Изгой Высшего Ранга VII (СИ) - Молотов Виктор

— Согласен, — усмехнулся я. — Тогда бы хозяева точно нас выгнали. За перерасход дров как минимум.

Андропов рассмеялся. Хотя не скажу, что в этот раз у меня вышла смешная шутка. Да, с чувством юмора у меня по жизни туговато.

— Ты о чём-то хотел поговорить? — спросил я прямо.

Не вижу смысла ходить вокруг да около. Он попросил своих людей заранее выйти — значит, разговор не для общих ушей.

Андропов помолчал. Потом сел ровнее, и выражение его лица изменилось. Исчезла расслабленность и улыбка. Передо мной снова сидел маг S-класса с огромным боевым опытом, а не мужик в парилке.

— Да, — кивнул он. — Я давно за тобой наблюдаю. Помнишь, я рассказывал тебе, как происходило моё развитие? Как развивался Громов? И сколько времени на это уходило?

— Помню. Ты каждый раз отмечал мои странности, — кивнул я.

— Верно. И чем дальше, тем их больше. Скорость твоего развития не просто необычная. Она невозможная, — он подался чуть вперёд. — Я в курсе про проект «Пустота». И хочу понять, как это связано.

Вот так. Без предисловий.

Я не дрогнул, хотя это далось с трудом. Не знал, что он настолько в курсе событий.

— Благодаря этому проекту ты и получил силу S-ранга, — продолжил Андропов. — Ну даже с Даром Громова этого мало, чтобы после выплеска такого огромного количества энергии ещё шесть чёрных дыр создать. Насколько я помню по отчётам, самого Громова максимум на три хватало.

Он знал больше, чем я ожидал. И судя по тону, знал давно. Просто выжидал подходящий момент.

Я помолчал. Не спешил с ответом.

Проблема была в том, что Андропов, так же как и я, служил Российской Федерации. И мог передать полученные сведения наверх. С расчётом на то, что они помогут создавать других магов с подобными способностями.

Такой сценарий вполне возможен. Несмотря на всё моё хорошее отношение к нему.

Ведь Система предупреждала, что некоторые знания не подлежат разглашению. Насчёт бесконечной маны она, правда, прямо не говорила… Хм, стоит уточнить.

Система, знания о бесконечной мане также не подлежат разглашению?

Ответ пришёл мгновенно:

[Подтверждено]

[Информация о неограниченном магическом ресурсе носителя относится к категории: строго секретно]

[Разглашение не рекомендуется]

Почему?

[В противном случае носитель может не дожить до исполнения своей основной миссии]

Холодок прошёл по спине. Значит, если кто-то узнает о бесконечной мане — за мной начнут охоту. Скорее всего те, кому нужен не маг S-класса, а источник бесконечной энергии. И я обрету совершенно новых врагов.

А мне нет смысла откровенничать ради усложнения собственной жизни.

Система, можешь озвучить полный список всего, что нельзя разглашать?

[Перечень сведений, не подлежащих разглашению:]

[1. О перемещении во времени]

[2. Об изменениях собственного прошлого]

[3. О возможности освоить магию времени]

[4. О создании Системы]

[5. О неограниченном магическом ресурсе]

[Раскрытие любого из этих пунктов может стать для носителя смертельно опасным]

Итого у меня есть пять тайн, каждая из которых стоит мне жизни.

И причём я даже не сомневался, стоит ли прислушаться. Когда Громов просил меня молчать — я верил из уважения и благодарности.

Здесь же я прислушивался к самому себе. Буквально к той версии себя, кто создал эту Систему из будущего. И если тот Глеб счёл нужным предупредить, значит, на то были веские причины.

Значит, я буду молчать.

— Глеб? — Андропов терпеливо ждал ответа.

Я посмотрел на него. Открытое лицо и честный взгляд, на котором ни тени фальши. Хороший человек. Надёжный союзник.

Но некоторые вещи нельзя рассказывать даже союзникам.

— Что ты хочешь услышать? Ты уже наверняка знаешь, что во мне есть Печать Пустоты. Она и помогает мне быстрее развиваться. Вот и всё, — ответил я.

— Ты так долго думал, чтобы это сказать?

В его голосе слышался явный скепсис. Не обвинение — скорее разочарование. Он надеялся на большее. На откровенность.

— Да, — ответил я. — Поскольку это важная информация. И я понятия не имею, для чего ты ею интересуешься. Явно не для общего ознакомления.

— Как раз для него, — хмыкнул Андропов.

Ну, сказал он это так, что я ему не поверил.

— Сомневаюсь, что после того, как ты передашь эти сведения наверх, эксперимент с Печатью Пустоты не возобновится, — высказал я свои опасения вслух.

Андропов чуть откинулся назад, скорее от удивления. Видимо, не ожидал, что я зайду с этого угла.

— Как минимум потому, что тогда я был единственным, кто получил Дар. Насколько мне известно, эксперименты над остальными участниками продолжились, — это уже мне мать рассказывала. — Никто из оставшихся не смог принять никакой Дар. Они так и остались Пустыми. Все понимают, что вероятность успеха при продолжении крайне мала.

— Тут ты прав, — кивнул Андропов, и я уже не слышал в его голосе ни капли фальши.

Зато понял другое. Он действительно был заинтересован в магическом развитии Российской Федерации. Это было похвально.

Только вот у всех этих экспериментов есть определённые жертвы. Люди, которые участвовали в проекте «Пустота», платили своими жизнями и здоровьем. И лично я связываться с этим больше не хотел.

— Я тебя понял, — Андропов выдохнул. — Извини, если надавил.

— Ничего.

Мы посидели ещё немного, слушая, как потрескивают дрова. Потом вышли в предбанник, где стояла холодная купель — огромная деревянная бочка, наполненная ледяной водой.

Андропов полез первым. Охнул, плюхнулся по грудь и зажмурился. Потом выдохнул с блаженством.

Я окунулся следом. Ледяная вода обожгла кожу, мышцы сжались, а потом… разом отпустило. Будто кто-то выключил тумблер напряжения, который работал с утра.

Тело расслабилось, мысли очистились, и на несколько секунд в голове не осталось ничего, кроме абсолютного блаженства.

И если бы меня спросили, ради чего стоит ехать в горы, рисковать жизнью и сражаться с S-ранговыми тварями, я бы ответил: вот ради этого момента.

После бани я вернулся в соседний домик, где каждому из нас выделили по комнате. Маленькая, чистая, с деревянными стенами и низким потолком.

Кровать была застелена клетчатым покрывалом, на тумбочке стояли графин с водой и стакан. Плюхнулся на матрас и сразу уснул.

Спал как младенец — впервые за долгое время. Может, горный воздух так подействовал.

Утром переоделся в чистую одежду и отправился на завтрак. В общей комнате уже сидели остальные члены команды Андропова: кто-то ел, кто-то пил чай. Борисов намазывал на хлеб огромный кусок масла из местных запасов и выглядел при этом абсолютно довольным.

— Доброе утро! Что там с самолётом? — первым делом спросил я у Андропова.

— Доброе. Будет через три часа, — ответил он, отпивая из кружки.

В этом месте ловила только спутниковая связь. Поэтому оставшееся время прошло в тишине и спокойствии.

Борисов с Гараниным ушли на прогулку. Карпова читала книгу, устроившись в кресле у окна. Линь Вэй делал какой-то комплекс дыхательных упражнений во дворе — медленные движения, сосредоточенное лицо, полная невозмутимость.

Я наблюдал за ним пару минут — красиво, чёрт возьми. Плавно, точно, без единого лишнего жеста. Надо бы как-нибудь спросить, что это за техника.

Дружинин просто остаток времени сидел рядом со мной и молчал. И мне это молчание не нравилось.

Потом на нескольких машинах нас довезли до военного аэродрома. Знакомая бетонная полоса, транспортный самолёт, запах керосина. Мы погрузились, взлетели. Горы стали уменьшаться под крылом, а вместе с ними — ощущение покоя, которое ненадолго поселилось в груди.

Москва ждала. С её разломами, политикой и бесконечными проблемами.

Когда мы спустились по трапу, Андропов остановился и повернулся ко мне.

— Надеюсь, нам ещё удастся вместе поработать, — сказал он. И протянул руку.