Шестеренки и заклинания (ЛП) - Тома Адриен

— Именно, — слабо кивнула Гриза, сдерживая очередной зевок.

Юный волшебник потерял дар речи. Внезапно Квинт проскользнул между его ног и вскочил на стол, оказавшись между Гризой и Иосефиром.

— Встань, Гриза, — велел фамильяр, вздыбив шерсть и прижав уши. — И отходи. Он использует против тебя магию, я это чувствую.

— Что... Что? — проворчала Гриза. — Что ты...

— Хозяин, не поможешь немного?

Сирус сделал шаг вперед с вытянутой рукой. Гриза вдруг почувствовала, как в голову ей просачивается что-то холодное, выгоняя царившее там благодатное тепло, и задрожала.

— Прекрати, Сирус! — буркнула она, сворачиваясь калачиком. — Это... неприятно...

— Это заклинание контроля разума! — ответил волшебник. — Он пытается усыпить тебя, уловить твой дух в свои сети! Помоги мне, сопротивляйся ему!

Иосефир заметно напрягся и прикрыл глаза, что-то бормоча себе под нос, но Сирус сделал еще шаг вперед, и разум Гризы вдруг с силой ополоснуло ледяным душем. Она ошеломленно моргнула, когда все следы усталости, уютности и слепого доверия рассеялись.

— Что... Что это... Что вы со мной сделали?

Но старик полностью ее проигнорировал: вцепившись в край стола, он шумно переводил дыхание, словно только что одолел марафонскую дистанцию.

— Ваш... ментализм впечатляет, господин Ворокл, — выдавил он. — Как педагог, я могу только поздравить вас.

— Спасибо, — подрагивающим голосом отвечал Сирус. — Гриза, Квинт, отойдите от него.

На этот раз механистка не стала медлить и быстро присоединилась к волшебнику. Рыжий кот встал тем временем перед подростками со вставшей дыбом шерстью, готовый к прыжку.

— Спасибо, — прошептала Гриза на ухо волшебнику. — Я не подумала, что...

— Нет, не подумала, — холодно ответил Сирус. — И оттого сделала этакую глупость. А теперь дай мне сосредоточиться, чтобы нам выбраться отсюда живыми.

Пристыженная Гриза опустила глаза.

— Я верила, он нам поможет, — пробормотала она. — Что есть такие люди, не приспешники императрицы и не воры из Сетей, которые могут защитить нас и от тех, и от других...

Иосефир невесело рассмеялся — усталым, безрадостным смехом, который заставил девочку поежиться.

— Дети мои дорогие, третьей партии не существует. Не поверите, как мне жаль, но дело обстоит так: внутри нашей империи реальная власть находится в руках Сарензии. Любой, кто выступает против нее, относится к предателям. При всей моей привязанности к Элензо и уважении к баронессе Абилаб, ваши родители решили встать на сторону отступников. И я надеюсь, что вы, несмотря на вашу привязанность к ним, не последуете слепо их пути.

— Не слепо, нет, — ответил Сирус, поднимая руку с документами. — Эти бумаги четко объясняют, почему наши родители противились замыслам императрицы. И теперь я могу подтвердить, что последую по пути, выбранному моей матерью. С полным знанием фактов, а не просто из сыновней преданности.

Слова молодого мага тяжко обрушились на примарха, который слегка покачнулся.

— Теперь мы убираемся отсюда, — твердо продолжил Сирус. — И мы позаботимся о том, чтобы вы нас не преследовали.

— Неужто? — вздохнул примарх. — Двое учащихся четвертого года против одного из самых могущественных магов Империи? Простите, господин Ворокл, но я сомневаюсь, чтобы это противостояние обернулось в вашу пользу.

— Вы только что продемонстрировали, что ваши заклинания ментализма могут быть разрушены, — уверенным тоном ответил Сирус.

— Потому что вы застали меня врасплох, мой юный друг. Но я не намерен больше оставлять за вами преимущество. Дарио, убей!

Барабанные перепонки Гризы разодрало пронзительное карканье, и из темного угла комнаты вылетел огромный белый ворон и набросился на Квинта. Страшные когти птицы рвали шерсть рыжего кота, в то время как острый клюв жестоко клевал фамильяра в морду. Квинт, мяукая от ярости и боли, отбивался, как мог, отмахиваясь от птицы когтями и пытаясь укусить ее, но та была так быстра, что его удары приходились лишь в пустоту.

— Квинт! — воскликнул Сирус, сердце которого так и выпрыгивало из груди от передающейся ему физической боли фамильяра.

— Остановитесь! — заклинала Гриза. — Вы его сейчас убьете!

— Поверь, я сожалею, что все так вышло, — вздохнул Иосефир. — Но такова цена верности Империи.

Огромный белый ворон вдруг вонзил клюв в глаз Квинта, и тот издал душераздирающий вопль. Сирус упал на колени, крича от боли, уткнувшись лицом в руки. Гриза задохнулась от ужаса. Иосефир приказал своему ворону убить Квинта, чтобы лишить Сируса его магии!

— Мэтр Иосефир, остановитесь! — взмолилась Гриза. — Прошу вас, оставьте его в покое!

— Конечно, не оставлю. А что вы думали, барышня Оолонга? Что ваша маленькая эскапада останется без последствий? Мне искренне жаль, но у меня нет выбора: вы должны быть схвачены. Таковы приказы нашей высокочтимой импера...

БАБАХ!

Старик резко отлетел назад с закатившимися глазами, и рухнул в кресло, как тряпичная кукла.

В руках Гризы дымился пистолет. Она не дрогнула, доставая пистолет из сумки и направляя его на директора Академии. Она не раздумывала, не анализировала, не принимала во внимание всех деталей ситуации, как это делала обычно. Да ей этого и не требовалось. Она прицелилась. И выстрелила.

Смоляная пуля попала примарху Иосефиру прямо в голову, оставив между глаз внушительный кроваво-фиолетовый след.

Старый маг не погиб, судя по тому, что его фамильяр был еще жив. Однако магическая связь работала в обе стороны: его фамильяр-ворон разделил жестокую боль, которую испытывал его хозяин, и рискованно зашатался. Квинт, несмотря на то, что из его глазницы капала кровь, а шерсть превратилась в клочья, ухватился за эту возможность и яростно сомкнул клыки на крыле пернатого. Раздался тошнотворный звук ломающихся костей, и птица издала жуткий крик боли.

Толстый рыжий кот мотал ворона во все стороны, разбрасывая перья по комнате, а затем отпустил его. Ошеломленный, ощипанный и перепачканный кровью фамильяр Иосефира с жалобным писком попятился и укрылся под кроватью примарха. Квинт сделал шаг вперед, чтобы погнаться за ним, но потеря крови взяла свое, и он рухнул.

Со сжимающимся от боли сердцем Гриза уронила пистолет в свою сумку и бросилась подхватывать бессознательного кота на руки. Сирус, дрожа всем телом, поднялся на ноги и в недоумении уставился на окровавленное тело своего фамильяра.

— Уходим отсюда, — пробормотал он сдавленным голосом.

Глава 21

Изысканная мантия из плотной блестящей ткани, напоминающей змеиную кожу, лениво скользила по плиткам дворцовых полов вслед за Верховным эзотериком Веззиром. Одеяние было немного великовато: оно обвисало с плеч и широко расползалось по полу у ног, но маг совершенно не желал его переделывать. Изумрудно-зеленая мантия, украшенная драгоценными камнями и замысловатой вышивкой золотыми нитями, была символом. Символом его положения, но также и утоленного честолюбия, жажды победы, жажды возвышения, которая преследовала его с самого детства. Она доказывала, что ему удалось, вопреки всем ожиданиям, достичь ранга Верховного эзотерика. Он облачился в наряд предшественника, который его отверг, но которого, тем не менее, он сменил.

В глубокой задумчивости сей высокопоставленный сановник Империи отстраненно шествовал вдоль коридоров Императорского дворца, бессистемно сворачивая на разветвлениях. Оказавшись перед дверью апартаментов императрицы Сарензии, он чуть не удивился сам. Действительно ли он намеревался потревожить государыню, или же шаги сами привели его сюда чисто рефлекторно?

Веззир так долго лавировал среди интриг имперской политики, что порой принимал наилучшее решение не задумываясь, руководствуясь лишь опытом десятилетий. В конце концов, Сарензия порой была невосприимчива к неожиданностям и с трудом реагировала на них должным образом: возможно, было бы разумнее дать ей запас времени до публичного оглашения...