Купеческая дочь (СИ) - Хайд Адель

─ Постой, убивать, ─ усмехнулся Морозов, ─ надо бы допросить.

─ Поехали, ─ повернулся Морозов к Рощину.

Рощин удивлённо на него посмотрел.

─ В участке он, взяли его ночью, в доходном доме, твои же и помогли.

Оказалось, что кто-то из военных, сопровождавших Веру, и ночевавших в доходном доме учуял странные химозные запахи, коими обычно сопровождается производство взрывающихся веществ. А служил в артиллерии, и запах этот сразу узнал, и сообщил через сторожа-отставника, а тот уже и в участок сообщил.

Исправники и взяли «бомбиста» тёпленьким, прям из кровати вытащили, правда насчёт бомб он, конечно, всё отрицал, а про компоненты сказал, что занимается изготовлением шутих, вот приехал к Новогодью предложить, и делал образец.

В участок прибыли, взяв с собой служанку, чтобы та опознала.

Девка хоть и боялась, но как увидела его, так сразу и заявила, что он.

Личность мужчины уже была установлена, им оказался ни разу нигде ранее не задержанный, нигде не проходивший ни по какому делу Моисей Герцевич Ковальчук .

После того, как служанка его опознала, Моисей Герцевич перестал отрицать свою причастность к ночному визиту в дом купца Варенникова, но заявил, что к похищению Фадеевой Веры Ивановны отношения не имеет.

─ Господа, и как бы я похитил госпожу Фадееву, я с трёх часов ночи в участке нахожусь, ─ и он даже несколько театрально обвёл руками помещение, ─ все могут подтвердить.

Мужчины вышли из комнаты, где проходил допрос.

Рощин спросил Морозова:

─ Что думаете Якоб Александрович?

─ Думаю, что он лжёт, ─ сказал Морозов, ─ он точно связан с теми, кто похитил Веру Ивановну, и вполне возможно он не знает, где она, но он может знать, где те люди, которые связаны с похищением.

Морозов посмотрел на главу участка:

─ Семеон Васильевич, знаю, что не могу о таком просить, но сделай так, чтобы он рассказал. Вопрос жизни и смерти.

Главой костромского участка был полковник Балуев, шикарные седые усы его были известны на всю Кострому, на левой руке не хватало двух пальцев, Морозов его лично не знал, но именно к нему его отправил Шувалов, когда возник вопрос что делать, если старцы начнут людей жечь.

И за несколько дней граф Морозов уже успел убедиться, что полковник дело своё знает, один скит удалось буквально одним днём распотрошить, никто не сгорел.

Прошло меньше часа, и Морозова вместе с Рощиным снова пригласили в комнату, где их ожидал совершенно целый, но страшно испуганный господин Ковальчук.

─Я-я не знаю, где Фадеева Вера Ивановна, ─ сказал он трясущимся голосом, ─ н-но могу показать, где старец Филлип людей держит, если до завтра не освободите, всех сожжёт.

─ Сколько там? ─ глухим голосом спросил Морозов

─ Я-я т-точно не знаю, ─ всё также запинаясь произнёс «бомбист», ─ может человек сто.

На Рощина было страшно смотреть. Морозов выглядел спокойнее, но побледневшее лицо выдавало, что и он находится в волнении.

─ Её может там и не быть, ─ сказал Морозов.

Рощин взглянул на него больными глазами и плотно сжал губы, как будто стараясь в себе удержать рвущийся наружу крик.

─ Ты, ─ сказал Морозов, кивнув на сжавшегося, видимо, в надежде, что о нём забудут, «бомбиста», ─ поведёшь нас.

─ Я-я не могу, ─ заявил господин Ковальчук трясущимся голосом.

И здесь не выдержал Рощин:

─ Тебя, никто не спрашивает, можешь ты или нет!

Полночи они шли по лесу, факелы не зажигали, шли связками, выстроившись в длинные колонны, чтобы не потеряться. Ковальчук, который сначала ныл, а потом, обреченно замолчал, через два часа упал и отказался подниматься.

─ Убейте меня, мучители, ─ сказал он.

Время на него тратить не стали и дальше пошли уже без него, оставив его в лесу.

К рассвету вышли на скит, стены уже дымились, двери были подперты мощными брёвнами. Хорошо, что Морозов взял много солдат.

Из здания раздавались женский плач и причитания.

─ Суки, брёвны в землю вбили, ─ кричал один из солдат, ─ эй, давай сюды, ну-ка взяли!

Никто уже не разбирал кто командует, а кто подчиняется, все навалились на то, чтобы остановить огонь, и открыть, разобрать заколоченную дверь, вытащить людей.

И вскоре им это удалось, и из дома в клубах дыма стали вываливаться кашляющие кричащие и плачущие люди: мужики, бабы с детьми,

Рощин ринулся внутрь, и помогая людям выходить и пытаясь найти ту одну, кого он должен был охранять и не справился. Кто-то кричал ему: «Балка, балка, выходь!..»

Очнулся он от того, что ему на лицо вылили холодную воду.

Над ним склонился граф Морозов, Рощин не сразу узнал его, на чёрном от сажи лице лихорадочно блестели глаза, и Рощин уже приготовился узнать страшное.

─ Не было там её ─ сказал Морозов, и рукой потёр лицо, размазывая сажу.

Глава 48

А Вера меж тем была совсем недалеко от того места, где её искали. Два часа Вере пришлось провести в тесном пространстве сундука, который находился практически рядом с церковью, но только его спрятали в старый сарай, и служивые во главе с Рощиным его не нашли. Похитители только посмеивались, глядя на то, как «столичные» пытаются прорваться в лес.

Вера всё слышала, но крышку сундука ей не открывали. И хотя воздуха хватало, в сундуке были просверлены дырочки, но через какое-то время Вера поняла, что если она сейчас же не вылезет из сундука, то у неё начнётся припадок.

Так она и выкрикнула своим похитителям.

И услышала такой разговор:

─ Слышь, Касьян, не открывай, он же сказывал, сейчас речи её лукавые послушаем, и всё пропало. Это ж не баба, дьяволица.

─ Да брешут, небось ─ отвечал, видимо, тот, кого Касьяном звали, ─ я ж видел, как она крестилась.

─ А, а ты видел, как она крестилась? Тремя перстами али как положено?

Вера слушала и понимала, что это именно те, кто вероятно знает, где Марфа, и подумала, что может так оно и к лучшему. Сейчас её увезут куда-нибудь в скит или на хутор, и она найдёт Марфу, и вместе они выберутся.

Вера снова крикнула:

─ Вытащите меня, не могу больше, что вы нелюди что ли?!

Крышка сундука приоткрылась:

─ Обещащ, что не будеш речами лукавыми нас смушат? ─ спросил мужик, от которого пахло чесноком, и Вера поняла, что это и есть Касьян.

А по поводу чеснока Вере даже смешно стало, и она подумала: «Любопытно, это он специально наелся, чтобы демоницу отгонять?»

─ Я молчать буду, ─ сказала Вера.

─ Што, и даже деньгу не предложиш? ─ мужик как-то странно выговаривал шипящие, и Вера подумала, что у него, наверное, половины зубов нет.

И про деньги странно, хотя чего тут странного, это же Воробьёв за этим стоит. Теперь Вера в этом точно была уверена. Одно ей было неясно, причём здесь странный человек, который влез к ней в дом ночью и послал её к похитителям. Кто он такой? И каков его интерес?

Он ей не показался человеком, которому нужны деньги. Нет, он не выглядел богатым, просто Вера знала тех людей, которые что-то делают за деньги, они выглядят по-другому и по-другому говорят, а этот точно не за деньги.

И такие люди Веру пугали.

А вслух сказала:

─ Не предложу.

─ Ща, погодь, ─ и крышка сундука снова закрылась.

Вера подозревала, что похитители ждут, когда Рощин уедет.

Вскоре она услышала, как второй мужик, голос у него был повыше, словно бы он был моложе, чем, Касьян, сказал:

─Двоих оставили, ежели без сундука, не успеют заметить, спокойно уйдём.

Крышка сундука снова приподнялась.

─ Пообешай, што не будеш чудить, ─ снова пахнуло запахом чеснока.

─ Обещаю ─ сказала Вера, и как ни странно, но они ей поверили, правда помоложе который пригрозил ей большим ножом:

─ Смотри, пикнешь, придётся мне грех на душу взять.

Но Вера не испугалась, она точно знала, что нужна Воробьёву и его хозяевам живой. Пока она не подписала документы, ей почти ничего не грозит.