Мне по локоть будут.
— Ни один зверь…
— Хватит спорить. Выпускайте, — велел Толстяк и кивнул на нас с Ерофеем.
Один из мужчин торопливо открыл дверь, и мы вышли на улицу.
У забора из металлических прутьев стояла наша повозка. Лошади зафыркали и радостно заржали, увидев меня — узнали, родимые.
