Альберт кивнул на лопату, которую притащил с собой, и ткнул пальцем в место в трёх шагах от туши.
— Так что, поможешь? Здесь глубина по пояс, надо ещё хотя бы полметра.
— А зачем его вообще закапывать? — тяжело вздохнув, спросил я, уже оценивая фронт работ. — Пусть лежит себе — его птицы склюют.
Альберт посмотрел на меня, как на несмышлёного юнца, сморозившего полнейшую чушь…
Хотя постойте-ка… ну, да…
— Птица, если сюда и приблизится, то скоро сдохнет. Потом сдохнет тот, кто съест эту дохлую птицу. Проклятие уйдёт в землю и воду. Пройдёт несколько месяцев, прежде чем это место будет снова безопасно. Крысоволки мерзкие твари. Лес от них всегда страдал.
Я прикусил язык. Вопрос был глупый.
Ещё раз вздохнув, нашёл взглядом лопату и пошагал к ней, намереваясь поскорее управиться с работой.
— Ну, вот и славно.
Стоило приблизиться, как смрад, исходивший от трупа, ударил в нос. Надеюсь, не успею пропитаться проклятием.
Тут же ожила система:
Внимание! Вы находитесь в отравленной зоне.
Я лишь отмахнулся, даже не дочитав до конца.
Поплевал на ладони и взялся за дело.
Земля на обочине оказалась спечённой, утоптанной копытами и колёсами. Лопата звенела, отскакивая от камней. Но первый уровень укрепления тела явно пошёл мне на пользу. Я уже не тот дохляк, что очнулся в каморке под лестницей три дня назад. Я вгонял штык с ровным ритмом, не задумываясь о движениях. Тело работало само.
А вот голова не давала покоя.
Пока руки копали, мысли вдруг вернулись к пожару. К запертой двери, которую Леонид захлопнул, глядя мне в глаза. К лязгу задвигаемого засова. К той неприятной сцене, когда наёмники измывались над Леонидом и Марией. К виду сгоревшей таверны. Это придало мне сил. Я стиснул черенок лопаты так, что побелели костяшки, и принялся с яростью взрывать землю.
Заодно припомнил свои практики техники воздушного клинка.
С мантрой «Шу» дело пошло еще быстрее.
Альберт тем временем без дела не сидел. Он ходил вдоль обочины, собирая какие-то стебли.
Несколько раз он останавливался и поглядывал на меня, проверяя, правильно ли я копаю.
Воспользовавшись моментом, я решил спросить:
— А если они такие ядовитые, почему тогда всё вокруг не превратилось в пустыню?
Альберт как раз закончил, и подошёл ко мне, принявшись рвать собранную траву на куски.
— Крысоволки твари умные. Знают, где жить, где охотиться и где сдыхать, чтобы не травить землю и не лишать потомство еды.
— Умные, — хмыкнул я. — Этот видимо не знал, где можно подыхать.
— Знал, просто охотники его не спросили. А так, крысоволки обычно жрут тела своих собратьев, — невозмутимо ответил Альберт.
Меня передёрнуло
— Почему же их не приручают, если они такие умные? Из-за яда?
— Они рождаются без яда. Мелочь — обычные щенки. Выглядят безобидно. Но к трём месяцам начинают осознавать себя. Просыпаются инстинкты, территориальность. Приручить их невозможно — все попытки заканчивались одинаково. Они не поддаются дрессировке.
— Крысоволки нападают на хозяина? — спросил я.
— Всегда, — кивнул старик. — И это в лучшем случае. У крысоволков все способности завязаны на яд и болезни. Горе-приручители крысоволка убивали, а потом годами не могли избавиться от последствий. — Он подошёл ближе, заглянул в яму. — Вот здесь пошире возьми. Передние лапы у крысоволков широкие.
Я лишь вздохнул и продолжил углублять яму.
Альберт присел на корточки.
— Я ядра у всех крысоволков есть? — спросил я.
— Ядро начинает формироваться в полгода. Брать такое бессмысленно — слабое, маленькое, а учитывая поганую энергию, еще и штраф на усвоение большой. Настоящий охотник выбирает зверя от трёх лет.
Я скользнул по трупу взглядом. Палку из головы зверя уже кто-то вынул, и она больше не торчала антенной. А ещё у крысоволка было вскрыто горло.
— Из этого ещё можно достать?
— Нет. Этого уже кто-то выпотрошил, — хмыкнул Альберт. — Причём умело. Вот только тело бросил здесь. Эти новые охотники будто страха не имеют. Нужно сразу закапывать, в первый час после убийства. Потом пузырь в голове крысоволка лопается, яд пропитывает ткани, а заодно и всё вокруг.
— А как понять, в этом крысоволке было сильное ядро? — спросил я, возвращая старика к более интересной для меня теме.
— Начнёшь разбираться со временем. Нутром будешь чуять. В этом было хорошее. Зверь хоть и старый, но явно матёрый был.
Я поморщился от досады. Ядро крысоволка могло ускорить мой прогресс. А там, может, всё иначе бы сегодня обернулось. А я по незнанию оставил его здесь.
— А как его добывать нужно? — хмуро спросил я.
Альберт с усмешкой поглядел на меня.
— Что, хочешь по стопам отца пойти?
Что он имел в виду, я не понял, поэтому просто промолчал. Интересно было узнать подробности, но как сформулировать вопрос, чтобы он не казался странным, я не сообразил.
Старик тем временем продолжил:
— У большинства зверей, кто выше первого ранга, ядра растут в шее. У кого-то в основании черепа, у кого-то ближе к грудной клетке, но примерно в одной области. А у крысоволков там ещё и ядовитый мешок. Повредишь его и сдохнешь. Проще всего вскрыть глотку, дать крови вытечь, а потом найти малый камень ближе к позвоночнику. Но голову не отсекать.
Я вспомнил Шныря и Усатого с их вонючим трофеем. Они мало того, что не закопали голову, так ещё и с собой притащили. И они называли себя опытными охотниками…
— Достаточно, — сказал Альберт, заглянув в яму. — Теперь выбирайся и помоги притащить тело.
Я ушам не поверил. Приближаться к ядовитой твари не хотелось. Но ведь и оставлять её нельзя.
Взглядом скользнул по уведомлению системы.
Прогресс Укрепления тела: + 0,15
Холодное оружие: + 0,27
Техника воздушный клинок: +0,18
Похоже, система восприняла мои упражнения с лопатой, как тренировки с боевым оружием.
Мы подошли к туше. Вонь стояла невыносимая — гнилая кровь вперемешку с тошнотворной сладостью проклятия. Трава вокруг пожелтела и скрутилась, будто обожжённая.
— Бери за задние ноги, — скомандовал Альберт и взялся спереди.
— А мы не потравимся? — спросил я.
— Конечно потравимся, если меры не примем. Но если тварь здесь оставить, последствия будут хуже. Так что давай хватайся.
Шерсть крысоволка была жёсткой и маслянистой. Пальцы скользили, но я вцепился крепче и потащил. Старик рванул со своей стороны неожиданно мощно. Силы в нём было с избытком. Мы доволокли тушу и сбросили в яму. Глухой шлепок, облако пыли.
Однако не успел я обрадоваться, что всё кончено, как система напомнила о себе:
Внимание! Контакт с источником яда и проклятия.
Слабое отравление: −3% к общему состоянию тела.
Имеет накопительный эффект.
Может перерасти в сильное отравление.
Может привести к болезни.
Слабое проклятие:
-1% к внимательности.
-1% к удаче.
Может привести к внезапной вспышке ярости.
Возможно усиление проклятия через 1 час 59 минут.
Рекомендация: очиститесь от проклятия и не поддерживайте контакт с источником воздействия.
Пока терпимо. Но «усиливает эффект» мне категорически не понравилось.
— Проклятие через кожу прошло, — сказал я, разглядывая покрасневшие ладони. Пальцы покалывало, в кончиках разливалось онемение. — Сколько у меня времени?
Альберт мельком глянул на мои руки.
— Не помрёшь. Если не будешь стоять столбом.
Он помял в руках россыпь трав, что собирал до этого.
— На, разотри в руках, — протянул он мне щепотку.
Я принял смесь. Попытался разобрать, что здесь за травы, но не смог. Да и система не помогла, ничего не определила.
