Экспансия. Том 2 (СИ) - "Джек из тени"

Мне по статусу полагалось сидеть на своем здоровенном золотом и дико неудобном троне, установленном на возвышении, и с отеческой улыбкой взирать на этот балаган. Но я на эту хрень откровенно забил примерно через пятнадцать минут. Моя задница еще помнила многодневные марши в полном снаряжении, и сидеть истуканом на этой табуретке-переростке отказалась наотрез. Поэтому, к ужасу церемониймейстера, я сполз с трона и уселся за огромный стол, который накрыли для моего ближнего круга в относительно тихой нише.

Здесь была моя крепость. Жены, блистающие красотой и драгоценностями, но с хищными огоньками в глазах. Фейри, лениво потягивающая вино и наблюдающая за залом с усмешкой богини, взирающей на муравьев. Мидори, чьи хвосты под платьем наверняка нервно подрагивали от обилия потенциальных соперниц. Мери, чей дар, должно быть, уже перегрелся от количества эмоций во взглядах, проходящих мимо дворян. Мирра, как всегда, тихая и спокойная, оплот здравомыслия в этом дурдоме. Напротив Крест и Ферзь со своими женами, которые тоже, наконец расслабились.

— Ну, за победу! — поднял свой бокал. — И за тех, кто сейчас не с нами. За Катерину и за Феликса. Чтобы вернулись живыми и с победой.

Все дружно подняли бокалы. Это был единственный искренний момент за весь вечер. Короткий, как выстрел, тост, напомнивший нам всем, что пока мы тут прохлаждаемся, наши люди где-то там, на другом конце света, вгрызаются в землю и проливают кровь.

А дальше началась карусель. Не успели мы поставить бокалы, как к нашему столу выстроилась целая очередь. Поздравления, пожелания, льстивые улыбки. И подарки, млять⁈ С чего вдруг? Все ведь в курсе, как я к этому отношусь. Кто-то преподнес мне инкрустированный драгоценными камнями меч, который весил столько, что им можно было заякорить небольшую яхту. Другой притащил картину мой парадный портрет, на котором я был похож на страдающего запором павиана. Третий приволок клетку с какой-то экзотической пичугой, которая тут же начала орать дурным голосом.

Самое паршивое было то, что я не знал никого из этих людей. Судя по растерянным лицам моих соратников, они тоже видели эти лица впервые. Кто все эти люди? Откуда они взялись? Это был какой-то сюр. Я сидел с каменным лицом, механически кивал, принимая очередную бесполезную хреновину, и чувствовал, как во мне закипает глухое раздражение.

И тут мой взгляд зацепился за две знакомые фигуры. Чуть в стороне от нашего стола, стараясь держаться в тени колонны, стояли Ворон и его непосредственный начальник, глава имперской канцелярии, генерал-бригадир Алекс Десмуа. Два главных паука имперской паутины. И они едва сдерживались, чтобы не заржать в голос. Их лица были буквально квадратными от напряжения. Они смотрели на процессию с подарками, потом на меня, и их плечи тряслись в беззвучном смехе.

Я изобразил на лице самое радушное выражение, на какое был способен.

— Алекс, Ворон! Друзья мои! А чего это вы там в темноте прячетесь, как неродные? Подойдите ближе, разделите с нами радость, так сказать.

Мой ласковый тон произвел нужный эффект. Оба шпиона вздрогнули и мгновенно посерьезнели. Они переглянулись, и я увидел в их глазах легкую панику. Медленно, с крайней осторожностью, словно по минному полю, они подошли к нашему столу.

— Ваше Величество, — Десмуа отвесил короткий поклон. Ворон просто кивнул. Оба были напряжены как струны.

— А скажите-ка мне, моя дорогая политическая и не только разведка, — любезно спросил, обводя рукой очередь из дарителей, — а что, собственно, происходит? Что за внезапный приступ щедрости? Что за тряска возле нашего стола?

Ворон прыснул, но тут же заткнулся, поймав на себе испепеляющий взгляд Мидори, в чьих глазах уже нехорошо блеснули молнии. Он закашлялся, делая вид, что подавился. Десмуа же, как старший по званию, сохранил каменное лицо.

— Шестьдесят девять, Ваше Императорское Величество, — нейтральным, почти бесцветным голосом отчеканил генерал-бригадир.

Я моргнул. Чего, бл?.. Какое еще шестьдесят девять?

— Это что за цифра? — уточнил у него, чувствуя, как бровь сама ползет вверх. — Количество необработанных заявок на аудиенцию? Номер смены блюд? Или, может, предпочитаемая поза при вызове на ковер?

Мои жены и соратники непонимающе переглядывались. Десмуа молчал, сохраняя невозмутимость. Тогда слово взял Ворон. Он вытянулся по стойке смирно, посмотрел мне прямо в глаза и доложил с четкостью боевого рапорта:

— Это количество незамужних девиц брачного возраста, Ваше Величество. Прибывших на бал в рамках списка, который нам вчера всучил глубокоуважаемый герцог Суррей. С пометкой «для личного ознакомления Императора».

На секунду повисла гробовая тишина. А потом Крест не выдержал. Он откинулся на спинку стула и заржал. Громко, истерично, до слез и икоты. Его смех был настолько заразительным, что даже Ферзь, обычно непроницаемый, как бронеплита, не сдержал ухмылки.

Я медленно повернул голову и посмотрел на своих жен. Их лица были бесценны. Фейри смеялась, тихо и беззвучно, прикрыв рот ладонью. Мери смотрела на меня с такой смесью ужаса и сочувствия, будто я только что подписал себе смертный приговор. А Мидори… О, в глазах моей лисицы бушевал такой снежный вихрь, что температура вокруг нашего стола, казалось, упала на несколько градусов. Шестьдесят девять… Похоже, ночь перестает быть томной.

— Где этот старый интриган? — прошипел, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Мой взгляд сканировал зал, выискивая седую бородку герцога. — Я его лично придушу, вот этими самыми руками. И плевать на этикет. Это охренеть можно! Меня в третий раз пытаются женить, даже не сказав об этом! Хорошо хоть не замуж выдать, с этих станется.

Мои жены благоразумно помалкивали. Даже Мидори, в чьих глазах все еще плескалось ледяное пламя, не стала подливать масла в огонь. Она просто сидела, и эта ее напряженная тишина была красноречивее любых угроз. Фейри продолжала стоять у меня за спиной, ее рука с плеча переместилась на шею, поглаживая, успокаивая. Она не пыталась меня остановить, просто напоминала о своем присутствии.

Суррей, чтоб ему пусто было, нашелся буквально через минуту. Он сам выплыл из толпы, сияя, как начищенный таз, и направился прямиком к нашему столу. Видимо, решил, что пора собирать дивиденды со своей гениальной затеи.

— Ваше Величество! — он расплылся в улыбке, отвешивая очередной выверенный поклон. — Разрешите выразить свое восхищение! Бал удался на славу! Какая организация, какой размах! Императрицы София и Мирра превзошли самих себя!

София, которая как раз пыталась что-то шепнуть Мирре, услышав похвалу в свой адрес, густо покраснела. Мирра же, казалось, сейчас провалится сквозь пол от смущения. Но я на эту лесть не повелся. Мое лицо, судя по отражению в бокале с вином, в данный момент было в режиме «охреневший семафор», с которого сняли все цветовые фильтры и оставили только один — опасный красный, рвущий всех голыми руками.

Старый интриган наконец-то заметил мое табло. Его улыбка слегка поблекла.

— Ваше Величество, все ли в порядке? Вы выглядите… утомленным.

— Это вы мне скажите, ваша светлость, — голос мой был тихим и ядовитым, как у бешеной гадюки. — Все ли у нас в порядке?

— Конечно! Все как мы и договорились! — с жаром ответил герцог. И тут же совершил роковую ошибку. Он подмигнул. Мне. Перед всем моим ближним кругом.

В этот момент, кажется, даже оркестр в зале сфальшивил. Все взгляды за нашим столом мгновенно скрестились на мне. Даже Крест перестал ржать и уставился с живейшим любопытством.

— Эм… — я конкретно завис, пытаясь сопоставить факты. Мой мозг, привыкший к тактическим схемам и планам боя, отказывался обрабатывать этот уровень абсурда. — Напомни-ка мне, Джаспер, друг мой ситный, в какой именно момент нашего разговора я сказал, чтобы ты собрал здесь всех этих прекрасных дам?

— Но… вы же сами сказали, мой Император! — герцог был в полном недоумении. В его глазах читалась искренняя растерянность. — Когда мы обсуждали будущее старых родов… Вы обещали… заказы, медали и… и кое-что «чуть больше»!