Искра Свободы 1 (СИ) - Нова Александр

Пока ждали барона с Ирвином, я отозвал Лиса в сторону. И тихо, чтобы чужие не услышали, начал разговор.

— Был у Ирвина, — сказал я, глядя в пещеру. — Узнал много интересного про одного моего бойца. Егерь графа, долги, взятки, торговля ядрами… И сорвавшаяся инициация. Хотелось бы услышать всё из первых уст. Без чьих-то пометок на полях.

Лис замер.

— Досье показал? — голос ровный, но в глазах что-то мелькнуло. Не страх, а усталость. — Ну, спрашивай, командир. Всё равно скрывать нечего.

— И я получу честные ответы? Или опять будешь хитрить и играть словами? — я поймал себя на том, что буравил охотника фирменным взглядом Ирвина. И мне это очень не понравилось. Не хотелось превратиться в сержанта, для которого люди — просто инструменты для достижения каких-то, одному Ирвину понятных, целей.

Лис отвёл взгляд. И немного сгорбился, словно сдулся.

— Ты неплохой человек, командир. Но молодой ещё. Да и знаю я тебя совсем недолго. Не привык я доверять людям вот так сразу.

Лис немного помолчал, а потом снова поднял взгляд на меня.

— Я ведь не дурак, вижу, что ты заботишься о своих. А ещё я понимаю, что если начну снова хитрить, то выгонишь меня из отряда. Хотя, учитывая, сколько я знаю, скорее прикончишь. Так что да, отвечу честно, без утайки.

Спокойствие, с которым Лис сказал «прикончишь», резануло слух. Очередная норма этого мира, непривычная для меня. Как можно «списать» боевого товарища? Даже если у вас крупные разногласия. Может, быть таким, как Ирвин, и неплохо? Никаких тебе моральных тормозов и угрызений совести — чистый прагматизм.

История охотника меня, конечно, интересовала, но главный вопрос в другом.

— Откуда у Ирвина на тебя досье?

Лис некоторое время смотрел на меня с недоумением, а потом принялся объяснять очевидное человеку, который ещё не понял правил игры.

— Кое-что сообщили епископские, которые меня с ядрами поймали. Про лечение и инициацию было в записях Церкви. Савар Ирвину по требованию, как главному над «искуплением», передал. А остальное я сам рассказал. Мой же долг в 9 лоренов теперь у него. Ирвин мне два из них простил за разговор, — взгляд Лиса стал твёрдым. — Говорю сразу, про других и наши дела я молчал. Я своих не сдаю. Хотя Ирвин и предлагал весь долг списать.

Вряд ли Лис врал. Если и рассказал что-то, то ничего не значащие мелочи. Иначе сержант строил бы со мной диалог совсем по-другому. Да и не только со мной. Значит, охотник мне лоялен. И это была хорошая новость. А вот то, что Ирвин умело пользуется его долгом — плохая. Деньги были и необходимо как можно скорее выкупить долговое обязательство обратно.

— И на всех у сержанта такое досье есть?

— Точно не знаю, но в каком-то виде думаю на всех. Страниц в записной книжке много, мою историю Ирвин записывал ближе к концу. Что-то же написано на остальных страницах?.. Но вряд ли много он собрал. У церковников можно только по местным что-то узнать и только если они инициированы. Или пытались искру получить, как я. По другим записи обычно не ведут.

И зачем Ирвину все эти записи? Для того чтобы заставлять «искупление» идти впереди, они не нужны. Достаточно браслетов и заградотряда из баронских солдат.

— Что будем делать с твоей инициацией? Ирвин тебе тоже предлагал проверить, всё ли было с Телом Господним в порядке?

— Что там было с Телом мы уже не узнаем. А вот с продавцом, да, поговорить можно. Только он монах: под защитой Церкви. Как его разговорить-то, если он заранее уверен, что ему ничего не будет?

По взгляду Лиса было понятно, что выводить на откровенный разговор монаха он планирует не выпивкой или деньгами, а кинжалом и калёным железом.

— А этот монах, он же выходит куда-то?

— Выходит. Но места людные.

Я лишь поморщился: очевидно, похищение Лис тоже обдумывал. Почему никто не хочет просто поговорить? Будто слова здесь имеют цену только тогда, когда за ними стоит страх.

— А сам что думаешь? Тело Господне ты ведь официально купил, все записи у церковников есть. Считаешь, было бракованным?

Лис кинул взглядом по сторонам и наклонился ближе ко мне, почти прошептал.

— Я почти уверен в этом. Я ведь не только браконьеров покрывал, когда на службе у графа был. Ещё и разным людям их трофеи продавал. Ничего запрещённого, только ценные части, типа клыков. Но оборот всякого разного очень большой. Может, кто-то и решил Тело подменить. Или случайно вышло: перепутали. А потом уже никто не стал разбираться. Просто списали на «не повезло».

— Если уверен, то почему тогда просто не пройдёшь инициацию повторно?

— Потому что если я ошибся, то повторение меня гарантированно убьёт. И умирать я буду долго и в муках. Так церковники сказали.

Продолжить нам не дали: пришёл барон с сержантом. Они держались на расстоянии друг от друга, и взгляд его милости был недовольным. Когда же де Монфор заметил меня, то и вовсе стал злым. Лицо барона поморщилось, но он промолчал и занял место в центре строя, перед арбалетчиками. Ирвин стал рядом, но такое соседство явно раздражало обоих. Словно два клинка стояли в одних ножнах — и каждому было тесно.

Барон наконец поднял руку, и все притихли. Его милость окинул строй тяжёлым взглядом и рявкнул. Голос эхом разнёсся по полю:

— Вперёд! Найдём искажённых. Убить всех, без пощады. Владыка с нами!

Толпа баронских заулюлюкала одобрительно, но в голосах сквозила нервозность: пещеры пугали всех. Рауль кивнул бойцам, и строй двинулся. Моя пятёрка сомкнула щиты и сделала первый шаг. Впереди шёл я с Бывалым и Шварцем.

Вход встретил нас холодом и сквозняком. Факелы шипели, освещая неровные стены. Указания Гюго, куда вести баронских, я помнил точно. Шёл уверенно, без колебаний, считая повороты и боковые туннели, чтобы прийти в нужное место.

Продвигались медленно. Мечники постоянно обследовали боковые проходы, выискивая опасность. Но всё было спокойно. Минуты тянулись медленно и вязко. Лишь короткие команды прерывали эхо шагов и тяжёлое дыхание за спиной. Тишина была гнетущей, ожидание атаки действовало на нервы сильнее самого нападения. Чтобы хоть немного отвлечься, решил расспросить про предложенную искажёнными модификацию.

— Я слышал, есть такая вещь, как «Улучшенное зрение». Она вроде (E) ранга, мне недоступна, просто интересно. Насколько редкая? — баронские шагали близко, и я решил замаскировать свой вопрос под любопытство.

— Крайне редкая. В храм их сдавали всего несколько штук в год, — сразу же оживился Писарь, для которого цифры всегда сильнее страха. — Даже благородным её купить сложно. Без знакомства и внушительного подарка, так точно.

— Такая мощная? Или редко встречается?

— Встречается редко. Добывать тяжело. Монстр живёт только по эту сторону реки, дальше в горах. А там все твари сильные, редко кто рискует на промысел туда ходить. Сдавать-то всё равно Церкви за пять лоренов. Есть добыча и попроще за те же деньги.

Как обычно, государственное регулирование и отсутствие рыночных отношений убивали всю инициативу на корню. Если бы цена была рыночной, а не фиксированной, уверен, желающие нашлись бы. И поток ядер с этой модификацией покрыл бы спрос. Ведь человеческая жадность — самый надёжный двигатель в любом мире.

— Даёт она много чего интересного, но главное — это ночное зрение. Видеть будешь лучше кошки. Причем намного лучше.

«Звучит как прибор ночного видения на минималках. Интересно, а ИК-подсветка встроена в глаза или нужен отдельный артефакт?», — с усмешкой подумал я.

— А почему Владыка на Алтаре не выдаёт такие модификации? Он же их может в любое подходящее ядро записать?

— Обычно в печати записывают. Как навыки, так и модификации. Но Владыка любит выдавать ремесленные и управленческие навыки. С боевыми уже хуже. Модификации обычно Владыка даёт на улучшение здоровья и трудоспособности. А вот боевые — редко. Поэтому и приходится добывать их из ядер монстров.

Интересная политика у Владыки. Работайте хорошо, а вот воевать не нужно. Но человек всегда найдёт, как убить ближнего своего. Как показывает история Земли, мы прекрасно с этим справляемся и без всякой Системы. Или может, это специальное ограничение, чтобы выдавать модификации только избранным?