Жрец Хаоса. Книга ХVIII (СИ) - Борзых М.

— Если вы до сих пор знаете, как заниматься накоплением магии на родовых алтарях, то, вероятнее всего, имеете хоть какую-нибудь информацию о спудах. Мне бы хотелось понять, что это такое, как это создаётся и как с ним в дальнейшем могут работать потомки.

— Если уж дело совсем обернётся плохо в бою, хотите оставить потомкам подарок? — понимающе хмыкнул Керимов.

— Именно, — согласился я, не став разубеждать некроманта.

— Было кое-что в библиотеке на эту тему. Я вам подборку пришлю, — кивнул с довольной улыбкой Али, что хоть так сможет мне отплатить, но вскоре лицо его вновь стало серьёзным: — Вынужден предупредить, князь, в отличие от подзарядки алтаря, которая предполагает, что маг останется в итоге жив, создание спуда — процесс необратимый. Маг умирает с гарантией. Даже мы, некроманты, не сможем вернуть из-за кромки человека после создания спуда. По сути, возвращать нечего. Душа выгорает, запечатывая силу.

— Думаю, что в моменте, когда я решу создать спуд, смерть будет наименьшим из зол, меня ожидающих.

Говоря это, я вспомнил, как магическое средоточие Ингвара Утгарда служило батарейкой в лаборатории сумасшедшего химеролога. Пусть уж лучше потомкам сила достанется, чем этому…

На этом мы с Керимовым наши переговоры завершили и вернулись в общий зал, где, дождавшись нашего появления, погасили артефактные светильники и вкатили на столе с колёсиками огромный трёхъярусный торт, представляющий собой мрачный готический замок с горящими свечами на стенах вместо факелов.

«Похоже, что день рождения сегодня у Али был настоящим», — подумал я, глядя, как некромант с довольным выражением лица задувает свечи, сразу же после чего сквозь стены сладкого замка полезли наружу мертвяки и скелеты с завыванием и бряцаньем обрывками цепей.

Я упоминал, что у темных специфическое чувство юмора? Это был подарок Тенишевых.

Глава 19

Любая операция по спасению Уинен упиралась в необходимость обеспечить безопасность Эсрай. Я не собирался менять одну альбионку на другу в тюрьме. Потому прежде всего необходимо было позаниматься с Шанталь. Суть урока заключалась в том, чтобы она смогла держать щит Пустоты непосредственно перед Эсрай — так, чтобы в случае атаки тюрьмы удалось поглотить и нивелировать срабатывание «магнита», что едва не утащил мою жену на дно Байкала. Без этого соваться к саркофагу я даже не подумаю.

Поэтому я отправился во дворец, к Шанталь, и первым делом посмотрел, как она устроилась. Императорские покои, отведённые ей как супруге Андрея Алексеевича, разительно отличались от тех, что я помнил по прежним визитам: в них теперь пахло цветочными духами, на подоконниках стояли горшки с зимними розами, а у окна, выходящего в заснеженный сад, примостилось уютное кресло с пледом. Сама Шанталь сидела за столом, заваленным фолиантами, и, судя по напряжённому лицу, не столько читала исторические хроники, сколько зубрила родню Пожарских и деяния императоров наизусть. Увидев меня, она подняла измученный взгляд и улыбнулась:

— Хвала всем богам! Хоть чем-нибудь интересным займёмся, а то у меня от дворцового этикета и скучных церемоний скоро уже ум за разум зайдёт!

— Не знаю, обрадую я тебя или опечалю, но в начале января приедет твоя родня устраивать торжественный марш с демонстрацией твоего приданого на всю столицу. Процессия заткнёт рты некоторым светским сплетницам, — предупредил я ученицу, но та лишь отмахнулась:

— Думаете, меня заботит, кто что в спину говорит? Я уже столько теорий наслушалась о том, откуда я взялась — начиная от того, что я какая-нибудь ваша сводная сестра и вы пристроили меня в качестве императрицы, и заканчивая агентом иностранной разведки. Так что терпимо. А сколько писем с родины мне начало приходить, даже не представляете! Мне даже куратора выделили от Воронова, который вместе со мной читает все эти переписки и анализирует. Каждый день направляет аналитические записки сразу в три ведомства.

— А почему в три? Разведка и МИД закономерны, а кто третий?

— Не забывайте контрразведку: эти проверяют всех местных дворян, пытающихся заиметь влияние через близость ко мне. Меня уже на контрасте провоцировали с защитой, дабы набиться ко мне в подруги. В общем, жизнь бьёт ключом, — кисло улыбнулась императрица.

— Разводным, — невольно вырвалось у меня.

— Что? — переспросила Шанталь.

— Не обращай внимания.

— Так что я готова хоть на Байкал, хоть на Нордкин, хоть куда, лишь бы немного выдохнуть!

М-да, допекли девчонку, раз даже император в качестве отдушины уже не справляется.

— Нордкин не обещаю, да и была ты там, — демонстративно задумался я, — но Байкал и Туманный Альбион инкогнито будут в твоём маршрутном листе.

Императрица, словно маленькая девочка, запрыгала и захлопала в ладоши.

— Правда, перед этими командировками придётся кое-чему обучиться. Без этого увы никак, — немного поубавил я энтузиазм Шанталь.

— Если это не тонкости этикета, то я готова! — страдальчески закатила она глаза.

— Нет, — успокоил я ученицу, отодвигая мебель по углам и сворачивая пушистый ковёр в трубочку, дабы освободить нам место для занятий. — Сегодня мы будем учиться защищать себя и других!

Обучение мы начали с того, что Шанталь необходимо было создать щит для своей защиты, а для этого — сконцентрироваться на ощущении Пустоты внутри собственного источника и выплеснуть эту Пустоту в момент опасности. На словах звучало просто. На деле — с первых попыток у пустотицы ничего не вышло: она на рефлексах использовала полуоборот, уплотняла кожу до состояния затвердевшего камня и на него принимала удары. Меня такой вариант не устраивал. Тогда, по согласованию с ученицей, решили попробовать применить к ней конструкт, который будет реально опасным и будет угрожать её жизни. Из всех вариантов Шанталь сама выбрала воду.

— С детства её не люблю. Меня, как и всякую змею, заставляли плавать в обороте, а я, сами понимаете, тонула. Даже на испытание отец и то достал оборотное зелье, чтобы отрастить мне жабры.

«И ты не утопилась где-нибудь близ Нордкина», — подумал я, но вслух, разумеется, ничего не сказал. Я закручивал вокруг Шанталь морской водоворот, постепенно превращая его в сферу воды, которую ей нужно было уничтожить, выплеснув из себя Пустоту. Но мы явно просчитались: попав в ненавистную для себя стихию, Шанталь попросту запаниковала, так и не выплеснув из себя Пустоту в виде щита. Императрица и ученица в одном лице обернулась в магматическую змею, которой тут же стало тесно внутри конструкта. Каменным хвостом я получил удар в корпус и отлетел в стену, согнувшись и пытаясь протолкнуть воздух в лёгкие.

Одновременно с этим конструкт распался, и в покои ворвался Андрей Алексеевич. Оценив моё согнутое в три погибели состояние и виноватый взгляд Шанталь, которая тут же сменила ипостась на человеческую, принц даже не знал, то ли ругаться, то ли смеяться.

— Что у вас происходит? Почему у меня парный брачный артефакт выдал, что супруга умирает?

— Мы пытались заставить Шанталь выпустить стихию за пределы магического средоточия, — пояснил я, чуть отдышавшись. — Обычные методы не сработали, а потому, с согласия твоей супруги, мы решили проверить радикальные. Результат сам видишь.

— Вижу, — серьёзно кивнул принц. — Предлагаю альтернативный вариант обучения.

— Это какой? — мы с Шанталь нахмурились.

— Отрабатывай заклинаниями по мне. Пусть она на меня попробует щит поставить.

— Н-не н-надо! — тут же начала заикаться императрица. — У мен-ня же нич-чего н-не получается! Тебе же будет больно!

Император подошёл и коротко чмокнул жену в губы, придерживая за подбородок:

— В этом и смысл, дорогая. Зачастую мы можем перетерпеть собственную боль, ужас и панику, но за дорогих нам людей прыгаем выше головы, раскрывая собственные резервы.

Мне же идея вовсе не нравилась.

— Андрей Алексеевич, меня ваша гвардия вместе с безопасниками во главе с Марией Фёдоровной на ближайшей башне вздёрнут. Это же будет считаться нападением на особу императорской крови.