– Хотелось бы... – он чужого шелестящего голоса что-то тонко зазвенело в голове.
Горло перехватило, когда ресницы мальчишки-мага дрогнули. На Дайаарта Тхи смотрела его смерть. И глаза ее были жадными, голодными и поглощающими любой свет и тепло жизни.
Он попал в ловушку – и его пили. Жадно, исступлённо, торопливо. То и дело кривясь. На бледном чуждом лице проступило ожесточение. Отвращение и лёгкая неуловимая брезгливость. Надменность.
"Что это я сейчас изволил вкусить, я не понял? Почему ваше главное блюдо воняет тухлятиной?".
– Энергат... – Голос сорвался.
Голова фейри безвольно откинулась назад, кожа посерела, с лица сошли все краски.
Когда десять тактов назад ан'Фейн вдруг исчез без предупреждения, пройдя сквозь все слои защиты, Дайаарт Тхи немедленно выставил самые мощные щиты вокруг комнаты. Но даже его сила, вся его сила не устояла перед чужим натиском. Хорошо, что успел отослать Яншела, несмотря на все его сопротивление – нечего брату здесь делать, хоть один из них должен был остаться на свободе.
Когда-то, когда Дайаарт Тхи был ещё ребенком, негодным фейри-полукровкой, обречённым на смерть, именно мать Яншела вывезла его из сида и увезла к людям. Спасла ему жизнь. Тогда Яншел остался в сиде… прикрывать их. А после, когда Дайаарт вернулся спустя десятки лет, чтобы отомстить клану Ядовитого шипа за все, он вытащил из пыточной Шипов того, кого называл братом. Кто стал его братом по древнему обряду крови и магии.
Теперь пришла его очередь выплатить брату долг. Да и бросить дочь Дайаарт не смог бы. Не теперь. Никогда.
Оно и к лучшему. У Яншела была нареченная, Дайаарт знал об этом. Он ещё может выйти из этой игры.
Лорд Тхи не понял, в какой момент удушающие объятья смерти отодвинулись.
– Меня бы стошнило, будь я более привередлив, – раздался гулкий ледяной голос тварь-лорда.
Захватчик вздернул фейри за шею, как сломанную куклу. Жестокие пустые глаза смотрели воронками тьмы.
– Рад, что оказался жестковат на вкус, – Дайаарт оскалился, сплюнув кровь на пол.
Черные глаза зло прищурились. А ты точно не попал по моему камзолу? Нет? Там что-то чёрненькое белеет на рукаве! – Зловеще заметил чужой взгляд.
– Не смей... трогать мою дочь. Со мной разбирайся, она и так от вас уже пострадала достаточно! – Дайаарт вдруг ощутил волну холода – и рухнул на пол.
Но даже в таком состоянии приземлился на все четыре конечности, извернулся и изящно поднялся, пошатнувшись. Горло горело огнем.
Он отчётливо понимал, что не соперник этой твари, но только сейчас осознал, что именно может потерять. Что беда будет угрожать не только ему, но и Льяне.
Да, он совершил много ошибок. Многие считали его той ещё бездушной тварью. Заслуженно. Но он дорожил дочерью всеми жалкими осколками души.
Подняться. Пошатнуться. Ругнуться на тварь-шарик.
Встать так, чтобы закрыть собой тело дочери.
Хорошо, что ритуал успели провести до конца. Только бы она очнулась. Помощь Гончей короля – последнее, к чему Дайаарт Тхи хотел бы прибегнуть, но выхода не оставалось.
Что-то загрохотало. Ещё одна тварь с круглыми оранжевыми глазами невинно сложила лапки на пузе и поджала длинный юркий хвост. Витой красивый подсвечник на стене пал смертью храбрых.
– Киури, место. – Снова тихий приказ.
Боязнь и уважение. Твари понимали энергата.
Проклятые поглотители энергии! Кто он? Какого ранга тень? Похоже, из высших. Если он тронет Льяну...
У Дайаарта Тхи ещё было чем смертельно удивить одного из своих врагов.
Вот только тот и сам смог его удивить. Почти смертельно удивить. Энергат в человеческом обличье вдруг отодвинулся, тихо что-то прошипел – и повернул голову в сторону места силы. Дайаарт Тхи отслеживал каждое его движение, каждое изменение на чужом лице, и только поэтому заметил, как неуловимо дрогнули уголки губ, затрепетали ноздри – и тварь-лорд подался вперёд, как будто сходил с ума от беспокойства.
Но этого просто не могло быть.
Ведь так?!
– Тебе очень повезло, изгой, что ты так привязан к своей дочери, – голос тварь-лорда стал почти человечным. Обрел краски и эмоции.
Ярко-синие глаза смотрели на Дайаарта в упор. И в этот момент бывший лорд фейри и неудачливый заговорщик вдруг особенно остро ощутил свою ущербность.
Уродство. Слабость. Никчемность. Провал.
Лицо заныло и вспыхнули болью старые шрамы.
Дайаарта передёрнуло изнутри. О чем его враг вещает? Не было у энергатов жалости.
– Поэтому ради твоей дочери, – повторила тварь и вальяжно обернулась. Кажется, ещё немного – и облизнется в предвкушении трапезы.
– Ради сладкой и ядовитой фейской лозы я пощажу тебя, Дайаарт Тхи, – собственное имя выстрелило приговором, – да, теперь я знаю о тебе все.
Мерный равнодушный голос палача. Его вывернули наизнанку, а он этого даже не заметил. Ненависть обожгла сердце.
– Хоть ты и участвовал в заговоре. И даже считал наивно, что именно ты им руководишь. Глупец и жалкий безумец, ты сам наказал себя. Не пойди ты против Владыки – и мог бы вернуть себе и титул, и здоровье, и даже власть над кланом. Теперь же твоя жизнь зависит только от того, насколько у твоих врагов будет хорошее настроение, полукровка, – оскалилась тьма глазами энергата.
– И вы не тронете мою дочь, если я... сдамся? – Голос фейри сочился ядом.
Болотной трясиной стали его глаза.
– Если добровольно заключишь себя в оковы – отчего нет? – Расхохотался враг ему в лицо.
Энергат умело изображал эмоции, но он оставался голодным цепным псом на службе Владыки тварей. Ему не было веры.
Льяна на древесном ложе застонала, дернулась – и, словно забыв о своем противнике, энергат метнулся к ней.
Дайаарт ошеломленно наблюдал за тем, как его враг легко, танцуя, ничего не замечая, прошёл защиту древнего места. Склонился, положил ладонь на лоб его дочери. Густая волна темных волос опустилась завесой, отрезала их от мира. Не видно и не слышно, что творится совсем рядом. И не вмешаться.
Но то, как бережно бледная ладонь коснулась едва вздымающейся груди – ошеломило. Выбило дыхание.
– Вернись ко мне, – различил Дайаарт едва слышный шёпот. В нём мешались мука и приказ, – довольно...
– Надень браслет подчинения, отступник, – бесцветный голос.
Маг. Ещё один. Молодой. В плотном плаще и капюшоне, который закрывал лицо.
О, он, Дайаарт Тхи, последний из рода Ядовитого шипа, мог бы разорвать горло или даже вырвать сердце беспечному наглому юнцу. Но глаза были прикованы к дочери. И к страшной руке, что нежно гладила ее по голове.
Воздух застрял в горле и впервые колени подкосились от ужаса. Не за себя. За единственный в его жизни свет.
– Твой господин, – хрип.
– Мориан Кайто. Энергат. Высший, – спокойный ответ, – и лучшей защиты у вашей дочери не будет. Не первый раз уже господин спасает ей жизнь. Можете сдохнуть здесь, – ласковая и страшная улыбка блеснула из-под капюшона, – но лесса Льяна расстроится.
В голове Дайаарта Тхи звенел колокол.
Ударить? Рискнуть всем, попробовать уничтожить хоть одного и погибнуть самому? Сбежать? Или подчиниться?
В этом городе происходило нечто... Опасное. Смертельно опасное. Он ощущал этой всей сутью последние месяцы.
Когти сжались.
Некрасивое лицо – морок сполз, открывая его внешнее уродство, исказилось в гримасе.
Мужчина напрягся, отвёл руку как будто случайно назад – и споткнулся о любопытный взгляд чужих глаз.
Ноги подогнулись – и он упал на колени.
Если бы не вымотавший его ритуал. Если бы не дочь. Если бы не тварь, которая его пощадила вопреки любому здравому смыслу. Если бы не угроза, что зловонием разлилась в воздухе...
Дайаарт Тхи протянул руку, вырвал браслет из рук приспешника тварей, и застегнул на левом запястье.
На миг все тело онемело. Жёлтый камень в артефакте налился багрянцем.
– Приятно иметь дело с умным противником, лорд Тхи, – прижал его к полу голос тварь-лорда.
