Искра Свободы 1 (СИ) - Нова Александр

Мы шли дальше по туннелю. Факелы мерцали ровно, освещая гладкие стены. Нападения всё не было, и напряжение, пройдя свой пик, начало спадать. Человек не может бояться вечно. Иначе он сгорит изнутри раньше, чем его сожрут снаружи. Баронские сзади даже начали шутить вполголоса.

— Сегодня легко отделались, похоже, пещера пустая, — довольно громко выразил общее мнение сержант.

Может, искажённые передумали и сбежали?

Мы шли уже час или немного больше, когда потолок стал ниже, и приходилось немного пригибать голову, чтобы пройти. Копья всех бойцов были направлены вперёд: при такой высоте прохода их ни поднять, ни повернуть назад. А значит, ни отступить быстро, ни развернуться строем.

Из-за тесноты копья бились об потолок, и на этот сухой, бессмысленный стук ответил другой звук. Быстрый и слишком близкий.

Нападение стало внезапным для всех. Даже для нас.

Глава 18

Лорены в огне

Шорох едва слышался, но Лис его уловил. Он резко поднял руку, и я крикнул:

— Сверху!

Барон среагировал мгновенно. Даже быстрее моего крика. Словно его милость услышал звук на несколько секунд раньше и успел определить его местоположение. И в эту секунду он перестал быть просто бароном — стал командиром.

— Щиты вверх! Вперёд, вперёд! — рявкнул он, поднимая свой щит и буквально толкая всю толпу в нашу сторону, подальше от источника звука. Надо отдать должное его милости, Ирвина он не бросил, а потащил за собой, как ни противно ему было это делать.

Барон и его бойцы успели сделать три шага, когда из ходов под потолком, узких — диаметром около метра — вылетели глиняные горшки. Один за другим, десятка два. Горшки падали туда, где только что стоял его милость, разбивались с глухим чавканьем, разбрызгивая чёрную и вязкую смесь нефти со смолой.

Вслед полетели факелы, и смесь мгновенно вспыхнула. Огонь взвился стеной, жёлто-чёрный, с треском и едким дымом. Хвост колонны, где была пехота и лейтенант Рауль, оказался отрезан. Пламя перекрыло проход как завеса.

Крики ужаса разорвали воздух. Нескольких баронских зацепило смесью, люди вспыхнули, корчась и визжа. Я не разбирал отдельных лиц, только общий вал паники и огня. Запах горелого мяса ударил в нос, смешавшись с запахом горящей нефти. Дышать стало невыносимо. Дым валил густой, глаза резало, горло жгло.

Там, в огненной ловушке, сгорала обещанная мне доля: трофеи, которые мы должны были забрать после. Но мне было не до подсчёта убытков или иронии. Я ощущал страх. Настоящий, холодный и липкий. Огонь не разбирается, кто тут с кем договорился. Он сжигает всех подряд. Так же как дым душит всех. Без разделения на своих и чужих. Мы реально могли все тут сдохнуть: и план, и сделка, и отряд.

В неразберихе, пока огонь ревел и дым клубился, хвост колонны атаковали искажённые. Похоже, они шли за нами уже некоторое время. В полной темноте и тишине, под прикрытием нашего же шума и самоуверенности.

Тактически место подобрано идеально: из-за низкого потолка пехота не могла развернуть копья. Напор противника сбил бойцов в кучу, не давая арбалетчикам даже взвести оружие, не то что выстрелить. Искажённые били копьями беззащитных людей в упор, без милосердия. Короткие крики, хруст костей — и тишина.

Эта тишина была страшнее криков: там, за огненной завесой, уже некому было командовать и некому подчиняться. В редких просветах я видел только рваные силуэты, которые быстро оседали на камень, и пустоту прохода. Похоже, хвост вырезали подчистую, человек двадцать. Даже баронского лейтенанта отправили к Владыке. Не помогла ему кираса.

Дым душил. Оставаться на месте было нельзя.

— Вперёд по тоннелю! — отдал я приказ.

Услышала меня не только пятёрка «искупления». За нами увязался ещё десяток баронских солдат. Те, кто инстинктивно потянулся к тому, кто говорит уверенно.

Метров через пятьдесят вышли в большую и пустую пещеру. Тут дыма почти не было. Люди прибывали и жадно глотали воздух, пытаясь отдышаться. Строй потерян, бойцы дезориентированы, некоторые на грани паники. Кто-то беззвучно шевелил губами: то ли ругался, то ли молился.

Через несколько минут появился и сам барон с сержантом. Закопчённые, злые, но живые.

— Ко мне! Сомкнуть щиты! Вперёд, сквозь огонь! — заорал Гильом де Монфор, перекрывая хаос.

Если мы останемся здесь, то искажённые нас зажмут и добьют. Нужно идти на прорыв и уходить из пещер. Барон понял это раньше всех.

Его милость сам, первым, рванул обратно, шагнул в огонь без страха. С одним лишь боевым кличем, наполненным безумной отвагой и желанием убивать. И люди пошли за ним. Даже мы.

Его милость влетел в пламя, как таран. Щит перед собой, меч в руке, доспехи шипят от жара. Мы шли за ним, сомкнув строй, щиты вверх, кашляли от дыма. Огонь лизал ноги, кожа на лице стягивалась, глаза слезились. Но барон не остановился, прорвался на пару метров, где огонь был реже.

И тогда сверху посыпалось. Не с потолка целиком, а из тех же проходов под сводом, откуда прилетали горшки. Искажённые заранее набили часть проходов камнем и ждали, когда мы войдём в огонь и сомкнёмся плотнее. Сначала полетели мелкие камни с шорохом, как дождь по крыше. Потом крупные, с кулак и больше.

Основной удар пришёлся на его милость. Но барон поднял щит вовремя, то ли услышал, то ли почувствовал неладное. Глыба ударила в щит с грохотом и щит треснул. Его милость пошатнулся и упал на одно колено. Зарычал, но щит удержал.

Ирвин рванул вперёд, схватил барона за ворот кирасы и потащил назад. Камни продолжали сыпаться, и сержант мог остаться под ними навсегда. Вместе с бароном. Я сомневался лишь секунду. Смерть его милости в целом была мне выгодна, а на Ирвина плевать. Только вот сержанта я пообещал прикрыть. Самое время выплатить долг. Чтобы в следующий раз прикрыли уже меня.

— Вперёд! Закрыть щитами! — выкрикнул я приказ.

Мы сделали несколько шагов, прикрывая барона и сержанта от камней. Отходили назад медленно, словно черепаха. Камни продолжали сыпаться с гулом, пылью, грохотом, и каждый удар по щиту отдавался в зубах.

Камни и пыль погасили пламя, но и проход отрезало полностью. Мы стояли перед насыпной стеной и слушали, как там, за ней, всё ещё продолжают падать камни. Руками этот завал можно разгребать несколько дней. Мы оказались в ловушке. Это понимание пришло сразу — тяжёлое, как сам валун.

Барон сплюнул пыль и выругался, пытаясь снять разбитый щит. На удивление, его рука оставалась целой.

— Отходим обратно в большую пещеру, — приказал барон, когда наконец справился с обломками щита.

Обратно шли молча. Паники не было, но было уныние. Завал мог превратить систему пещер в нашу братскую могилу. Где мы будем медленно умирать от голода и жажды. Если не попадём в ещё одну ловушку искажённых.

Я же думал о том, решил ли Гюго и нас отправить к Владыке вместе с баронскими солдатами. С одной стороны, атака была далеко от нас. С другой, мы заперты здесь вместе с остальными. Хотелось обсудить это с Лисом, как с главным знатоком искажённых, но вокруг было слишком много чужих ушей.

В пещере его милость собрал всех выживших вокруг себя и принялся отдавать приказы:

— Полчаса на отдых. Привести себя в порядок, обработать ожоги. Потом «искупление» отправляется искать обходной путь. Обращать внимание на тягу и на то, как отклоняется пламя факела. Когда найдёте достаточно широкий коридор с нормальной тягой, возвращаетесь за нами и указываете путь.

Я лишь кивнул.

Мы выбрали место, где чувствовалась движение воздуха и дым не задерживался под сводом. Двух баронских поставили слушать коридоры. Ещё двух — следить за факелами: не дрогнет ли пламя от чужого движения.

Барон подозвал одного из обожжённых бойцов и забрал его щит. Примерил на на свою руку, сделал несколько взмахов. Это было очень странно: мне бы удар, который разбивает щит, переломал кость в нескольких местах, а его милости всё нипочём. Эти мысли я высказал вслух.