Ваше величество, прошу, не убивайте меня снова. Том 1 - "eclair"

Де Белуа с незапамятных времен были семьей, подчеркнуто сохранявшей нейтралитет в политике. Для нас всегда важной оставалась чистота крови наследников императора. Иными словами, де Белуа приняли бы кого угодно на троне Бельфернийской империи, лишь бы в жилах этого кого-то текла императорская кровь.

Получается, когда Руперт потребовал, чтобы я подтвердила свою преданность каким-либо делом, он вряд ли имел в виду соблюдение семейной традиции. В таком случае ему не понадобилось бы убивать моего отца, для которого нейтралитет де Белуа оказался дороже собственной жизни.

Видимо, Руперт собирался использовать мое имя и положение для достижения каких-то собственных целей. Но имя де Белуа не вещь, которую я в любой момент могу достать с полки, чтобы использовать, как захочется. Задача, стоявшая передо мной, пока что выглядела нерешаемой – я пребывала в растерянности.

Ладонь Луана лежала рядом на подушке – огрубевшая от ежедневных тренировок, надежная и прохладная. Я легла на нее щекой, и Луан вздрогнул, но руки не убрал.

– Если вас что-то беспокоит, скажите мне. – Он посмотрел на меня, наклонив голову.

– Даже если и скажу, это ничего не изменит, – пробормотала я.

Он нахмурился.

– Это потому, что я слишком молод, чтобы помочь вам, сестрица?

– Да при чем тут это! Я, знаешь ли, ненамного старше тебя. – Я улыбнулась, глядя на него снизу вверх. Милое лицо Луана было сейчас таким серьезным. А я и забыла, какое оно очаровательное у брата!

– А давай-ка, – коварно сказала я, – мы с тобой вдвоем пойдем к отцу – и сразим его двойной дозой милоты!

– Что? – изумился Луан.

– Вдруг он тогда послушается! – с воодушевлением объяснила я. – Ну-ка, повторяй за мной: «Па-апочка!»

Чтобы усилить эффект, я потянулась вверх и слегка стиснула щеки брата своими ладонями.

Конечно, я не рассчитывала всерьез, что суровый солдат Луан станет повторять за мной что бы то ни было столь умильным голосом. Так оно и получилось: брат мотнул головой, выворачиваясь из моих рук, а потом вообще вскочил с кровати и на всякий случай отошел подальше.

– О, ну давай же, – дурачилась я, валяясь. – Давай, говори: «Па-апочка!» Ну Луа-а-ан…

– Ни за что, – хрипло заявил брат. Было ясно, что он скорее застрелится, чем повторит за мной. Я сморщила нос от такого упрямства. Ну и пожалуйста!

– А папа бы нашел это милым, – наставительно заявила я, садясь на кровати.

– Папа нашел бы это милым, только когда это произносите вы, сестрица, – отрезал Луан. – А мне за такое дал бы по шее.

Насколько я помнила, отец никогда не поднимал на Луана руку. Пытаясь освежить собственную память, я машинально потерла живот и вдруг почувствовала, что проголодалась.

Луан прибежал ко мне сразу после занятий, поэтому все еще был в форме академии. Что ж, замечательно: глядя на брата, любой сразу бы сообразил, что он курсант. Тем более, по слухам, в ресторанчиках вблизи академии им частенько делали скидки.

– Луан, – вкрадчиво спросила я, – ты, случаем, не голоден?

Брат воззрился на меня с удивлением:

– Да ведь мы только недавно ужинали, сестрица.

Что было, то было. Я в самом деле заставила Луана съесть на ужин добрую порцию стейка в местном ресторанчике, потому что, поглядев на то, что приготовили в столовой академии, он на некоторое время потерял аппетит. Теперь же, пойманная на горячем, я смутилась и надула губы:

– А я и не голодна!

– Хотите прогуляться? – догадался Луан. – И… поесть где-нибудь вместе?

– Совершенно точно не желаю ничего есть, – твердо заявила я.

– Недалеко от главных ворот академии есть симпатичная лапшичная, – задумчиво произнес брат. – И они работают допоздна…

Лапша! Мисочка горячей мясной лапши просто идеально подошла бы к холодному зимнему дню вроде сегодняшнего. Стоило мне это представить, как мой рот наполнился слюной. В своей второй жизни я разлюбила сладкое и всяческие десерты, зато неожиданно воспылала любовью к мясу во всех его видах. От мяса, впрочем, тоже можно было поправиться, поэтому я даже начала переживать, что не похудею к пятнадцати годам.

– Ты все-таки голоден? – спросила я брата, сглотнув слюну.

Луан посмотрел на меня сверху вниз. Он казался серьезным, даже огорченным, но глаза смеялись, и я видела, как подрагивают уголки его рта. Наконец, не выдержав, он расхохотался, по привычке прикрывая рукой глаза.

– Да! – сказал он со смехом.

– Ура, – откликнулась я. – То есть пойдем скорее. Не могу же я заставить младшего братика голодать!

В конце концов, Луан все еще рос, а значит, ему требовалось хорошо кушать. Я торопила его в лапшичную не ради себя, а исключительно ради него самого!

Зимы в Шампани, столице Бельфернийской империи, всегда пахли сухим камнем. Шампань строилась посреди безводной пустыни, и ее каменные стены взмыли ввысь благодаря мастерству первопроходцев. Деревья, которые росли в столице, оставались тоненькими от вечного недостатка воды, а листья желтели, потому что их жгло безжалостное солнце. Даже камни, из которых они произрастали, выглядели тяжелыми и плотными, а на деле крошились, стоило лишь посильнее ткнуть пальцем.

Вот из таких-то камней – ноздреватых и крошащихся – была сложена дорога, по которой мы с Луаном шагали какое-то время, прежде чем увидели вывеску той самой лапшичной, о которой он говорил.

Само заведение, чьи огни одиноко светились посреди улицы без фонарей, выглядело настолько невзрачно, что не шло ни в какое сравнение с блестящими вывесками Пятой авеню. Я в замешательстве взглянула на брата, потому что легко могла себе представить, как сюда ходили курсанты академии, которых, как известно, отбирали, невзирая на титул и происхождение. Но это было не место для Луана де Белуа, дворянина, сына аристократического семейства. Конечно, наш отец жил скромно, но никогда не опускался до братания с простолюдинами. И Луан, во многом похожий на него, был в этом отношении, пожалуй, щепетильнее меня.

Поймав мой взгляд, брат почесал нос.

– Вам не нравится это место, сестрица? – смущенно спросил он.

– Мне? Нет, все в порядке, нравится, – солгала я. – Просто удивилась, что ты… ты ходишь в такие заведения.

– Ну, я не то чтобы часто сюда захожу. – Луан пожал плечами. – Просто подумал, что в такой холод здесь должно быть довольно неплохо.

Последние слова он практически пробормотал, а затем уверенно, будто в сотый раз, толкнул дверь лапшичной.

Несмотря на то что время ужина давно миновало, внутри было полно народа, и это убедило меня в том, что лапшичная и впрямь популярна. Стоило войти, как нас окутала волна теплого воздуха, и мои заледеневшие пальцы сразу начало покалывать – они постепенно оттаивали. Никакого распорядителя в зале мы не увидели и просто сели за ближайший пустой столик.

К нам моментально подлетел молодой человек, ранее считавший монеты за стойкой.

– Курсант Дитрих! – обрадовался он. – Давненько же вас не было!

В отличие от сердечного приветствия официанта, ответ Луана прозвучал неожиданно сухо и сдержанно:

– Гребешки, мясо. Все принесите горячим.

Официант удивленно вскинул брови:

– Да что с тобой, Луан? Или вашество нынче развалится, если поприветствует старого друга?

– Не припомню, чтобы разрешал вам обращаться к себе так запросто. – На скулах Луана расцвели красные пятна.

– Ладно, ладно. – Официант пожал плечами, обиженно надув губы. – Все понял!

И хотя ему, должно быть, было неприятно получить подобную отповедь, он с невозмутимым лицом записал наш заказ себе в книжечку. Затем поднял глаза и заметил меня, наблюдавшую за этой неловкой сценой.

– Ого, – с восторгом сказал он. – Да ты сегодня с новой девчонкой!

– Заткнись, – прошипел Луан, багровея.

– В прошлый раз это была красотка с голубыми волосами, платье которой, кажется, село на парочку размеров, – веселился официант, не замечая гнева Луана.

Я сразу поняла, кто была спутницей брата. И дело даже не в редком аквамариновом цвете волос. Просто если в столице и жила девушка, достойная видеться с Луаном, то это определенно была Беатрис.