Особенные. Закрытый факультет (СИ) - Шавлюк Светлана

На слушание меня и оборотней сопровождал сам декан. Несмотря на то, что мероприятие планировалось закрытым, небольшой зал был полный. Слишком много участников оказалось в этом деле. Только главного героя не было. Артура без вынесения вердикта трибунала освободили от тени, по словам Владимира Сергеевича, это слушание – необходимая процедура, но невиновность Артура уже давно доказана.

Масса свидетелей: студентов и преподавателей один за другим поддавались гипнозу и рассказывали множество деталей. Один за другим накладывали штрихи на общую картину произошедшего, главным элементом чего стал Артур. Еще первых нескольких студентов я слушала внимательно, а потом и вовсе отрешилась от всего происходящего. Лишь одного свидетеля не досчитались на слушании, но и ее показания уже получили сотрудники маг.правопорядка. Наша преподавательница по подселенцам серьезно болела и уже больше недели не появлялась в академии.

В академию вернулись ближе к ужину. Попа ныла от долгого сидения на жестких деревянных лавках, голова болела от усталости, и желудок сводило от голода. Но, несмотря на все это, я пребывала в отличном настроении, потому что уже на следующий день предстояла долгожданная встреча.

Усталость сыграла мне на руку и после ужина, едва не уснув под душем, доползла до подушки и отрубилась до самого утра.

Ранним утром, сразу после завтрака меня отправили в другой пространственный карман, где находилась больница для таких, как я. Там, у портала, меня встретила молоденькая медсестра, которая повела по узким светлым коридорам к той палате, где лежал Артур.

– Он еще слишком слаб, поэтому, не задерживайтесь долго. Его нельзя сильно волновать, он еще не оправился после изгания. Наш психолог говорит, что, несмотря ни на что, он быстро пойдет на поправку, если ему создать хорошие условия и оградить от стресса. Поэтому, сами понимаете, ему сейчас нужна поддержка и забота.

Кивала и внимательно слушала. То, что он не сошел с ума и с ним работал психолог, а не психотерапевт – уже хороший знак, а уж позаботиться и поддержать его я смогу, если он позволит.

Мы остановились у одной из однообразных дверей и меня оставили в одиночестве. Глубоко вдохнула и прикрыла глаза. Сердце колотилось в груди, руки слегка подрагивали, а трусость подняла голову в душе и нашептывала, что нужно уйти. Но я упрямая. Лучше сделаю и пожалею, чем не сделаю и пожалею.

Тихо постучала и через несколько секунд, не дождавшись ответа, приоткрыла дверь

– Привет, можно? – заглянула в палату, но не решалась войти.

В глазах Артура читался страх. И растерянность. Кажется, он совсем не ожидал меня увидеть здесь, и, похоже, не очень рад. Хотя, странно было ожидать от него радости. Он выглядел устало, мне даже показалось, что стал старше. Еще были заметны последствия изгнания подселенца: красные пятна расплывались по белку глаз, темные круги под глазами казались особенно яркими на фоне бледной кожи, губы покрылись коркой и местами потрескались. От этого зрелища у меня слезы навернулись на глазах, но я стоически их сдерживала и старалась не проронить ни капли.

– Артур, можно войти? – вновь переспросила, так и не дождавшись ответа.

– Зачем ты пришла? – его охрипший голос напоминал скрежет вилки по стеклу. У меня мурашки побежали по спине от мысли о том, что пришлось пережить этому усталому парню, которого мне казалось, я успела неплохо узнать, а на деле – не знала совсем.

– Я… – закусила губу и все-таки вошла. Прикрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной. – Я хотела поговорить, узнать, как ты?

– Это что, – скривился он, – такой вид мазохизма?

Опустила голову. Его слова причинили ощутимую боль. Первым порывом стало желание развернуться и уйти, но сжала кулаки, вздернула голову и прямо посмотрела ему в глаза.

– Нет. Это такой вид беспокойства и заботы. Я, может быть, ненормальная, но забыть о тебе в одночасье не могу и переживаю, – выговаривала я и чувствовала, как начинаю злиться на него и себя.

– Ты не обо мне забыть не можешь, – он отвернулся, видимо, решил, что разговор на этом стоит закончить, но я не пришла к нему не для того, чтобы сразу уйти.

– О тебе! – твердо проговорила я. – Я всего лишь хочу поговорить, – прошла к его постели и села на край. – Артур, – произнесла гораздо мягче, – я не уйду. Просто не могу.

– Почему? – ровным тоном спросил и вновь повернулся ко мне. Теперь в его глазах не было никаких эмоций. От застывшего взгляда веяло холодом.

– Не знаю, – слукавила и пожала плечами. – Я не могу выкинуть тебя из головы.

– Я хотел тебя убить. Трижды.

– Не ты, – покачала головой, – он. И у него ничего не вышло.

– Это счастливая случайность. Тебе повезло.

– Когда-то должны же быть и счастливые случайности, не все же мне неприятности собирать, как грибы после дождя, – мягко улыбнулась и с радостью отметила, что холод в его взгляде стал отступать.

– Ты не понимаешь, – уже тише и спокойнее ответил он и прикрыл глаза, – я мог бы лишить тебя жизни. Он мог бы, – тут же поправил сам себя, – а я ничего бы не сделал.

– Я, как раз, все понимаю.

– Ничего ты не понимаешь, Лера, – он впервые назвал меня по имени. – Ты не представляешь, как я злился. Злился на тебя, на себя, на весь мир. Каждый раз, когда ты неслась к нему на встречу, я проклинал всю вселенную. Ты стала самым большим рычагом для облегчения его манипуляций. Я слышал его мысли о тебе, о том, что он с тобой сделает, – его лицо исказилось, словно от судороги. – Он слабел, с каждым годом становился все слабее, все уязвимее. Я же наоборот, смирился с гибелью Юли, принял то, что тело отдано ему, что этот ублюдок меня запер и стал ждать. Я выжидал и надеялся, что смогу вытеснить в момент его наибольшей слабости. Учился вместе с ним, ловил те знания, которые были доступны подселенцу, набирался знаний и терпения. Но все изменилось в этом году. Его голод стал слишком сильным, он больше не мог терпеть. Когда я понял, что он собирается сделать, попробовал перехватить контроль, но не сумел. Мне не хватило совсем немного, самую каплю, но я проиграл! Он высший. Даже в таком состоянии слишком силен. А потом я оказался в новом аду. Его жертвы, – на глаза Артура навернулись слезы, – этот страх… Они смотрели в мои глаза и понимали, что пришла смерть. Но главной пыткой стала ты. Ты невольно оказалась центральной фигурой в его игре. Он прикрывался тобой, в реальности скрывал свои действия за встречами с тобой. Случайно находил своих же жертв, гуляя с тобой по окрестностям. Убивал и мчался к тебе, чтобы скрыть эйфорию за якобы чувственными поцелуями. И мучал меня. Мучал мыслями о том, какова будет твоя участь. Я каждый день видел тебя, знал, что ты умрешь, но ничего не мог поделать. Это ужасно. – Он замолчал и закрыл глаза, скрывая слезы. Повисла гнетущая пауза, которую он не сразу нарушил. – Ненавидишь меня? – спросил обыденным тоном, словно был уверен в ответе.

– Мне показалось, что это ты меня ненавидишь, – хмыкнула я.

– Я злился. Злился из-за того, что не мог помочь тебе и другим…девушкам. А тебе есть из-за чего меня ненавидеть.

– Зря ты так Артур, – на секунду сжала его пальцы и отпустила. Испугалась, что не имею на эти прикосновения никакого права. – Все мы в академии, даже первокурсники, узнали уже достаточно о подселенцах, чтобы понять, что ты ни в чем не виноват. И ничего сделать не мог. Тем более, следствие выяснило, что к отступникам ты не имеешь никакого отношения.

– Это не отменяет того, что теперь все будут знать меня как того парня, в теле которого подселенец убивал студенток.

– Да, наверное, сначала так и будет. Академию сейчас лихорадит, все еще проводят допросы, кругом только и говорят о тебе и случившемся. Но знаешь, – криво улыбнулась, – мне тоже приходится нелегко, – отвернулась, чтобы скрыть набежавшие слезы. – У меня друзья, которые не дают в обиду, оборотни взяли под опеку после случившегося, но это не ограждает от косых взглядов и обсуждений. Я ведь встречалась с подселенцем.