Замуж за врага. Лишняя в его доме (СИ) - Гераскина Екатерина

— Я скоро, — сказал я и вышел.

В коридоре было тихо. Служанка, та самая, что встречала нас утром, замерла, увидев меня.

— Где моя мать? — спросил я без предисловий.

— Леди в своих покоях, мой лорд, — ответила она. — В гостиной. Завтракает.

Я кивнул и направился к лестнице.

Каждая ступень отдавалась в голове глухим эхом.

Я шёл и пытался сложить в одно целое то, что не складывалось.

Я видел тела.

Я хоронил их.

Я стоял у родового склепа и клялся, что они нашли покой.

А теперь я узнал, что они лежали в болоте.

Мне нужны ответы на все мои вопросы.

Я остановился у дверей покоев матери, выдохнул, призывая себя к спокойствию, и не стуча распахнул дверь.

Моя мать сидела в кресле у небольшого столика у окна — спокойная, безупречно собранная, словно вырезанная из холодного камня.

На ней было серое шёлковое платье, наглухо застёгнутое до самого горла. Длинные рукава скрывали запястья, пышная юбка мягко спадала к полу. Она выглядела так, будто сошла с гравюры или старинного портрета — вне времени, вне чувств, вне происходящего.

Она медленно, лениво помешивала кофе. Движения были отточенными за годы привычки. Ни спешки. Ни суеты. Ни малейшего намёка на тревогу.

Затем она столь же неторопливо повернула голову в мою сторону.

Голубые глаза скользнули по мне холодно и оценивающе — без удивления, без радости. Взгляд был надменным, отстранённым, пропитанным привычным пренебрежением.

— Доброе утро, мама, — произнёс я и вошёл.

Я закрыл за собой дверь, прошёл через всю гостиную и сел в кресло напротив. Она отставила от себя тонкий фарфор и посмотрела прямо на меня.

Мать не изменила позы. Лишь снова взглянула на меня — так же спокойно, так же холодно.

— Не знаю, доброе ли оно, сынок, — равнодушно проговорила она. — Учитывая, кого ты привёл в мой дом. Или ты и из этого поместья выгонишь меня, словно безродную собаку?

— Никто тебя не выгонит.

— Не думаю, — усмехнулась она. — Твоя золотоволосая девка, выходит, выжила. Поистине, ей даже огонь не страшен. Живучая тварь.

— Замолчи, мама. Я тебя предупреждал.

— Это мой дом. Я тебя не звала и не ждала, — её голос остался ровным. — А потому буду называть вещи своими именами. Раз Судьба не сочла нужным освободить тебя от этого позора в её лице, возьми всё в свои руки.

— Я пришёл к тебе сейчас не для того, чтобы слушать, как тебе противна моя супруга, — холодно сказал я. — Я пришёл, чтобы получить ответы на свои вопросы.

Она чуть наклонила голову, внимательно изучая меня.

— И на какие же?

— Я нашёл тела моей первой жены и моего отца. В болоте, — сказал я прямо, в лоб. — Что ты об этом знаешь?

Я следил за лицом матери и… та даже не удивилась. Выходит, знала.

— Вот как… — спокойно произнесла она. — Удивительно.

— И это всё, что ты скажешь?

— А что я должна сказать? Умерли и умерли. Какая разница каким образом. Итог один.

— Ты знала, — сделал я вывод.

— Допустим.

Слова ударили сильнее крика.

— Кого тогда я похоронил?

— Каких-то других людей, — она пожала плечами, будто речь шла о пустяке.

Я втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

— Как они здесь оказались?

— Сами приехали. Хотели провести время в уединении, чтобы им не мешали ни я, ни ты, ни Шани.

— И ты так легко об этом говоришь? — это было больнее всего. Такое предательство.

— А что мне было делать? — её голос остался ровным. — Я приняла выбор твоего отца. Но этот выбор мог причинить тебе боль. А я этого не хотела. Я знала, что он спит с твоей женой. Ты ведь знаешь — он ни одной юбки не пропускал. Истинность, к сожалению, не гарантирует верность.

Она подалась вперёд, сделала глоток кофе и снова отставила чашку в сторону.

Теперь многое становилось ясно. Почему моя первая жена вдруг резко перестала вызывать симпатию у матери.  Почему в поместье не было ни одного портрета отца.

Даже понимая, что их больше нет, это было больно — словно в сердце вогнали клинок и медленно провернули.

Предательство всегда больно. Предательство близких — разрушает.

— Я правильно понимаю, — глухо произнёс я, — что это ты их упокоила?

У кого, как не у неё, хватило бы ресурсов, власти и хладнокровия на такое.

— Да, — не стала отрицать мать. — Они опозорили тебя, будущего главу рода. Рано или поздно поползли бы слухи. А нам с тобой они были не нужны. Главную задачу — передать тебе магию — твой отец выполнил. Так что клан ничего не потерял. Ты был готов его принять.

— То есть ты убила мою первую жену и моего отца лишь затем, чтобы заткнуть рты другим? Скрыть позор? Или… — я сжал кулак и прожег ее взглядом, — отец решил избавиться от… тебя? А ты не захотела терять влияния…

Она спокойно встретила мой взгляд.

— Да. И это тоже. Либо я — либо они. И свое место и положение в клане тоже никому не уступлю. И о позоре на твою голову я не могла даже думать. Я не собиралась умирать. Твоя жена и твой отец планировали мою гибель — несчастный случай, прогулка верхом, сломанная шея. Так что я просто защитила себя и тебя.

Меня почти обескураживало то спокойствие, с которым она говорила об этом. Я подался вперёд, упёр локти в колени и закрыл лицо руками, растер его. Эту правду было сложно принять, я даже не знал, что с ней делать.

— Что ещё я должен знать?

— Оставь всё в прошлом и не копай. Какая разница, когда именно эти предатели умерли на самом деле? Если бы не твоё странное решение осушить болота, ничего бы и не всплыло.

Я хотел использовать торф, как топливо для каминов. Если бы не моя мерзнущая супруга… я была и не подумал, а значит не узнал бы правды.

— Я видел их тела, когда хоронил — глухо сказал я. — Выходит, это магия Лунных.

— Да.

— Значит, глава Лунных помог тебе, — процедил я. — Он ведь не мог не увидеть через иллюзию своей магии, когда передавал мне тела. Так что ты пообещала ему?

— Избавить его от головной боли, — равнодушие матери злило.

Предо мной вообще была женщина или статуя?

— У нас было взаимное сотрудничество.

Лёд побежал по венам. Я догадался.

— Ты помогла ему избавиться от деда и брата матери Каллисты, истинных носителей крови Мунвэйлов?

— Да. Это было непросто. Но мы сошлись на взаимной выгоде.

Я встал. Медленно. Я был на грани ярости и омерзения.

Жалкий барон захотел стать частью семьи Мунвэйлов и с радостью помог матери.

— Вы ведь стравили между собой два клана, — цедил я. — Сколько людей погибло в этой бессмысленной войне!

— Какое нам дело? — она пожала плечами. — Это всего лишь простые люди. Зато ты — наследник и глава клана Ледяных. Я жива. Захудалый барон с большими амбициями — тоже глава клана. Тупой, жадный и тщеславный дракон. Именно таким и должен быть глава клана наших врагов. Истинный лорд Мунвэйл был слишком серьёзным противником. Как и его сын. Это было моё лучшее решение. Я решила свои проблемы и при этом возвысила недалёкого ящера до главы соперничающего клана. А что касается тебя… — она чуть прищурилась. — Если бы я не убрала твою жену и твоего отца, они добрались бы и до тебя. Поверь, у них хватило бы решимости.

— Договаривай, — процедил я.

Она посмотрела на меня долго.

Потом спокойно сказала:

— Шани не твоя дочь. Она дочь твоего отца.  И твоя жена была беременна мальчиком.

Мир развалился на осколки. Вдребезги.

Глава 51

Кайден

Будто кто-то выключил звук, свет и перекрыл воздух одновременно. Я стоял и не чувствовал пола под ногами. Всё, что держало меня, всё, на что я опирался, рассыпалось в одно мгновение.

Шани не моя дочь.

Моя первая жена, Шарлиз, забеременела от моего же отца и была беременной вновь.

Мать, которая, словно серый кардинал, всегда защищала меня, на самом деле охраняла собственные интересы и амбиции, выбрав путь крови.