Тайна блаженной Катрин (СИ) - Щуко Светлана

Оказалось, что усадьба расположена на небольшом пригорке, с которого открывался захватывающий вид на великолепное озеро. Дорожки, выложенные белым камнем, извивались, словно приглашая к неспешной прогулке, и вели прямо к водной глади. Вдоль тропинок, то здесь, то там, были разбросаны изящные беседки, обвитые пышными розами. Их присутствие добавляло саду атмосферу уюта и романтики, создавая ощущение, что здесь можно забыть о суете и насладиться тишиной и красотой природы.

— Вам нравится, мадам? — Виконт накрыл мою руку, лежащую на его локте, своей ладонью и заглянул мне в глаза.

— О, месье, ваш сад просто великолепен! — восхищённо прошептала я, не в силах оторвать взгляд от цветущих клумб и аккуратно подстриженных кустов.

— Благодарю, — ответил он, с лёгкой улыбкой наблюдая за моим восторгом. — Сад — это действительно гордость нашего дома.

— Кто же занимается его уходом? — спросила я, представляя себе мастера, способного создать такую красоту.

— У нас есть садовник, — продолжил он, — но за основу этого сада легла идея моей покойной матушки. Она всегда мечтала о таком уголке, полном цветов и ароматов.

Он замолчал, словно погрузившись в воспоминания, а я почувствовала, как воздух вокруг наполнился теплом и ностальгией.

— А сейчас? — не удержалась я. — Вы продолжаете её дело?

— Конечно, — он снова улыбнулся. — Я стараюсь привозить новые растения из каждой поездки. Это своего рода дань уважения и память о ней. Иногда, правда, сам беру в руки садовые инструменты — ведь сад живёт, пока за ним ухаживают с любовью.

После этих слов де Блуа пристально посмотрел на меня, и моё сердце замерло, пропуская удар. Мы застыли, не в силах отвести взгляды друг от друга. Его глаза, казалось, проникали в самую глубину моей души, вызывая странное, магическое чувство притяжения.

— Можно задать вам вопрос, мадам? — наконец произнёс он, слегка наклонив голову. Его голос звучал хрипло, словно он только что пережил что-то волнующее. — Почему вы не надели подарки, которые я вам отправил? Они вам не понравились?

Его вопрос застал меня врасплох, основательно выбив из колеи. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, и я, запинаясь, попыталась подобрать слова.

— Месье, — начала я, стараясь звучать уверенно, — они действительно великолепны. Но...

Я сделала паузу, пытаясь найти наиболее дипломатичный способ выразить свои мысли.

— Господин виконт, — продолжила я, — наши с вами отношения не позволяют мне принять такие подарки. И уж тем более надеть их.

Его взгляд вдруг стал оценивающим и заставил меня почувствовать себя ещё более неловко. Я нервно затеребила пышный манжет рукава, надеясь, что это поможет скрыть моё внутреннее смятение.

Ладонь виконта, теплая и тяжелая, накрыла мою, и я почувствовала, как он мягко сжал её, словно пытаясь передать понимание и поддержку.

— Вы до сих пор любите своего покойного мужа, мадам, как я сразу это не понял, приношу свои извинения, мои подношения вам и в самом деле оказались верхом бестактности. — Он понимающе на меня посмотрел и ласково улыбнулся.

Я сглотнула ком в горле. Мужа? Это был неожиданный поворот, который застал меня врасплох. Что ему ответить? Врать сейчас, когда мы с Арджуном решили сегодня раскрыть все факты нашей авантюры, это было бы совсем неправильно. И в этот самый момент, когда я окончательно растерялась, на помощь пришла нянюшка, которая шла позади нас на некотором удалении, как и положено компаньонке.

Пожилая женщина, слышавшая наш разговор, внезапно сослалась на усталость и попросила разрешения передохнуть. Мы проводили её до беседки, расположенной неподалёку. Внутри этой уютной каменной постройки, увитой плющом, стояли удобные диванчики с мягкими подушками, на которых можно было комфортно разместиться. В центре беседки находился небольшой столик, идеально подходящий для чаепития и неторопливых бесед. Виконт, заметив её утомление, приказал своему слуге принести нянюшке прохладительные напитки и лёгкие закуски, чтобы она могла немного отдохнуть и восстановить силы.

Я с глубокой благодарностью посмотрела на нянюшку, которая дала мне необходимое время, чтобы собраться с мыслями и найти силы для дальнейших действий.

— Господин виконт, мне не терпится осмотреть ваши конюшни, — обратилась я к де Блуа с воодушевлением, стараясь, чтобы голос звучал искренне. Мысленно я надеялась, что он уже успел забыть наш предыдущий разговор.

Глаза виконта вспыхнули неподдельным энтузиазмом. — О, мадам Жанна, это для меня огромная честь! — произнёс он с лёгким поклоном. — Я уверен, что вы будете впечатлены. Эти великолепные животные — моя гордость, и я с радостью покажу вам всё, что пожелаете.

Конюшни, расположенные чуть в стороне от поместья, представляли собой внушительные здания из красного кирпича, тянувшиеся на значительную длину. Они словно охранялись простором, к ним примыкала обширная левада, где лошади могли свободно пастись. Рядом, на фоне зелени, выделялся крытый манеж меньших размеров, предназначенный для тренировок.

Впечатляет, — сказала я, окидывая взглядом это масштабное хозяйство, не скрывая восхищения. Люди, занятые на конюшне, заметили наше присутствие и мгновенно прекратили работу, склонившись в почтительных поклонах.

Виконт с гордостью ответил:

— Да, лошади — моя страсть и главная любовь.

— И моя, — добавила я тихо, подходя к двум оседланным животным. Первый из них был арабским скакуном породы Кохейлан — гнедой масти, с крепкой конституцией, широкой грудью и изящными, мускулистыми ногами. Его благородство и грация поражали. Я нежно провела рукой по его шелковистой шерсти, чувствуя тепло и силу этого великолепного создания.

Затем мой взгляд переместился на стоящую рядом кобылу андалузской породы, серой в яблочко. Её изящные линии и спокойствие выдавали её благородное происхождение. На ней было женское седло, и я поняла, что она явно предназначена для меня.

— Какие великолепные животные, — сказала я, повернувшись к виконту.

Он ответил с легкой улыбкой:

— Мадам, я выбрал для вас самую спокойную и послушную из моих лошадей.

— Я уже это поняла, — произнесла я немного разочарованно, продолжая гладить кобылку. Её мягкая шерсть была приятной на ощупь, а в её глазах читалась мудрость и доверие. Но я не могла скрыть восхищения и некоторую зависть, глядя на арабца, который стоял рядом, словно воплощение силы и красоты.

Виконт, проследив за моим взглядом, спросил с легкой улыбкой: — Мадам, вам не нравится лошадь, которую я выбрал для вас?

Я слегка нахмурилась, разглядывая благородное животное. — Ну что вы, месье, она великолепна, — начала я, но осеклась, заметив его внимательный взгляд. — Хотя седло... Как вы успели заметить, на мне мужская одежда, и это может вызвать некоторые неудобства.

Не успела я договорить, как из глубины манежа донеслись тревожные звуки: крики, болезненные стоны и яростное ржание лошади. От неожиданности мое сердце сжалось от тревоги, и я невольно шагнула в сторону манежа, пытаясь разглядеть происходящее.

В нашу сторону от манежа бежал мужчина. Переводя дыхание от быстрого бега, он поклонился и обратился к де Блуа:

— Господин, этот русский дьявол опять скинул объездчика, и в этот раз всё очень плохо.

— Чтоб его, — виконт, смачно выругавшись, кинулся к тренировочной площадке. Я, не раздумывая, поспешила за ним.

Посередине манежа лежал мужчина без сознания, его левая нога была неестественно вывернута, и из его лодыжки торчала окровавленная кость.

Аргамак редкой буланой масти, взбешённый, носился по всему периметру манежа. Работники конюшни столпились возле ограждения в нерешительности, боясь зайти внутрь и забрать пострадавшего.

— Плохо дело, у вашего наездника, месье, открытый перелом, а возможно, и другие повреждения, его надо срочно вытащить оттуда, чтобы я могла оказать первую помощь. Откуда у вас необъезженный аргамак, сударь?

Виконт оторвал встревоженный взгляд от раненого мужчины и в небольшом ступоре посмотрел на меня.