Системный Кузнец XIII (СИ) - Мечников Ярослав

Я постоял, глядя на верстак, где ещё минуту назад лежала работа целой ночи.

— Не по душе мне это, — сказал я тихо. — Сперва железо отдай, а плата — не пойми когда, не пойми сколько.

Эйра подошла, встала рядом.

— Да и другое гложет. — Я потёр шею. — Что, если они его не так пустят в ход. Промахнутся мимо узла, воткнут не туда, и руны лягут впустую. Тогда всё зря, и в дело пойдёт Алексово. — Я замолчал, чувствуя, как во мне тянут в разные стороны два чувства: одно говорило бросить всё, дескать, заказ выполнен, а дальше уже чужая забота, другая не давала покоя, цеплялась за то, чем всё это кончится. — А может, я лишнего себе надумал.

— Тут мы уже ничего не сделаем, Кай. — Эйра тронула пальцами край верстака, повела по доске. — Сделали, что могли. Дальше не наше дело.

Я поглядел на неё и выдохнул.

— Права, — сказал я. — Опять права.

Она чуть повела плечом, будто ей неловко было это слышать.

— А что просить думаешь? — спросила она. — Иль-Примо сам сказал — проси, чего хочешь. Не одни монеты ведь. Всё что угодно.

Я подумал.

— Завышать не стану, — сказал я. — Начнёшь думатьпо-крупному, дескать, всё сразу и побольше, — так и спятить недолго. Работа была того же порядка, что «Пробойники» для Левиафана, стало быть, и цену попрошу ту же, что за них дали. — Я поймал её взгляд. — Не хочу, чтоб золото мне глаза ослепило. Честный заработок, крупный, а его и так с лихвой хватит на всё, что нам нужно.

Эйра помолчала немного, потом кивнула.

— Верно, — сказала она. — Я бы на твоём месте так же поступила. Чего под себя грести без меры.

Через полчаса за нами пришли, и нас повели наверх, через сводчатые коридоры Цитадели, где под ногами гудели плиты от работы Великих Горнов, а вдоль стен горели жаровни с бледным белым пламенем, не дающим дыма. Ульфа мы взяли с собой — после этого разговора я твёрдо решил уйти из Цитадели, и великана тащить обратно во двор кузни, а потом снова сюда, не было никакого смысла.

У высоких дверей, за которыми сидел Иль-Примо, нас остановил караульный в доспехе из матового тёмного сплава.

— Ты обожди тут, старина, — сказал я Ульфу, кладя руку ему на локоть. — Разговор не долгий. Как выйдем, сразу двинем отсюда.

Ульф закивал, устраиваясь у стены поудобнее, и поднял ладонь, на которой сидел Пых, тускло рдеющий в полумраке.

— Ульф подождёт, — прогудел он тихо. — Мы с Пыхом тут. Никуда не денемся.

Дверь отворилась изнутри, и человек в тёмном платье отступил в сторону, придержав створку.

— Проходи, кузнец, — сказал он. — Грандмастер ждёт.

Глава 20

Караульный придержал створку, и я шагнул через порог, оглянувшись на Эйру. Она вошла следом, тихо ступая по каменным плитам.

Внутри стоял полумрак. Одна жаровня с белым пламенем горела у стены, света от неё хватало на стол и на кресло, а углы кабинета тонули в темноте. Стол был завален книгами, которые лежали раскрытыми, одна на другой, из страниц торчали кожаные закладки, и поверх всего этого лежал лист пергамента, наполовину исписанный, с недосохшей строкой. Пахло старой бумагой и воском.

У края стола, сбоку от Иль-Примо, сидел человек — лысый, с тяжёлыми мешками под глазами, в тёмной мантии. Руки он держал сложенными на коленях, и они были костлявые, с крупными суставами. Он поднял на меня взгляд, усталый и невесёлый, и снова опустил.

Я прошёл вперёд и остановился.

— Здравствуйте, грандмастер, — сказал я.

Иль-Примо сидел, склонившись над столом, и в первое мгновение мне показалось, что он не услышал. Потом он поднял голову. Лицо у него было серое, под глазами залегли тени, и я подумал, что старику всё это дорого обходится. Слишком много свалилось разом на его годы, и я видел, чего ему стоит держать спину прямо.

— А, Кай. — Голос у него сел, вышел хриплым. — Проходи. Проходи ближе.

Я подошёл. Эйра встала рядом, у моего плеча.

Иль-Примо посмотрел на нас двоих, и по лицу его прошло что-то тёплое, разгладило на миг тяжёлые морщины.

— Герои Иль-Ферро, — проговорил он, и я слышал, что говорит он это всерьёз. — Зверь убит. Чудесная весть для острова. Чудесная. — Он перевёл дух. — Работы ещё много, не буду скрывать. Главное теперь — чтобы наши успели вытащить из туши ядро прежде, чем флот Альдории продавит пролив. Но тут я доверяю своим людям. Потомственные моряки, они с большими тушами не первый год возятся. Не с такими, ясное дело, но дело своё знают крепко.

Он помолчал, потёр пальцами висок.

— Вас это уже не касается. Вы своё сделали. Сделали отлично. — Он глянул на меня из-под седых бровей. — Вальмонте с тобой расплатился?

— Расплатился, — ответил я. — Более чем.

Иль-Примо чуть подался вперёд.

— Накинул сверху? — В голосе прорезалось приятное удивление.

Я кивнул.

— К его чести, он меня тоже удивил.

Старик усмехнулся довольно.

— Значит, нужды теперь ни в чём у тебя не будет, — сказал он, и что-то в этих словах прозвучало почти по-отцовски.

Я промолчал. Только улыбнулся ему, а внутри всё было натянуто, потому что ждал от этого разговора чего-то, чего пока не мог назвать.

Иль-Примо отложил перо в сторону.

— Хочу, чтоб ты понял одно, — сказал он ровнее. — То, что ты хорошо заработал у Вальмонте, к плате Цитадели касательства не имеет. Ты сделал всё, что мог. Сделал в срок. А я тебе обещал — проси у Цитадели чего пожелаешь, кроме невозможного. Слово это в силе.

Он сцепил руки в замок и поглядел на меня поверх них.

— Чего ты хочешь за свою работу, Кай?

Я перевёл взгляд на человека в мантии. Тот сидел, глядя в пол, и по лицу его было видно, что он казначей и что хорошего от меня он не ждёт. Он готовился к тому, что я сейчас заломлю цену, и заранее от этого кис.

Взвесил слова.

— Вальмонте отдал мне за оружие против морского зверя сто пятнадцать золотых, — сказал я. — За четыре «Пробойника». Тут я отковал два. И считаю, что просить у Цитадели больше, чем взял за ту работу, у меня права нет.

Казначей поднял голову, и в глазах у него шевельнулось что-то похожее на надежду.

— Но работа была тяжёлая, — продолжил я. — Своего рода единственная, других таких не делали, и значит она немалая. Так что сто пятнадцать золотых за неё будет в самый раз.

Иль-Примо смотрел на меня внимательно, не разжимая рук.

— Только золото? — спросил он.

Я понял, что вопрос с подвохом. Старик напоминал мне про то, что предлагал раньше — доступ ко всему, что есть в Цитадели, место у Великих Горнов в числе лучших мастеров острова. Может, и ещё что-то, о чём я даже не думал.

Только мне это не нужно, как и с самого начала. Честная плата и воля уйти, куда захочу.

— Да, — сказал я. — Этого хватит мне и моей команде.

Иль-Примо молчал. По лицу его прошла тень, и я видел, что он огорчён.

— Жаль, — проговорил он наконец. — Очень жаль. — Он откинулся в кресле. — Вижу, ты твёрдо решил не оставаться на Иль-Ферро. А ведь это обитель лучших мастеров, Кай. Со всего света сюда тянутся. Кто не считает Иль-Ферро пустой байкой — почти всякий мечтает ступить на этот берег. И редко кому выпадает.

— Понимаю, — сказал я. — Но чувствую, что мой путь здесь окончен.

Старик пожевал губами. Помолчал, глядя на разложенные книги, потом снова поднял на меня глаза.

— Знаешь, — сказал он, — я ведь на днях виделся с твоим учителем. Сам его позвал. — Он говорил медленно, и я не сразу сообразил, к чему это. — Гуннар. Поправился он, выглядит лучше. Меня, признаться, это порадовало — думал, не вытянет старик. А он ожил. И как он о тебе говорил, Кай.

Иль-Примо чуть подался ко мне.

— С такой радостью говорил, что вы наконец свиделись. Что теперь у него будет случай видеть тебя чаще. Он к тебе, я так понял, почти как к сыну прикипел. Благодарен без меры за то, что ты его спас. Кузню вернул, долг с него снял, от хвори излечил. — Старик выдержал паузу. — Я думал, тебе самому захочется побыть с ним подольше после всего, что вас связывало. Правду сказать, был уверен, что ты останешься на острове хотя бы до конца этой заварухи.