– Все это весьма любопытно, – наконец произнес он. – А что, если я донесу твои слова императрице? Тебе, пожалуй, не поздоровится.
– О, вы не донесете, – уверенно сказала я.
– Допустим, – задумчиво отозвался он. – Допустим, ты права. И чего ты хочешь?
Он сделал глоток из своей чашки. Я терпеливо подождала, пока он поставит ее обратно на блюдце, и лишь после этого ответила:
– Хочу, чтобы вы защитили де Белуа.
– От чего? – Он поднял брови.
«Да от тебя же», – подумала я, но не сказала вслух и лишь улыбнулась, скрывая свое волнение.
– От всего, ваше высочество.
– Итак, – уточнил он, – ты просишь защиты для де Белуа в том случае, если я приду к власти?
– Да.
Его длинные пальцы выбили дробь по столешнице.
– А что я за это получу?
Я открыла рот, а потом закрыла, пытаясь справиться с собой. Зажмурившись, я собралась с духом и сказала:
– Меня.
– Что?
– Вы получите меня, – произнесла я.
Руперт выглядел до смешного пораженным. Тори схватила меня за плечо, но я даже не обернулась.
– Я, Ларриет де Белуа, готова служить вашему высочеству всем, чем возможно. Вы можете использовать мое имя в политических целях. Я готова полностью принадлежать вам.
Руперт усмехнулся.
– Что, даже разрешишь продать себя в гарем этому старику, графу Гончарову?
Я решительно кивнула. Руперт брезгливо поморщился, однако я нисколько не слукавила: мне в самом деле было все равно. Раз брак для меня в любом случае станет политическим союзом, даже отлично, что он заодно послужит защите моей семьи.
– Сумасшедшая, – наконец вынес свой вердикт Руперт.
Я пожала плечами:
– Со мной все в порядке.
– Почему я должен тебе верить? – поинтересовался он.
– Я и не ожидала, что вы мне поверите.
Все вновь сводилось к одному: стоило мне поднять вопрос доверия, как Руперт закрывался, словно устрица, и этим все заканчивалось. Но на сей раз я просто не могла оставить все как есть – не тогда, когда мы зашли так далеко, что я даже рассказала ему, чего от него хочу.
Прикусив губу, я вслепую потянулась к ладошке Тори, все еще лежавшей на моем плече, и крепко сжала ее. Он так любил Тори, так ей доверял – и даже от нее он в конце концов избавился. Значит, вопрос доверия не был ключевым.
– Вы можете мне не доверять, – сказала я, – но я все равно буду вам полезна. Это нормально, так бывает.
Я хотела быть полезной. Хотела, чтобы он не мог без меня обойтись. А его доверие считала делом второстепенным.
– Я… – начал Руперт, глядя через мое плечо на Тори, – ни в чем не нуждаюсь.
Ложь. Я помнила, как в моей прошлой жизни он ни перед чем не останавливался, чтобы не упустить власть. Руперт точно не из тех людей, которые могли бы смириться со своим нынешним жалким положением.
– Я смогу предложить вам нечто особенное, – сказала я.
В ответ Руперт лишь поморщился, и эта взрослая гримаса удивительно не шла к его нежным чертам.
– Все, что важно, у меня уже есть, – упрямо заметил он.
– Ну, значит, я неважна и обо мне можно не заботиться, – согласилась я.
– А я никогда не забочусь о том, что мне не принадлежит, – уверенно перебил принц.
Я поняла, что он хотел сказать: я ему не принадлежала, а значит, беречь меня он не собирался. Но прежде чем я успела возразить, он продолжил, кривя губы в невеселой усмешке:
– Хотя о том, что мне принадлежит, я забочусь всегда. Значит, и о тебе тоже позабочусь.
Рассеянный свет дня, просачивающийся сквозь оконные створки, падал на его высокий и чистый лоб. Я вдруг осознала, что Руперт говорит как мужчина, больше не имитируя женские интонации. Он наконец перестал притворяться, позволил себе быть собой, и его настоящий голос звучал ясно и твердо.
– Докажи, что достойна такого отношения, – сказал он, глядя мне в глаза. – Продемонстрируй, в чем твоя ценность.
Лесной дух вышел ко мне из чащи и загадал загадку. У меня не было на нее ответа. Но если заплутал посреди леса, то хочешь не хочешь – придется иметь дело с лесными духами.
* * *
– Сестрица? Сестрица?
Голос Луана вырвал меня из размышлений, в которые я чересчур глубоко погрузилась. Открыв глаза, я обнаружила, что Луан с тревогой всматривался в мое лицо, едва ли не касаясь меня носом. Это было забавно, и я тихо фыркнула. Похоже, ему пришлось меня окликнуть несколько раз, прежде чем я отозвалась.
Протянув руку, я погладила брата по голове.
– Что ты? – ласково спросила я.
– Сестрица, у вас все в порядке? – озабоченно спросил Луан.
– Ну да, – кивнула я. – А что?
– Слышал, у ее высочества Лаперты дурной нрав, – сказал он. – Вам, наверное, тяжко на службе?
Я помотала головой, скрывая свое смущение. Луана, однако, это не убедило – нахмурившись, он решительно сел рядом на кровать.
– Если вам плохо, может, вернетесь в Белуа? – спросил он. – Матушка будет очень рада…
– Нет, – твердо сказала я. – Не вернусь. Ни за что.
– Да почему? – с отчаянием спросил Луан. – Зачем вам этот дворец, сестрица, я до сих пор не понимаю!
– Ну… – Я замялась, подбирая слова, а в моих ушах вновь зазвучал голос Руперта: «Докажи, что достойна такого отношения».
Это был мягкий приказ, но я все равно понятия не имела, как буду доказывать свою полезность. Полезность в целом вещь относительная. Мое имя, мой статус – все это стоило немало, но здесь и сейчас они оказались бессмысленны. Конечно, через меня хотели использовать семью де Белуа, но отец, как глава нашего рода, вряд ли пошел бы на уступки даже ради меня. Чего уж там, он не уступил ради спасения собственной жизни! Будь отец иным, будь он не таким принципиальным, он бы сам в прошлом устремился к Руперту, чтобы встать на его сторону и заручиться его симпатией. Но он этого не сделал. Непоколебимость скалы и вера в свои идеалы, доходящая до безрассудства! Почти жестокость… Только это ничего бы не изменило.
Арнульф сказал, что отцу известно о низком происхождении матери Руперта. То есть в прошлой моей жизни он, зная об этом, молча наблюдал, как сын женщины из публичного дома восходит на трон империи, веками зиждившийся на чистоте крови. Однако и Арнульфа отец тоже не поддержал. Получается, он не принял сторону ни императора, ни императрицы и потому попал в полную немилость.
Для меня оставалось загадкой, почему отец в такое неспокойное время упрямо и гибельно держался нейтралитета. При мысли об этом у меня сжалось горло и стало трудно дышать. Я спрятала лицо в ладонях.
– Сестрица, – произнес Луан, – все… точно в порядке? – Словно чувствуя мою тоску, он и сам немного понизил голос.
Я всегда приходила к Луану, если у меня что-нибудь не ладилось. Луан был младше, но вел себя как взрослый, и на него можно было положиться. Даже сейчас, когда я не могла объяснить ему, в чем дело, мне становилось легче от одного его присутствия.
Луан смотрел на меня с тревогой – похоже, по мне было видно, что у меня не все в порядке. Я протянула к нему руки, словно мы опять были детьми. Вот только Луан, прежде чем обнять меня в ответ, несколько секунд колебался. О, мой братик! Даже сейчас, стоило ему стать немного старше, он уже начал отдаляться от меня. Пройдет еще немного времени – и он совсем охладеет, мой Луан. Мне стало горько от этой мысли, и я изо всех сил прижалась к его груди. Брат крупно вздрогнул и застыл.
– Луан, – позвала я.
– Да, – ответил он спустя долгую паузу.
– Как ты думаешь, если я скажу отцу, что ему угрожает опасность… что ему нужно бежать куда-нибудь далеко, скажем в Дунанвард… послушает он меня?
– Нет, – мгновенно ответил Луан.
Я улыбнулась. Он замечательно знал папу, раз ответил так быстро.
– А если я скажу, что мы все погибнем, не сделай он этого?
– Ох, сестрица, – с тревогой в голосе сказал Луан. – Вы что же… до такой степени провинились перед ее высочеством?!
Ну почему он сразу подумал, что я в чем-то провинилась! Мой брат, похоже, в меня совсем не верил. В наказание я слегка ущипнула его за щеку и заверила:
