Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - "eclair"

– Да кто тебя убивает? – разозлился Руперт.

– Вы в меня целитесь!

– Я еще думаю, – огрызнулся он. – А ну, тихо!

Резко опустив двустволку, принц шагнул в мою сторону, но наступил на пирожок, который жалобно чавкнул под его ногой. Я сжалась, в красках представив себя на месте этого пирожка.

– Так ты знала или не знала? – потребовал он ответа.

– Ч-что знала?

– Что я юноша!

Руперт широкими шагами пересек комнату, волоча ружье за ствол, как палку. При каждом его шаге приклад гулко стукался о паркет, и этот звук эхом отдавался в моей бедной голове, отчаянно соображавшей, что ему ответить.

– У меня были… определенные подозрения, – наконец заявила я.

– Почему это? – щурясь, уточнил Руперт.

– Интуиция, – сказала я, глядя на него широко распахнутыми глазами.

– Бред собачий, – с чувством ответил он.

«Если это бред, так нечего и спрашивать», – возмущенно подумала я. Руперт тем временем подошел совсем близко и припал на одно колено, чтобы его глаза были на уровне моих.

– Даже я не знаю, смогу ли занять трон, – ласково, словно желая меня успокоить, проговорил он. – А ты, похоже, в этом не сомневаешься. Иначе я не понимаю, на кой черт тебе так за меня цепляться…

Губы Руперта изогнулись в улыбке, но глаза не улыбались, и от этого несоответствия мороз продрал по коже. Я было отпрянула – но он, молниеносно вскинув ладонь, поймал меня за затылок и притянул обратно. Сейчас он был так близко, что почти касался моего носа своим.

– О, ты определенно можешь быть полезна, – шепнул он, не отрываясь от моих расширенных от ужаса зрачков. – Но я… не могу тебе доверять, понимаешь?

Его ярко-зеленые глаза вдруг потемнели, словно на поле шелковой травы набежала тень от облака. Все лицо Руперта оставалось в этой тени, отчего острые черты проступали, как прочерченные бритвой.

– Понимаю, – пролепетала я, не в силах шевельнуться, будто ягненок, попавший в пасть красивого волка. – Понимаю, что ваше высочество не верит, что я за вас. Но… я в самом деле ваша. И еще мой отец безмерно меня любит. Если со мной что-нибудь случится…

– Нет, – с отвращением перебил Руперт, отстраняясь и качая головой. Он медленно распрямился и снова наклонился – на сей раз за ружьем. – Невыносимо много треплешься. Застрелить тебя – и дело с концом.

Я в ужасе прикусила язык. Да что я не так сказала-то?!

Руперт снова вскинул ружье к плечу, зажмурил левый глаз и прицелился. «Неужели я умру столь бездарно? – оцепенело подумала я. – А как же отец! Если Руперт меня застрелит, он станет его врагом еще раньше, чем в прошлой жизни! И как быть? Послушно дать себя застрелить? Броситься на него и убить первой! Или сбежать?!»

Я тихонько сунула руку в карман платья, нашаривая защитный артефакт, но в этот момент дверь с треском распахнулась. В комнату влетела Тори и тут же кинулась между мной и Рупертом, а потом, упав рядом, крепко прижала меня к себе. Видимо, она мигом оценила обстановку и сообразила, что здесь происходит.

– Ну уж нетушки! – хрипло воскликнула она, глядя горящими глазами на Руперта через плечо и по-прежнему закрывая меня своим телом.

Я поразилась и ее словам, и взгляду, и тону, ведь это была Тори, тихая и ласковая со всеми, и в первую очередь с Рупертом!

– Пошла вон! – наконец рыкнул Руперт.

– Не… нельзя! – с жаром возразила ему Тори, слегка заикаясь, но не двигаясь с места. – Ваше высочество, никак такое не можно, п-прошу вас! Ларриет – моя подруга!

Крепче сжав меня в объятиях, она сделала судорожный вздох и вдруг разрыдалась. Я была обескуражена. Мы, конечно, изрядно сблизились с ней за прошедший год, потому что вместе ухаживали за Рупертом, но я не думала, что Тори всерьез считает меня своей подругой. Как оказалось, все наши мимолетные приветствия в течение дня, пересказы старинных легенд, которых она не знала, – все это дало свои плоды! У меня в горле встал ком.

– Я приказываю тебе отойти! – потребовал Руперт, со странным смущением кусая нижнюю губу. Казалось, он растерялся.

– Н-ни з-за ч-что, – упрямо прорыдала Тори.

– О, Тори! – Из моих глаз тоже брызнули слезы. Теперь мы плакали перед Рупертом вдвоем.

– Е-ежели же-желаете у-у-убить Ла-арриет, дак у-убивайте сна-сначала ме-меня! – заявила Тори, не переставая реветь. Ее душили слезы, но смысл сказанного понять было вовсе не сложно.

Руперт даже усмехнулся от потрясения. «Вот же гнусный урод, – в очередном приступе гнева подумала я. – Как только у него рука поднялась убить такое доброе существо, как Тори, да еще и в первый день их брака?! Погубить милую девушку, которая сейчас буквально закрывала меня своим телом и которую я, неблагодарная, даже не считала сколько-нибудь близким человеком!»

– О, То-о-ори, – прорыдала я, обнимая новообретенную подругу.

– Н-не п-пла-ачьте, ба-а-рышня, – прорыдала она в ответ.

Пока мы с Тори прижимались друг к другу и рыдали, из ниоткуда приполз енот и невозмутимо пристроился рядом. Глупая тварь даже не понимала, что здесь опасно: наверное, увидела, что люди сбились в кучку, и решила присоединиться. Енот-идиот, неисправимый енот, енот-рецидивист! Спустя год регулярной кормежки он хотя бы перестал шипеть на меня, хотя по-прежнему терпеть не мог, когда я брала его на руки. Меня снова обуяла горькая обида. Я ради Руперта возилась с этой гнусной тварью, а он готов прихлопнуть меня как муху! Горячие слезы закапали на ковер – я не смогла бы их остановить, даже если бы захотела.

Руперт посмотрел на нас с Тори, рыдающих в объятиях друг друга и уже опухших от слез, потом перевел взгляд на енота, который тут же выпучил на него глаза, и с отвращением сплюнул:

– Ой, делайте что хотите!

Отойдя, он аккуратно повесил ружье на стену и вернулся к нам.

– Ы-ы-ы, – тут же прорыдала я.

«Неужели он меня не убьет? – не верилось мне. – Неужели Тори велела ему меня не трогать и он послушался?» Руперт, конечно, был к ней крайне снисходителен, но спустя всего несколько лет он застрелит ее саму! Нет, расслабляться никак нельзя.

– Да все, не убью я тебя, не убью, – заявил Руперт, наклоняясь ко мне. – Прекрати уже реветь.

– П-п-пра-авда не у-убьете? – недоверчиво проговорила я сквозь слезы и звучно хлюпнула носом. – Не хо-хочу у-умира-ать, ва-аше вы-высо-о-очество!

– Да заткнись ты уже, – поморщилось высочество. – Ты такая идиотка, что тебя даже убивать нет смысла.

– Я н-не и-идиотка! – возмутилась я, продолжая всхлипывать.

Вместо ответа Руперт только глубоко вздохнул. Потом ткнул пальцем в чайник, приказывая заварить себе чаю. Я подчинилась, продолжая судорожно всхлипывать и глотать слезы. Внутренне я уже успокоилась, и мне, признаться, было неловко продолжать плакать, пока Руперт смотрел на меня – растрепанную и жалкую, – но остановиться я не могла. Вообще я из тех людей, кто не любит плакать, но если уж начнет, то будет реветь до последней слезинки.

Руперт взял было в руки книгу и какое-то время молча наблюдал, как я неловко наливаю чай, содрогаясь от рыданий, а потом с раздражением швырнул книгу в стену. И пускай швырнул он ее не в меня, книга треснула с таким звуком, что я дернулась.

– Да прекратишь ты уже или нет?! – рявкнул Руперт.

– П-про-сти-ите, – заикаясь от слез, выдавила я.

Вместе со слезами из меня текли сопли. Тори тихонько сунула мне платочек, и я шумно прочистила нос прямо над чаем Руперта. Он зарычал, и я шустро юркнула за плечо Тори. И хотя она была одного со мной роста, худенькая и хрупкая, я тем не менее полностью ей доверяла. Она же, в свою очередь, словно стремясь оправдать мое доверие, храбро расправила узенькие плечи и вновь встала между мной и Рупертом, сердито уставившись на него.

Руперт не менее сердито посмотрел на меня через плечо Тори, видимо шокированный этим жестом. С одной стороны, меня возмущал его взгляд – почему опять я-то?! – но, с другой, он странным образом успокаивал. На тех, кого собираются убить, с таким негодованием не смотрят, чуяла я. И если этим гневным взглядом все и ограничится, то мне невероятно повезет.