В ловушке времени (СИ) - Ахминеева Нина

После довольно долгой паузы, он наконец-то заговорил:

— Алевтине Максимовне тридцать четыре года. Она урожденная баронесса Лукина, вторая жена шестидесятитрехлетнего графа Подольского. Насколько помню, в браке они больше десяти лет, но детей нет. Говорят, что причина в бесплодности Алевтины Максимовны. Она каждый год подолгу отдыхает на минеральных водах и ездит за границу. Официальная версия — поправляет слабое здоровье. Однако выглядит графиня сногсшибательно, и что она там лечит — непонятно, — Петр Петрович красноречиво кашлянул, наглядно давая понять, что не желает произносить вслух то, о чем судачат сплетники.

Даже не думала, что мне станет настолько неприятно. Не ожидала услышать, что мать моих братьев — еще та любительница сходить налево. Надеялась, что с моим папочкой у нее случилось разовое помутнение. Выходит, я ошибалась. Оказывается, у графини измены мужу поставлены на поток. Зато теперь понятно, как она умудрилась не только родить по-тихому, но еще и скрыть многоплодную беременность. Долгое нахождение на «отдыхе» все объясняет.

Супругу она наверняка сообщила, что поедет на очередное лечение, а сама пересидела где-нибудь в глухой деревушке. Родила, как кукушка подкинула детей моему папеньке и живет в свое удовольствие.

— Я вас поняла, Петр Петрович. Продолжайте, пожалуйста.

Выскочив из переулка на оживленную трассу, тот перестроился в крайний правый ряд и снова заговорил:

— У графа Подольского от первого брака также не осталось потомства. Светские львицы склоняются к тому, что проблемы с фертильностью как раз-таки у престарелого графа. Как бы там ни было, Алевтину Максимовну супруг обожает, исполняет все ее отнюдь не дешевые капризы. Ну а наследником своего солидного состояния уже назначил одного из многочисленных племянников. Смерть мужа графине категорически невыгодна. После его кончины она получит более чем скромное содержание.

Размышляя об услышанном, я на автомате наматывала на руку ремешок сумочки. По всему выходило, что пока жив граф, эта недомамаша о брошенных сыновьях и не вспомнит. А вот что будет дальше, время покажет.

Явится она к мальчишкам или нет? Хочется верить, что не осмелится.

Впереди показался центр грудной хирургии. Изредка, но очень внимательно поглядывающий на меня управляющий подъехал к центральному въезду. Припарковавшись на обочине, заглушил двигатель.

Достав из сумочки мобильный, я убедилась, что приехала к назначенному часу. Открыв журнал вызовов, набрала последний принятый номер.

— Слушаю, — раздался из динамика женский голос.

— Я подъехала. Черный пикап справа от ворот.

— Вижу вас. Сейчас подойду.

Вернув телефон в сумку, я открыла дверцу. Покинув салон, осмотрелась. От ярко-красного кабриолета шла через дорогу умопомрачительно красивая стройная брюнетка. Заметив в ее руке бумаги, я вдруг обнаружила, что непонятно почему начинаю злиться.

Успокойся!

Мысленно себя одернув, я угрюмо рассматривала приближающуюся ко мне красотку-юриста. Одарив безупречно белозубой улыбкой, та отдала мне два экземпляра договора. Вежливо попрощалась и уплыла к своему роскошному авто.

А ведь Краснов расспрашивал, нравятся ли мне такие машины…

Покусывая губы, я внезапно поняла, что самым натуральным образом ревную Константина к этой женщине.

— Елизавета Олеговна, возьмите, пожалуйста.

Обернувшись, увидела, как управляющий, перегнувшись через пассажирское сиденье, протягивает мне свою папку с документами. Взяв ее, я кивком поблагодарила мужчину.

— Давайте я все-таки пойду с вами? — предложил тот настойчиво.

— Нет. Я справлюсь.

Повесив сумочку на плечо, поудобнее перехватила папку и пошла на территорию больницы. С каждым шагом сердцебиение усиливалось.

Отец – не Петр Петрович. От него фразой о личном знакомстве c Красновым не отделаешься. Наверняка решит, что я свою девичью честь отдала в обмен на проблемную землю. И что потом? Батюшка обольет меня помоями? Или похвалит: мол, молодец дочка, для семьи старалась.

Как же мне надоело вечно терпеть и молчать!

Глава 26

Кивком поздоровавшись с уже давно знакомой медсестрой, я вошла в палату. Все так же, как и всегда. Приятный глазу полумрак, попискивают приборы, пахнет лекарствами. Взгляд метнулся к отцу, сердце предательски сжалось. Болезнь превратила цветущего мужчину в бледного, исхудавшего старика. Он выглядел таким беззащитным, измученным.

А что, если этот разговор его сейчас убьет?!

Губы задрожали. Собравшись с духом, бесшумно подошла к постели. Аккуратно сев на стул для посетителей, положила на колени сумку и папку с бумагами.

— Папа, — позвала я тихо.

Тот поднял веки. Посмотрев на меня отнюдь не сонным взглядом, лениво бросил:

— Соскучилась или проблемы появились?

— Как ты себя чувствуешь? — уклонилась я от ответа.

— Неужто не знаешь, что скоро помру? — съязвил он и властно объявил: — Мне пора заканчивать мирские дела. Слушай мою волю, дочь. После моей смерти отель отойдет твоим братьям. У них должны быть средства на жизнь. О твоей судьбе я тоже подумал. К тебе посватался барон Бабичев. Мое согласие он получил. Свадебного торжества не будет. Твоему жениху семьдесят три года, здоровье у него уже не то, чтобы на банкетах торчать, да и я по понятным причинам присутствовать не смогу. С датой бракосочетания мы пока не определились, но тянуть смысла не вижу. Думаю, в конце этого месяца выйдешь замуж.

Ехали, ехали и приехали. Похоже, папенька решил поправить финансовые дела, продав меня дряхлому старику. И почему я не удивлена?

Горечь ядовито ужалила сердце и каким-то непостижимым образом принесла покой, растворившись без остатка и унеся с собой чувство вины. Наклонив голову набок, я внимательно рассматривала человека, который без капли сожаления рушил мою жизнь.

— И сколько же барон Бабичев за меня дает? — спросила я ровным тоном.

— Сделка отличная, — довольный собой глава рода усмехнулся. — Я оплачу весь срок обучения моих наследников в элитной московской академии. Остатка суммы хватит покрыть расходы за те два года, что остались до начала их учебы. После того как выйдешь замуж, близнецы вместе с няней переедут в нормальный дом. У них будут изготовленные на заказ блокираторы силы, а также личный наставник. Как мужчина, я обязан дать своим сыновьям достойный старт в жизни. Это дело чести, — заявил он с пафосом и небрежно добавил: — Ну а о тебе должен заботиться муж.

Ну да. Сыновья — наше все, а дочь — так… расходный материал.

С каким-то запредельным спокойствием я достала из папки два документа. Положив договор дарения сверху указа императора, молча протянула бумаги отцу.

Нахмурившись, тот принялся читать. Прислушиваясь к размеренному попискиванию медицинских приборов, я застыла в терпеливом ожидании. Пока отец знакомился с официальными бумагами, его сердечный ритм нарушился лишь однажды — когда он изучал решение государя об изъятии у нас земель и сносе отеля.

Порядок предоставления информации оказался правильным. От этих убойных новостей отец точно сейчас не умрет.

Вернув мне бумаги, он откинулся на подушку. Спустя томительно долгие минуты молчания, холодно поинтересовался:

— Девичьей честью пожертвовала?

Кто бы сомневался. К другому выводу мой папенька, конечно же, прийти не мог.

Игнорируя вопрос, я положила документы обратно в папку. Скрестив руки на груди, откинулась на спинку жесткого стула.

— У твоего возрастного жених наверняка серьезные проблемы с эрекцией, — без обиняков объявил «любящий» батюшка. — Однако нельзя исключать вероятности, что он каким-либо иным способом планирует лишить тебя девственности. Так что придется раскошелиться на гименопластику. Процедура не из дешевых, — он недовольно поморщился. Пожевав тонкими бескровными губами, приказал: — Оплатишь операцию из своих накоплений. Уверен, они у тебя есть.

Это какой-то сюр. Мало того что родной отец собирается продать меня полудохлому извращенцу, так еще и требует оплатить восстановление «утраченной» девственности! Причем он ни на миг не усомнился, что я обменяла свою невинность на возврат земли. И что самое ужасное, воспринимает вот это вот все как должное.