Я все еще не бог. Книга XXXVI (СИ) - Дрейк Сириус

— Михаил Викторович, — голос дежурного из лазарета звучал взволнованно. — Вам нужно приехать и очень срочно.

— Что случилось?

— Гусь… то есть, его превосходительство Эль привез раненого. Петра Петровича Романова. Он в тяжелом состоянии.

Хотелось выругаться и одновременно застонать от безысходности. Ну почему? Ну на кой черт он туда поперся! Послушал бы меня и все бы было хорошо! Но я ответил:

— Еду.

Лора уже вывела маршрут. Я выбежал из здания, запрыгнул в машину и рванул к лазарету. Дорога заняла минут семь, но мне показалось, что прошла вечность.

Лазарет располагался в бывшем здании городской больницы, которую переоборудовали под военные нужды. Во дворе я заметил следы крови на снегу. Много следов. Они вели от главного входа вглубь здания.

Я распахнул дверь и почти столкнулся с Люсей. Она была в белом халате, поверх которого красовались бурые пятна.

— Миша, хорошо, что приехал.

— Где он?

— Вторая палата. Роза с ним.

Мы пошли по коридору. У двери в палату стоял Эль. Гусь прислонился к стене и выглядел паршиво. Перья были взъерошены, левое крыло все в крови.

— Эль, ты в порядке?

— Жить буду, — буркнул он. — А вот этот идиот чуть не сдох. Полез один на отца. Один! Без подготовки, без плана, просто взял и полез.

Я заглянул в палату. Петр Петрович лежал на койке, бледный как полотно. Роза склонилась над ним, водя светящимися руками над его грудью. Рана в боку была перевязана, но повязка уже пропиталась кровью.

— Насколько все плохо? — спросил я у Люси.

— Плохо, — она вздохнула. — Рана нанесена мощным артефактом. Края отравлены какой-то энергией, которую я раньше не видела. Ткани не регенерируют с обычной скоростью.

— Сколько времени на восстановление?

— Минимум неделя. Может, больше. Пока мы с Розой едва справляемся с кровотечением.

— Неделя, — повторил я. — У нас нет недели.

— Миша, — Люся посмотрела мне в глаза. — Даже если он придет в сознание, драться он не сможет. Петр Первый знал, куда бить. Артефакт не просто ранил, он выжег часть каналов. Романову повезло, что он жив.

— Лора, ты можешь проанализировать рану?

— Уже, — кивнула она. — Люся права. Артефактное воздействие блокирует естественную регенерацию. Яд, но не химический, а магический. Очень старый и очень мощный. Петр Первый не поскупился.

Я вернулся в коридор.

— Значит, на Романова в ближайшем бою рассчитывать нельзя.

— Зато на меня можно, — раздался голос из-за угла.

Я обернулся и улыбка сама вылезла на лице.

У стены стоял высокий молодой мужчина с кудрявыми светлыми волосами и расстегнутой курткой. Он пил чай из бумажного стаканчика и выглядел так, будто зашел не в военный лазарет, а в кофейню.

— Есенин? Саша? Какого… ты тут делаешь?

— Пью чай, — спокойно ответил он.

— Я вижу, что ты пьешь чай! Я спрашиваю, как ты оказался на Сахалине? — я посмотрел по сторонам. — Кстати, а где ты его взял?

Саша кивнул в сторону вендингового аппарата, а потом на палаты.

— Помог Элю донести раненого. По дороге обсудили погоду и текущую политическую обстановку. Знаешь, в Москве сейчас минус двенадцать и очень скользко.

Эль фыркнул.

— Он стоял посреди переулка, когда я тащил Петра. Случайно нарвался. Если бы не он, я бы успел чуть быстрее.

Я посмотрел на Сашу. Что с него взять? Считается сильнейшим магом современности, которого я нечасто видел в деле, но этого хватило, чтобы понять: парень страшнее большинства магов вместе взятых.

— Ладно, — я протянул ему руку. — Добро пожаловать на Сахалин. Ты вовремя.

— Всегда вовремя, — Саша пожал мне руку. — Правда, хотел сначала забежать за курткой, но Эль не дал. Теперь мерзну.

— Найдем тебе куртку. И не только куртку. Пирожки любишь?

Мы с Есениным выехали из лазарета на моей машине. Я рулил, Саша сидел рядом и с интересом разглядывал Сахалин в окно.

— Симпатичный остров, — заметил он. — Жалко будет, если его разнесут.

— Вот и я о том же. Лора, покажи текущее расположение Лермонтова, — попросил я мысленно.

— Он в поместье. Ждет тебя, — ответила она, развалившись на заднем сиденье. Есенин, разумеется, ее не видел.

Поместье встретило нас запахом дыма и машинного масла. Это место стало временной стоянкой военной техники. У входа стоял Лермонтов. Высокий, худой, в черном длинном пальто. Руки в карманах, взгляд усталый, в общем, все как обычно.

— Михаил Юрьевич, — кивнул я. — Как успехи?

— Закончил, — он сказал это буднично, как будто речь шла о починке забора. — Оба тела стабильны. Игорь и Аркадий в полном порядке. Относительно полном.

— Относительно?

— Увидишь.

— Лора, позвони Свете. Скажи, пусть приедет сюда.

— Уже, — хмыкнула помощница.

Лермонтов повел нас на задний двор, а оттуда на пустырь за тренировочным полигоном. Еще на подходе я почувствовал тяжелое давление, исходившее от двух массивных фигур, стоявших неподвижно у опушки леса.

Два гигантских костяных монстра. Один напоминал морского змея, поднявшегося на хвост, и был он метров пятьдесят в высоту. Второй выглядел как осьминог, если бы осьминоги были собраны из костей и темной энергии. Их пустые глазницы светились синим огнем.

Саша остановился и присвистнул.

— Новые зверушки?

— Были питомцами. Теперь костяные монстры, но временно.

Есенин задумчиво посмотрел на них.

— А они дружелюбные?

— Тебя не съедят, если ты об этом, — усмехнулся я.

Через десять минут подъехала Света. Она вышла из машины, увидела Игоря и замерла. На секунду мне показалось, что она заплачет, но Нахимова быстро взяла себя в руки. Подошла к костяному осьминогу и положила руку на его массивную ногу.

— Игорь, — тихо сказала она. — Какой ты красивый… Ей богу!

Монстр наклонил огромную голову. Синий огонь в глазницах мигнул.

— Он тот же питомец, — сказал Лермонтов. — Астральная связь сохранилась.

Света обернулась. Глаза блестели, но голос был ровным.

— Спасибо, Михаил Юрьевич. Спасибо, Миша.

— Благодарить будешь, когда все закончится, — Лермонтов засунул руки поглубже в карманы. — Предупреждаю сразу: это временные оболочки. Кости и энергия. Они продержатся два, максимум три дня. Потом тела рассыплются, а астральные сущности вернутся к вам.

— Три дня, — кивнул я. — Нам хватит.

Света провела рукой по костяному щупальцу Игоря. Тот издал низкий гул, от которого задрожала земля под ногами.

— Он стал крупнее, — заметила она.

— Кости кладбища, — пояснил Лермонтов. — Я использовал останки морских монстров. Материала было много, вот и получились побольше. Считайте это бонусом.

— Главное, чтобы плавали так же хорошо, — сказал я.

— Плавать будут. Драться тоже. Но на полную силу прежних тел не рассчитывайте. У них сейчас примерно шестьдесят процентов от прежней мощности.

— Шестьдесят процентов от мощности Аркадия, который мог бороться с флотилией? — уточнил Есенин. — Неплохо.

Пока Света общалась с Игорем, я отвел Лермонтова в сторону.

— Михаил Юрьевич, нужно решить, где вы будете полезнее всего. Петр Первый идет с запада, Владимир с севера. Куда вас поставить?

Лермонтов не задумывался ни секунды.

— Против Петра Первого.

— Почему?

— Потому что там будет умирать куча народа, — он произнес это спокойно, без эмоций. — Солдаты, маги, техника по обе стороны. Армия Петра огромна, и их потери будут серьезными.

— И?

— И я некромант, Миша. Сложи два плюс один. Каждый павший солдат в радиусе моего действия может встать и продолжить сражаться на нашей стороне. Живые устают, ломаются. Мертвые нет.

— Лора, — мысленно обратился я к ней.

— Он прав, — кивнула она. — На западном фронте будут масштабные столкновения с большим числом жертв. Лермонтов там критически важен. Каждый поднятый боец усиливает нашу оборону и ослабляет врага.

— В том случае, — продолжил Лермонтов, — если я выступлю против Владимира, мне некого будет поднимать. Владимир не оставляет трупов. Он оставляет пепел.