Купеческая дочь (СИ) - Хайд Адель

─ Возьмите, ─ сказала она.

Но «гость» отказался вставать.

─Бросьте на середину комнаты и отвернитесь, ─ сказал он.

Вера кинула деньги подальше, отвернулась, а когда повернулась, то ни денег, ни «гостя» уже не было, лишь створка окна болталась, указывая на то, каким путём ушёл гость.

И вдруг Вера услышала шевеление, и даже как будто слабый стон. Бросилась на звук и нашла обеих служанок, связанных, и с кляпом во рту, под кроватью.

Девушки были напуганы и плакали, Вера их развязала, пообещала выдать премию, и попросила пока не рассказывать ничего Илье Андреевичу Рощину.

Вера знала, что если Рощин узнает, что она здесь с «подлыми террористами» договаривается, то ни за что её к церкви не отпустит. Вера не боялась, во-первых, утро, во-вторых, она поедет рано, на рассвете, чтобы приехать перед утреней, там и приходские должны быть, и народ начинает собираться, поэтому она съездит, и будет надеяться, что её не обманули, а ещё ей показалось, что этого человека она где-то уже видела, причём не один раз.

Ночью Вера спала плохо, в одном «гость» был прав, Вера всё проверяла себя: «Всё ли она сделала, чтобы спасти Марфу?»

А утром Вера приказала запрягать, Рощину объяснила, что хочет поехать, помолиться чудотворной иконе Божьей матери. Ей было стыдно обманывать Рощина, но поскольку она и вправду собиралась помолиться, то совсем уж обманом это не считала.

─ Так что же так далеко-то, Вера Ивановна, не проще ли в Богоявленский собор пойти, он в самом центре и икон там поболе, ─ попытался убедить Веру Рощин.

─ Но чудотворных нет, Илья Андреевич, ─ заявила Вера, и Рощин пошёл собирать охрану.

Ехали около сорока минут, церковь находилась в северо-западной части Костромы, как раз в стороне лесов, куда Вера полагала и ушли армейские части.

Сама церковь была необыкновенно красивая, белокаменная. И вроде бы простая, а в то де время всё, что надо в ней было. Вера от Варвары Михайловны, тоже вставшей рано, узнала, что построена церковь была на пожертвования костромичей, и, первая, которую построили, деревянная, сгорела, поэтому потом решили сразу каменную возвести.

Место было тихое, церковь стояла на отшибе, никаких жилых домов рядом не было, деревня была неподалёку, но в некотором отдалении.

Охрану Вера оставила за воротами церкви, внутрь пошла одна. Здесь Рощин не стал противиться, Он с ещё двумя охранниками вперёд Веры зашёл, перекрестился, свечу поставил, огляделся в храме и вышел. Храм был пустой, в нём было холодно, как будто бы не было проведено отопление. Вера осмотрелась и поняла, что да, в храме нет отопления, и покачала головой, решив, что надо бы у местных купцов поинтересоваться, отчего так. Недоделали? Денег не хватило?

Вера положила свёрток с деньгами возле ящика для пожертвований и прошла туда, где на стене висел образ чудотворный. Присмотрелась, и увидела, что икона мироточит. Она этот удивительный эффект наблюдала один только раз, когда в детстве отец возил её в Иваново, там тоже была маленькая церковь и в ней всего несколько икон, и одна из них плакала.

Вера тогда спросила, а почему она плачет?

Ответил ей приходский священник:

─ За нас за всех переживает, вот слёзы и не останавливаются.

И Вере тогда так жалко стало икону, и она плакала вместе с ней.

Вдруг за спиной Вера услышала шаги, и резко обернулась, напротив неё стояли двое, они не были похожи на того, кто к ней вчера приходил.

Тот явно был с претензией на интеллигента или даже дворянина, а эти были простые, с бородами, в крестьянской, хоть и добротной, и чистой одежде.

─ Кто вы? ─ спросила Вера, ─ вы привезли Марфу?

Один из мужиков кивнул, тихим голосом сказал:

─ Да, помочь надо, ─ и повернулся, направившись в сторону алтаря.

Вера удивилась, туда же нельзя*, но потом подумала, что возможно именно туда привезли Марфу.

(*Традиционно храм имеет три входа (запад, север, юг), с запада обычно располагают главный вход для прихожан, а с севера и юга дополнительные. С востока выходов для мирян нет, там расположен алтарь, сакральная зона, куда имеют доступ только священнослужители.)

Но стоило ей зайти за мужиком в одну из боковых дверей, как ей натянули мешок на голову, быстро и ловко скрутили, так, что она даже крикнуть не могла, и вскоре Вера поняла, что её куда-то везут, причём явно внутри какого-то сундука, потому что руки ей распутать удалось, а вот ноги распрямить у неё не получилось.

Глава 47

─ Что-то Веры Ивановны давно нет, ─произнёс пожилой исправник, которого Рощин нанял из отставников. Он уже и сам начал волноваться, но Вера Ивановна строго наказала, подождать.

«Помолиться хочу».

Молитва, особенно у чудотворной иконы, дело не быстрое. Вот и Рощин, хоть и волновался, но стойко ждал, отсчитывая время.

Но после слов исправника не выдержал, осторожно распахнул двери в храм. Тихо зашёл, не желая мешать молитве, взглядом сразу нашёл икону, но в церкви никого не было.

Как же так?!

Вера Ивановна! Вера Ивановна! ─ крикнул Рощине, нарушая церковную тишину, звук отразился от купола и вернулся к нему, церковь была пуста.

Рощин выбежал из церкви:

─ Они не могли далеко уйти, ищите.

Следы были возле восточного входа.

Пожилой исправник сплюнул и перекрестился:

─ Нехристи, разве ж можно так, церковь осквернять.

А Рощин покачал головой: «Вот дурак! Знал же с кем дело имеем! Почему людей вокруг не поставил!»

Православному и в голову не могло прийти, что люди нарушат сакральный вход. Следы вели в сторону леса, но там обрывались, как будто те кто до леса дошёл, сквозь землю провалились, Рощин и его люди доехали до кромки леса, сунулись было внутрь, но лес был непроходимый.

Около двух часов прорубались они, искали следы, должны же были остаться следы. Но их не было.

Рощин оставил несколько человек продолжать поиски, а сам помчался в сторону, где расположились военные. Штабом управлял генерал-лейтенант Истомин Николай Михайлович. Там же были и казаки, и гвардия, и агенты Шуваловской службы.

На подходе к армейским были выставлены кордоны, поэтому Рощина задержали, но пообещали передать графу Морозову, что его спрашивают.

Прошёл ещё час.

Заместитель Рощина, Василий Саранцев, с кем они вместе много лет служили и Фадееву Ивану Григорьевичу, и вот теперь дочери его, сказал:

─ Видать у этих своя кухня, не передадут, предлагаю Илья Андреевич больше не ждать. Есть у меня мысль одна, думаю, что надо в Кострому вернуться, служанок допросить.

И уже они стали разворачивать коней, чтобы гнать в Кострому, как кто-то крикнул:

─ Стой, едуть!

Рощин развернулся обратно и увидел скачущих во весь опор казаков, с десяток, во главе был Углецкий, а рядом с ним, на огромном вороном скакал граф Морозов. В седле держался не хуже казаков, которых с пелёнок на коня сажали.

─ Так я и знал, ─ первое что сказал Морозов, подъехав и притормозив коня, огромные копыта которого взрывали мёрзлую землю, ─ где она?

─ Похитили, ─ тихо сказал Рощин.

Вот, что выдавало в Морозове профессионала, он больше не стал ни сокрушаться, ни вопрошать, сразу к делу:

─ Где, сколько времени прошло?

И сразу закрутилось, подъехали какие-то люди, Морозов отправил их в одну сторону, отдавал чёткие команды, вскоре Рощин осознал себя уже в Костроме.

Служанки, запинаясь рассказали о ночном госте, одна из служанок довольно подробно описала внешность.

Морозов удивился:

─ Откуда увидела?

Та показала, что связавший их засунул под кровать, и не озаботился, что она как раз лежала с такой стороны, что ей именно его лицо хорошо видно было.

Морозов попросил её повторить описание и нахмурился.

─ Кто это? ─ спросил Рощин, ─ вы его знаете?

Морозов обернулся к Углецкому:

─ Похоже Андрей Андреевич, это наш бомбист.

─ Убью, гада, ─ дёрнулся было Углецкий.