Таверна на прокачку (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович

Растёр между ладонями смесь. Сразу пришло уведомление, что воздействие проклятия приостановлено, но не исчезло, всё ещё светясь в поле зрения.

Старик тем временем высыпал оставшееся на труп крысоволка. Распределял смесь равномерно. Затем он забормотал что-то ритмичное, монотонное. Потом снял с пояса ещё один мешочек, взял оттуда щепотку сухой смеси трав и лепестков, бросил.

Я заметил, что Альберт траву в руках не растирал.

— А вы не будете себя обеззараживать? — спросил я.

— Такие мелочи ко мне давно не липнут, — ответил он, затем хлопнул в ладоши и развёл руки в стороны.

Между его ладонями на долю секунды мелькнула тонкая полоска переливающегося света. Вонь, идущая от крысоволка тут же ослабла, будто кто-то захлопнул крышку над ямой.

— А что это за травы? — спросил я.

— В основном корень стопорилки и листы душницы. Остальное тебе без надобности, слишком сложно такую траву определить. Ещё на отраву нарвёшься. Так что, если встретишь труп крысоволка, ты его сразу закапывай, а потом ко мне, я помогу избавиться от проклятия. Ну, или к Антонию, у него средств поболе будет.

— Ну, и всё же, как искать эти травы, как они выглядят?

— Закапывай уже, потом расскажу, — устало выдохнул старик, будто это он последние двадцать минут корячился над ямой. Но я не спорил. Сегодня я узнал немало нового, а помахать лопатой — вполне приемлемая цена за науку. Надо только узнать, что за травы он использовал. Хотя, может, и сам разберусь, когда выкуплю панду.

— А что вы сейчас сделали? — спросил я. Понимаю, что старик вряд ли ответит, но не попробовать выведать больше информации будет глупостью. — Я видел какой-то свет между вашими ладонями.

— Тебе это еще рано малец, — отмахнулся он и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Обратный процесс пошёл быстро. Забрасывать рыхлую землю проще, чем ковырять утоптанный грунт. Вскоре передо мной вырос холмик. Альберт посыпал его остатками трав и коротко выдохнул.

— Идём, ещё у колодца почистимся.

Я пошёл следом, стараясь не касаться ладонями рубахи. Покалывание в пальцах не проходило. Системное предупреждение висело перед глазами серым пятном, таймер в углу застыл и не шевелился, но всё ещё висел.

Пока шли, я прокрутил в голове всё, что узнал. Ядро находится в шее. Мешок с ядом у крысоволка под горлом, главное не повредить. Тело нужно закопать с корнем стопорилки и цветами душницы, иначе проклятие расползётся.

Простая инструкция. В следующий раз я буду готов.

Оставалось только дожить до следующего раза. Сначала надо смыть проклятие. Потом вернуться в деревню без приключений, пока не стемнело.

Мы вышли на поляну. Лунопёс, развалившийся у клеток, лениво поднял голову, принюхался к нам и брезгливо отвернулся.

— Даже собаке противно, как от нас воняет, — пробормотал я.

Альберт не ответил. В дом он заходить не стал. Молча прошёл к колодцу, на ходу закатывая рукава, крутанул ворот и вытащил ведро.

— Руки давай, — скомандовал он.

Я протянул ладони. Альберт поднял ведро и принялся поливать на мои руки, приговаривая что-то под нос.

Вода обожгла холодом, а следом произошло нечто странное. Будто невидимая плёнка, которая стягивала кожу, вдруг лопнула и сползла, как змеиная шкурка. Покалывание в пальцах прекратилось мгновенно.

Ожила система:

Проклятие снято.

Отравление нейтрализовано.

Общее состояние восстановлено.

Травничество: +0,1

Укрепление тела: +0,1

Я с облегчением выдохнул. Красное предупреждение и таймер, что маячили на периферии зрения последние полчаса, наконец погасли.

— Льющаяся вода от проклятий спасает не хуже трав, — сказал Альберт, опуская ведро. — Запомни. Не всегда под рукой будет душница или стопорилка. А колодец найдётся в любой деревне. А ещё для профилактики над огнём можно руки подержать, чтобы спалило всё, что вода не смыла. Это тебе наука на будущее.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я.

— Теперь и ты мне полей, — вручил он мне ведро.

Я не стал отказывать в ответной услуге.

Старик принялся тереть руками друг о друга под струёй и вдруг икоса посмотрел на меня. Взгляд был цепкий, изучающий.

— А зверёк-то тебе зачем? — спросил он, будто между прочим.

Вопрос прозвучал мягко, почти лениво. Но я не обманывался.

Он встряхнул руками, вытер их о штаны и выжидательно поглядел на меня.

Можно было соврать. Сказать, что хочу питомца для компании, или для охраны, или просто потому, что милый. Но я уже устал от вранья, и у меня просто не было сил выдумывать что-то.

— Панда поможет мне восстановить таверну, — сказал я прямо.

Альберт поднял бровь.

— Кошачий медведь? Таверну? — Он хмыкнул. — Зверёк, который умеет только жрать и спать? Даже бревно не обгрызёт.

— Я знаю, что говорю.

— Парень, у тебя ни стен, ни крыши, ни денег. Мария ранена, Виктор уехал, его сопляка утащили. Ты стоишь передо мной в обгоревшей рубахе, провонявшей кровью, и рассказываешь, что бесполезная зверюшка поможет тебе отстроить сгоревший трактир. Что-то здесь не чисто.

И Альберт ведь не издевался, он перечислял факты. И факты эти были паршивые.

Но я не отвёл взгляд.

— Я знаю, что говорю, — повторил я. — Вы продадите мне кошачьего медведя?

Альберт несколько секунд сверлил меня глазами. Потом качнул головой и пошёл к ряду клеток.

Я ощутил облегчение. Споры со стариком забрали последние силы. Я двинулся следом, чувствуя, как сердце ускоряется в предвкушении.

Вот она, награда за три дня ада. За навоз и побои, за пожар и убийства, за засов, который Леонид задвинул у меня перед носом. Хоть что-то хорошее в этом проклятом мире. Настоящая награда, которую я заработал, а не снятые с трупов вещи.

— Какого ты там хотел? — спросил Альберт, не оборачиваясь. — Камнегрыза?

— Кошачьего медведя, — нетерпеливо напомнил я. — Маленький, рыже-коричневый, с полосой вдоль спины и полосатым хвостом.

Альберт прошёл вдоль клеток, постукивая пальцем по подбородку. Остановился. Нахмурился. Заглянул в одну клетку, потом в другую.

— Так, — протянул он. — А медведя-то я, кажись, на шкуру пустил. Бесполезный ведь.

Старик силён и опасен, но мне, похоже, всё равно. Сейчас я его начну бить…

Я стоял и смотрел на Альберта, не в силах произнести ни слова. Внутри поднималась волна ярости — чёрная, душная, обжигающая. Я ведь со вчерашнего дня думал об этой панде. И всё ради того…

К глазам подступили слёзы. Вот и Макс проснулся.

Да когда этот мир уже перестанет уничтожать последнее светлое, что осталось в душе несчастного паренька⁈

Это самое чудовищное завершение этого проклятого дня. Пожар, два трупа, дым в лёгких, запертая дверь, Леонид с его предательством. А теперь ещё и это…

Готов был потратить все деньги, снятые с убитого мной человека. Всё ради зверька, которого уже нет.

Внезапно меня прострелила яркая мысль. Он же всё это время издевался! Ведь с самого начала знал, что панды нет, и водил меня за нос. Заставлял яму копать.

Кулаки сжались сами собой. Горло перехватило. Я набрал воздуха, готовый выплеснуть весь гнев, что накопился за этот бесконечный день, прямо в лицо тупому старику, который…

— О! — Альберт хлопнул себя ладонью по лбу. — А нет, вот же он! А я и забыл. Бесполезная зверюга.

Даже не подозревая об охвативших меня чувствах, он размашистым жестом распахнул дверцу клетки, до которой я не дошёл, и вытащил оттуда знакомый рыже-коричневый комочек.

Панда цеплялась лапками за плечо лесника и таращила на меня чёрные блестящие глаза. Кажется, она даже меня узнала и потянулась ко мне лапкой.

Я поник, словно сдутый шарик.

Гнев улетучился мгновенно, как будто его и не было. Но и радость не успела прийти. В груди образовалась пустота. Будто из меня вынули всё содержимое и оставили лишь оболочку. Вот она, панда. Живая. В метре от меня. Руку протяни. А мне уже как будто и не надо.