Купеческая дочь (СИ) - Хайд Адель

─ Батюшка-то ваш вот до самой столицы дошёл, большого ума и торговой смекалки был человек, ─ сказал купец Варенников, ─ а я вот здесь так и остался.

Вздохнул купец, бороду окладистую огладил и добавил:

─ Оно может и капиталы не большие, но зато спокойней здесь.

Постепенно разговор перешёл на Верину историю, Вера чего-то подобного ожидала, знала, что ещё долго её будет преследовать это проклятие по имени «банкир Воробьёв».

Вера не стала вдаваться в подробности, только и сказала, что муж ей попался дрянной человечишка, да ещё и из старообрядцев, и, если про то, что муж «дрянной человечишка» могло вызвать споры, потому как «бог терпел и нам велел», то тема про старообрядцев, купца и его супругу зацепила.

У Арсения Михайловича даже борода кверху задралась, такое его возмущение охватило:

─ Невозможно же, Вера Ивановна, в лесах властвуют, ни выгнать, ни выкурить, у нас вот помещик знакомый в клиентах, так у него даже проблема была осенью урожай собирать. Старообрядцы эти, цельную деревню у него увели.

И супруга купца ему вторила:

─ Так срам-то какой, говорят попов у них нету, бабы с мужиками невенчанные живут, а дети у всех общие, ─ и не удержавшись, от эмоций даже сплюнула.

─ А что никто не знает, где их поселения? ─ осторожно спросила Вера.

─ Да, так-то примерно известно, ─ сказал купец, ─ но они же, если что, уводят народ, а то и того хуже, ─ и осёкся, оглянувшись на жену.

Та голос понизила и, словно боясь, что её могут услышать, сказала:

─ Говорят в прошлом месяце царёвы люди приезжали, хотели с ними договориться, так там старец у них, увел людей, а дом этот, куда он людей-то завел, потом только по столбу чёрного дыма и нашли.

И купчиха даже достала сложенный вчетверо белый платочек, видно слёзы выступили, так расчувствовалась, промокнула глаза, и добавила:

─ Говорят под сорок человек там угорели, никого не пожалел, ирод, и бабы с детьми малыми, и старики.

А купец махнул рукой, головой качнул и сказал:

─И, главное, верят им люди, что за ними правда, и продолжают с насиженной земли сниматься и уходить.

Разошлись уже поздно, но Вера не жалела, ужин получился хоть и затянувшийся, но по-доброму пообщались, поговорили, а когда она достала подарки столичные, то Варвара Михайловна снова так расчувствовалась, что снова глаза платочком утирала.

На следующий день, у Веры по плану были встречи с приказчиками, здесь у неё их было трое, кто делами отца занимался, а потом она хотел съездить, в сторону лесов, хотя бы издалека посмотреть, что там происходит.

Но Рощин в этот раз встал стеной.

─ Что там смотреть, Вера Ивановна, ─ довольно жёстко сказал он, ─ вы мне обещали, что из Костромы ни ногой,

Вера попыталась возражать, но увидела, что глава её охраны на пределе, и скорее всего, если она надавит, он повезёт её, а потом в столице придёт и в отставку подаст, и будет прав. Поэтому здесь Вера отступила, и по разгладившейся морщинке на лбу Рощина поняла, что угадала.

Только попросила:

─ Илья Андреевича, а вы мне можете сказать, они там что-то делают или нет?

─ Ох, доиграетесь вы, Вера Ивановна, ─ улыбнулся, довольный тем, что спор закончен, Рощин, и сказал, ─ операция, о которой нам рассказал граф Морозов, тайная, как вы считаете, будет выглядеть, если я поеду высматривать кто там и в каком порядке выстраивается?

И Вера поняла, что теперь надо только ждать.

Вернувшись вечером после встречи с приказчиками, Вера попрощалась с Рощиным, который весь день её сопровождал, и прошла в выделенные ей покои. Вера подозревала, что заняла лучшие покои в доме, правда Рощин ругался, говоря, что лучшие покои, это подвальные помещения. «их легче всего охранять».

Вера смеялась и говорила, что нельзя всю жизнь провести в подвальном помещении без окон.

Но зайдя в небольшую гостиную, и не увидев там служанки Вера даже подумать не могла, что окажется в такой ситуации. В кресле возле камина кто-то сидел, камин горел ярко, но человек, сидевший в кресле, подготовился, потому что кресло было таким образом повернуто, что на лицо сидевшего падала тень, и поэтому было видно фигуру человека, но нельзя было различить черты его лица.

─ Не кричите, пожалуйста, Вера Ивановна, ─ вдруг произнёс человек, и голос его был тихим, но холодным, словно эмоциональный оттенок отсутствовал, Вера даже подумала, что голос механический. Но в этой реальности не было фонографа, да и кто бы в самом деле стал бы записывать пластину, чтобы с ней поговорить.

─ Кто вы и что вам нужно? ─ резко спросила Вера.

Человек усмехнулся:

─ А мне рассказывали, что вы деловая дама и не терпите время на политесы терять.

─ Вы не ответили, ─ сказала Вера, и отступив к двери, взялась за ручку.

─ Постойте, ─ проявил хоть какую-то эмоцию незваный посетитель.

Вера остановилась.

─ Вы же хотите получить вашу Марфу живой? ─ вдруг прозвучало от «гостя».

И Вера поняла, что сейчас её будут шантажировать.

Глава 46

И Вера надавила на ручку двери, намеренно с силой, чтобы тот, кто сидит у камина, услышал.

Но человек, сидящий у камина обладал поистине железными нервами. Вера была уверена в том, что ему страшно, он услышал, а ведь ей стоит сделать шаг и крикнуть и тотчас же здесь будет вся охрана, находящаяся в доме.

Но он только негромко добавил:

─ Это не я её похитил, я просто знаю где она, и желаю на этом знании подзаработать.

Вера не стала ничего говорить или переспрашивать, но остановилась и это, видимо, воодушевило «гостя», и он сказал:

─ Правильно, что вы приехали сами, Вера Ивановна, пока армия дойдёт туда, где ваша Марфа, её уже сожгут.

И Вера вздрогнула, она сама не знала, что так болезненно отреагирует. Вокруг снова был лес, стылый пол деревянного дома, хриплый голос матери Воробьёва и сальный взгляд его братца-дебила.

Так нахлынуло, что Вера испугалась, что не сможет вздохнуть. Сердце забилось часто-часто. И она не выдержала:

─ Что вы хотите?

─ То же что и все, ─ сказал незнакомец, и Вере показалось, что он и сам не верил, что она согласится. Но отступать было поздно.

─ Лес? ─ спросила Вера.

─ Лес? ─ переспросил незнакомец, и усмехнулся, ─ нет, конечно, зачем мне лес.

На мгновение он замолчал, и потом сказал:

─ Деньги, мне нужен миллион золотом.

Вере стало смешно: «Вот любопытно, если бы она заплатила Воробьёву полмиллиона, сколько бы тогда попросил этот «благодетель»?»

─ Я могу вам дать сто тысяч бумажными ассигнациями сейчас и ещё сто тысяч после того, как Марфа будет освобождена, ─ сказала Вера, ─ это всё.

─ Тогда мы не договоримся, ─ сказал гость, ─ и ваша Марфа будет гореть, а вы будете жить, зная, что вы могли её спасти и не спасли.

─ Я считаю до трёх, ─ сказала Вера, ─ и вы можете выметаться, потому что после трёх я открываю дверь и зову охрану.

На самом деле Вера собиралась позвать охрану сразу, но тот, кто к ней пришёл либо обладал хорошим чутьём, либо и не рассчитывал получить миллион, и озвученная сумма его вполне устроила, а значит Вера слишком много предложила, но было поздно, что-то менять.

─ Стойте, ─ сказал он, ─ я согласен, но деньги вы передадите не мне, вы их утром отнесёте в церковь Спаса Нерукотворного Образа, что на Запрудне*, там неподалёку от входа установлен ящик для пожертвования, вот возле него и положите.

(*В начале XIX века Церковь Спаса Нерукотворного Образа на Запрудне находилась на правом берегу реки Запрудни (притока Костромы) в северо-западной части Костромы. Это место связано с явлением Феодоровской иконы Божией Матери в XIII веке, когда костромскому князю Василию Ярославичу на берегу Запрудни явилась святыня)

─ А когда я увижу Марфу? ─ спросила Вера.

─ Ждите в церкви, её привезут, ─ сказал «гость», и добавил, ─ но охрану свою оставьте на улице, иначе никто не зайдёт.

Вера подошла к комоду, достала из него деньги, она, как и отец возила с собой наличные.