Я заполошно подскочила, готовая бежать и спасать... только кого и от кого? Пол леденил ноги, голова была пустая и звонкая, а потом мой взгляд упал на зеркало, и...
Нет, я не закричала. И даже не упала в изящный обморок, как подобает высокородной лессе.
– Вот же лютая тварь!
Я ошарашенно моргнула. Раз. Другой. Но ничего не изменилось. Из зеркала на меня смотрела юная фейри. Или не совсем? Кожа осталась светлой, только в венах едва заметно мерцала зелень. Глаза стали как будто немного больше – и вот они были... Странными. Почти пугающими. Мне даже подумалось на миг, что это морок.
Мшистая болотная зелень переливалась каплями, сменяясь в следующее мгновение непроглядной чернотой.
А вот волосы были роскошные, мои. Длинная грива вишнево-алых прядей.
Фигура вытянулась. Казалось, только кости от меня и остались. Острые ключицы, острые коленки, одни углы и ничего привлекательного.
Слишком резкие черты лица и когти – совсем не фейские, черные, с матовым блеском.
Магия обряда все силы высосала – подсказала память.
Я все помнила. Но почему-то все ещё не билась в истерике.
Плотная сорочка из дорогой ткани полностью закрывала тело.
Где я нахожусь?
Но вопрос отпал довольно быстро.
Дверь в комнату распахнулась. Кусь заворчал, прижался к моим ногам – и в следующий миг уже я застыла соляным столпом.
Все потому, что передо мной стоял отец. Дайаарт Тхи казался бледным и как будто потрёпанным. Но что шокировало меня ещё сильнее – его личина была сброшена. Первая, человеческая личина. Теперь лорд Тхи выглядел как образец фейри-аристократа. Бледные изящные пальцы, алые цвета крови волосы заплетены в косу, тонкие губы поджаты, в глазах – холод.
Но вот лёд дрогнул.
Отец посмотрел мне в глаза. Боль. Вина. Отчаяние. Надежда. Теплота.
– Льяна. Дочь. Ты жива и ты здесь. Я виноват перед тобой, – густой хриплый голос заполнил тишину.
Отец двигался изящно, как и всегда. Только едва заметно припадал на левую ногу.
Темные острые глаза. Франтоватая одежда, летящим покроем напомнившая мне традиционные одеяния фейри.
Дорогая ткань, пропитанная магией. Отец предпочитал лучшее – как и всегда.
Мы молча замерли друг напротив друга. Я не готова была кидаться в его объятья после всего, что узнала. Слишком многое лежало между нами. Наша семья дала трещину.
А отец... Его гордость никогда не позволяла ему первым пойти на компромисс. Он и так сказал слишком много.
И все же на сердце было уютно и спокойно. Он спас меня. Он остался, рискнул своей жизнью ради дочери.
– За что ты просишь прощения, отец? За то, что внушил мне ненависть к тварям, едва не поджарив мои мозги? Или за то, что обручил меня с убийцей и безумцем, забыв предупредить родную дочь о помолвке? – Мой голос звучал непривычно звонко.
Дайаарт Тхи вскинул бровь. Застыл, медленно моргая. Пальцы сжались – это единственное, что выдавало его напряжение.
– Вот про последнее, пожалуйста, поподробнее, сладкая, – насмешливый голос Мориана Кайто ударил хлыстом, – мне не терпится познакомиться с тем самоубийцей, который решил на вас жениться. Кстати, кто тебе рассказал? Неужто древний разговорился? – Слишком проницательно для мага поинтересовался Кайто.
И бесцеремонно шагнул в комнату, оттеснив отца.
Тот зыркнул так, как будто мысленно уже заколол Кайто раз сто. Но ничего не сделал. Совершенно ничего.
Слишком подозрительно. Слишком странно. И, значит, тот сон и разговор не были сном. Как и мои подозрения насчёт истинного лица Мориана Кайто не были всего лишь плодом больного воображения.
– Не буду ходить вокруг да около. Что тебе нужно от отца, Кайто, и как именно ты связан с тварями? И, кстати, зачем вы мне ребенка запугали? – Мой голос журчал и струился звонкой речкой.
Непривычно.
Мориан Кайто осмотрел меня с ног до головы. И тягучая жадность в его взгляде, который снова заполнился чернотой, вызвала лёгкую дрожь.
– Мы решим свои дела с твоим отцом между собой, лесса Льяна, – вкрадчиво ответил Мориан, – что касается драконенка – ему вредны такие потрясения. Пока он спал, я поработал с ментальным полем ребенка и устранил, насколько мог, последствия его похищения. И всё же пока ему будет лучше отдохнуть и восстановиться во сне. Я уже связался с ректором, он сумеет найти его родителей.
Он сказал это, как само собой разумеющееся. Как будто иначе маг поступить не мог. А я впервые посмотрела на Кайто другими глазами.
Чтобы маг помог дракону? Да маг или не маг – какая разница, если в тот миг, когда пришла беда, он не остался равнодушным?
– Вы знаете, кто его родители? Я нашла его в драконьей форме, да ещё и в наморднике, и...
Мой рассказ о наших злоключениях занял не так уж много времени. Разумеется, об украденной из дома книге и о запрещенном ритуале, который сорвал Кусь, я ничего не сказала. Конечно, отец точно понял, что я что-то умолчала, но ничего спрашивать не стал.
Не здесь и не сейчас.
– Удивили вы меня, Льяна. Эльяаннэ, надо же, – хмыкнул Мориан.
Глаза-сапфиры были холодными, задумчивыми, а вот рука то и дело шарила по верху одеяла – коленки мои искала.
Разумеется, к этому времени я снова была в постели.
– Эльяаннэ – значит "покоряющая сердца", – отец сидел в кресле и хмурился. Едва заметно.
Я видела, что Мориан ему неприятен, но кто-кто, а лорд Тхи великолепно умел держать себя в руках.
– Владыка мне польстил, – криво усмехнулась я.
Актариэн был редкостным весельчаком, раз дал такое имя тощей страхолюдине с большими глазами.
– Древний не умеет льстить, – под одобрительное "вруррр" дракончика заметил Кайто.
– То, что кто-то желает пробудить ради своих амбиций костяное кладбище морских – очень неприятная информация... – хрипло-напевный голос лорда Тхи вырвал нас из задумчивого созерцания. – Ещё хуже – что никто из морских не приблизится к этому месту. Это табу. В случае чего разбираться с врагом придется нам.
– О, неужели вы заинтересованы не только в свержении Владыки Сейлира и бесконечных войнах на уничтожение? – Язвительно усмехнулся Мориан.
И глазами его смотрела безбрежная злая тьма.
Мой отец не был трусом. Никогда. Но я отчётливо видела, как и без того белая кожа его начала отливать серым. Он схватился за горло – как будто его душили.
И на короткий миг я ощутила вспышку короткого животного страха. А потом – мстительного удовлетворения. Что?!
Кайто получил по лицу первым, что попалось под руку. Подушкой.
Не импульс. Холодный расчет. Отвлечь, ошеломить, сбить концентрацию.
Веселые белые пёрышки на макушке Мориану даже идут. Отдаленно.
– Льяна, – отец напрягся.
Он боялся за меня. Я чувствовала это всем своим существом.
– Ты понимаешь хоть, с кем и зачем играеш-шь, моя лесса? – Шепот.
Шелест. Шорох. И черные воронки напротив. Они затягивают и щекочут. И тварь больше не скрывается, жадно втягивает мои чувства. Трепещут ноздри. Темнеет белое лицо. Бегут по нему чешуйки. Тянется ко мне когтистая рука – то ли придушить за говорливость, то ли...
– Прекрати! – Крик отца.
Но мне не больно и не страшно. Потому что взамен в меня проникает его тьма. Она пока слаба, но сильнее, чем в прошлый раз. Она игрива, и я ей нравлюсь. Она холодит вены, щекочет и передает мне ощущение лёгкого голода, усталости, злости, жадного восторга...
Когда голод его пробудится, лишь ты будешь способна утолить его... Кто это шепчет и зачем?
Я вытягиваю себя за волосы, вырываюсь из колдовского плена чужих эмоций, магии и наглых проклятых очей.
Злость. Горечь. Недоумение. Непонимание и отчаяние. Заставила себя поверить в лучшее. Я ведь знала. Но не захотела принять это сразу.
Проклятье. Мой враг. Палач.
– Скажи... – Шепчет его голос.
Во взгляде – нежное безумие.
И плевать ему на Куся, отца и хоть целый полк магов.
– Назвать вашу любимую полировку для когтей и самомнения, тирлесс? – Я знаю, что ему достаточно мига, чтобы нас уничтожить.
