Спасенная Ледяным Владыкой. Моя вторая жизнь (СИ) - Вилкс Энни

«Молодец, что пришла. Но это Зал Тишины, так что, как несложно догадаться, тут нужно хранить тишину», — пояснила она. Даже мысленный ее голос звучал тепло и весело.

«А что еще нужно делать? — подхватила я разговор. — Тут, вроде, какие-то заклятия или амулеты, ничего не могу понять».

«Да? — вроде удивилась она. — Ты видишь? Ничего себе, какая ты сильная! Очир наполнил зал тем, что очищает разум. Артефакты и заговоры помогают медитациям. — Она помолчала, и мне показалось, что это молчание могло бы быть тревожным. — Нам многим снятся тяжелые сны, так что утром мы приходим сюда и разум снова становится чистым и спокойным. Ты можешь думать, о чем хочешь. Просто закрой глаза и сосредоточься на какой-нибудь мысли — и следи, куда она тебя приведет. Говорят, могут даже воспоминания возникнуть. Если совсем нет идей, что делать, повторяй ключи, это никогда не лишнее».

«А что за фонари?»

«Так, ты мне нравишься, но давай ты просто попробуешь? — решительно прервала мои вопросы Ифрис. — Слышала же, что вчера было? Защита Дома чуть не рухнула, Очир и остальные восстанавливали всю ночь, а ведь он тоже был ранен. Все мы плохо спали. Поэтому сегодня столько народу. Нам очень страшно, мы устали, нужны силы. Мне тоже».

«Это все из-за нас?» — не сумела я сдержать мысль, хотя она уже отнимала пальцы от моего виска.

«Вас? — не поняла Ифрис. Потом покачала головой: — Так, давай-ка без меня. Только не засыпай здесь». Прежде чем снова закрыть глаза, она скользнула быстрым взглядом по моему запястью, а потом убрала руку, снова уходя в себя.

Я огляделась. Обитателям Дома по-прежнему не было до меня никакого дела, даже Вальдену. Лица их оставались расслабленными и сосредоточенными, неподвижными или с шевелящимися губами, но ни одно не искажало страдание. Если они и тревожились или истощились, по ним сложно было это сказать.

Рядом со мной молодая девочка, очень похожая на Алри, глубоко и судорожно вдохнула, словно выныривая из кошмара, и тут же снова затихла. Фонарики под потолком дрогнули, их свет качнулся и выровнялся.

Магия — безусловно, светлая, — уже успокоила и мое дыхание, и я вдруг поняла, что уже с минуту ощущаю себя легко, словно меня ничего не угнетает.

И я закрыла глаза.

Нет, все заботы и тревоги остались при мне. Но когда я думала о любой из них, обнаруживала, что эта мысль, которая обычно расплывалась бы, словно свет фонаря в дождливой ночи, теперь не окрашивает все, что цепляется за нее. Образы стали короткими, лаконичными, не абсолютными… И имели лишь смысл, почти не обрастая эмоциональным ореолом.

«Брат чуть не умер вчера», — подумала я в какой-то момент. И это предстало мне лишь изолированным, похожим на несколько знаков предположением: он мог умереть. Вязь этих знаков оказалась совсем мелкой, хоть и яркой, но я находилась от нее так далеко, что ей не удавалось меня ранить. Странно, слова не теряли значимости — они просто не относились ко мне прямо сейчас и прямо сейчас не влияли на меня, то есть не уводили меня по кругу страха и тревоги за единственного по-настоящему близкого мне человека, как обычно.

Вместо того мысль и правда потекла дальше с потрясающей ясностью: «Син не убил бы Очира. Он уважает его и не хочет ранить меня». И снова — чистые знаки, четкие образы без путающих меня чувств.

«Действия Сина не хаотичны».

«А хаотичен ли Источник Света? Что я знаю о нем?»

«Ничего. Я знаю лишь о c’аарах, умеющих использовать его. Путать с ними Источник Света и поддаваться страху неправильно. Возможно, я могу как-то помочь, если не поддамся».

«Теа это понимала. Она хотела помочь миру и исправить его. И оставила мне, как себе, что-то. Что?»

«Воспоминание о Сине. О том, что он не может любить меня. Она выбрала предупредить об этом. — Символы смазались, и я поняла, что ухожу от сути. — Или о чем-то еще. Я недостаточно проанализировала воспоминание, зациклившись лишь на боли».

«Еще она оставила мне помощь Ингарда. Ингард может многое знать и об Источнике Света. И Алри».

«Чтобы помочь, мне нужно восстановиться. Пока я истощена — почти бесполезна».

«Поэтому я здесь. Син это предполагает. Он хочет уберечь этот мир не меньше, чем я».

Мысленный путь, по которому я шла, пошел рябью, как потревоженная вода. Я тут же исправилась, прекращая лгать себе:

«Я думаю, его мотив не только такой. Он настроен на сближение со мной. Он выбрал то, что посчитал для меня лучшим. Что это значит?»

«Что он предпочел мои интересы? Нет. Что связывает мое благополучие со своим. Что ему не плевать, каково мне».

«Я снова думаю о нем. — Я попыталась привычно разозлиться, но не смогла: как злиться на простую констатацию факта? — Он во мне, моих костях, коже и жилах, в моей душе. Как же не думать?»

«Когда встретила его впервые, так было: засыпала и просыпалась с мыслью о нем. И сейчас — то же. Я не переросла то чувство. Он замечает это. Но влюбленность — не обязательно любовь».

«Что я знаю о такой любви?»

«Эр-лливи может оказаться подтверждением, а не причиной, но если так, то в обе стороны».

«Хватит, его здесь нет».

«Вновь себе лгу, — без малейшего осуждения поправил меня внутренний голос. — Он постоянно со мной, знает это — вот и отпустил. Его позволение — лишь еще одна, куда более опасная форма близости».

.

Кто-то тронул меня за плечо, и я очнулась. Ифрис уже не было рядом, да и вообще никого не осталось в зале, кроме меня и незнакомого мне оберегающего, с понимающей улыбкой кивнувшего на дверь. Фонари под потолком один за другим медленно и тихо тухли.

Сколько прошло времени?

— Простите, — пробормотала я скорее машинально, без малейшего сожаления.

На душе было тихо — возможно, впервые с момента, как я пришла в себя в Мшистых ущельях. Вопросы, мучившие меня, стали лишь острее — а боли с ними не появилось, лишь спокойная решимость исследовать их дальше. Даже больше: в хаосе, который я никак не могла собрать утром, предпочитая цепляться за что угодно, кроме собственных мыслей, появился четкий план.

Поговорить с Ингардом об Источнике Света и моей связи с ним; научиться у Ифрис мысленному разговору; найти Алри и забрать мои «ключи». Восстановить воспоминание Теа и проанализировать его не с точки зрения влюбленной в Сина женщины, а как могла бы великая светлая целительница, наверняка умеющая прятать в очевидном неочевидное.

Восстановить силы, привести себя в порядок. Научиться хоть какой-то магии.

Помочь Сину уберечь мир, если это будет в моих силах.

Не отрицать больше, что он — во мне каждый миг. Что эр-лливи теплеет, когда я думаю о нем, а значит, он чувствует меня. Он рядом и сейчас.

И это пугает меня куда меньше, чем раньше.

Глава 28

Путь ищущей

Ощущение, что Син наблюдает за мной каждую секунду, притуплялось, когда я погружалась в жизнь Дома Заблудших.

Как он и обещал.

Восемь дней.

Утром я вставала с рассветом и умывалась, следовала с остальными в Зал Тишины и лежала на теплой соломенной циновке, пока горячие ночные сны не отступали, страхи не растворялись, а мысли не кристаллизовывались в ясные, почти звенящие линии. И лишь тогда отпускала тоска.

Потом шла на уроки Ифрис: оберегающая учила нас становиться с потоком силы единым целым и не давать ему разрушать и емкость, и душу. Эти уроки требовались обладающим магией и не умеющим направить ее, но и мне оказались весьма полезны. Ифрис учила меня и отдельно — мысленная речь давалась мне очень непросто, хотя она и отмечала, что я осваиваю ее слишком быстро для новичка.

Мне так нравилось быть одной из ищущих путь — простой, незаметной, не привлекающей внимания и не требующей особого отношения, — что в первый же день я попросила Очира изменить мне внешность. Когда он с добродушным смешком отказал, я начала закрывать лицо тонким платком, боясь узнавания, как в первый день в Зале Тишины. Впрочем, длилось это «безумие», как назвала мою идею Ифрис, всего пару дней. Потом я все-таки явилась на утреннюю медитацию без покрова — и ничего не поменялось.