Валентин целовал меня медленно, ласково немного дразняще, будто желая запечатлеть в памяти каждый вздох, который боялся потерять. Я отвечала так, словно умирала без него все эти дни.
Хотя нет, не «словно». Я и умирала. От тоски, от боли, от отчаяния…
Он стал для меня всем на свете — опорой, смыслом, целью и покровом. Никогда не думала, что любовь вообще может быть такой…
Его ласки не сразу переросли в близость. Я таяла в его руках, как свеча от пламени. Это была — любовь. Слепящая, глубокая, как весенний поток, смывающий всё ненужное.
Он смотрел в мои глаза и прикасался ко мне, как к драгоценности. И я тонула в его ласках, растворяясь в них, отдаваясь без остатка. Никакого страха. Только доверие. Только счастье. Только он…
В ту ночь мы принадлежали друг другу без остатка.
И сердце, впервые за долгое время, билось не от тревоги — а от настоящего счастья…
* * *
Утро было такое ясное, что казалось — само небо решило подарить мне второй шанс. Сквозь чистое стекло окон пробивались первые солнечные лучи, пробегали по полу, по покрывалу, по моим волосам. Я лежала, не двигаясь, чувствуя, как в груди разливается непривычная, почти волнующая тишина. Тишина без страха. Без боли.
Рядом спал Валентин. Его сильная рука обнимала меня даже во сне. Я осторожно повернулась, всматриваясь в его лицо — такое родное, любимое, умиротворенное… В нём не было ни следа прежнего напряжения, ни той усталости, что долгое время просматривалась в его чертах. Он наконец-то отдохнул. Он, наконец, дома.
Я тихонько выскользнула из-под его руки, стараясь не разбудить. Хотелось еще немного постоять у окна, взглянуть на наше поместье, на сад, где уже во всю цвели подснежники. Весна — новая жизнь. Всё должно быть по-другому. Всё обязательно будет по-другому.
Я спустилась вниз, заглянула в кухню — Ульяна уже варила кофе, дети возились где-то за дверью, весело смеясь…
И вдруг послышался шум со двора, резкий топот сапог, стук в дверь.
Я вздрогнула и обернулась. Валентин уже спускался по лестнице. Лёгкая рубашка расстегнута, волосы, растрепанные после сна…. Но взгляд — как у волка, почуявшего беду.
Дверь распахнулась. На пороге стоял его подчинённый — мужчина лет тридцати, в форме, с запылённой накидкой, лицо в напряжении. Он поклонился, потом поднял глаза.
— Командир, простите… Я должен сказать. Это срочно.
— Говори, — коротко бросил Валентин.
Солдат перевёл взгляд на меня, будто колебался. Потом выдохнул:
— Вчера вечером был убит Елисей Степанович. Его нашли в кабинете. Горло… перерезано.
У меня подкосились ноги. Я уцепилась за дверной косяк, чтобы не упасть.
— Что… что вы сказали?.. — прошептала я.
Валентин напрягся всем телом, но не сказал ни слова.
Солдат продолжил:
— Стража уже опечатала поместье. Но самое главное… в совершении преступления подозревают вас!
— Что?! — выкрикнула я.
Словно обухом по голове. И хотя я презирала бывшего мужа, но мысль о его смерти, да еще и такой страшной, ужаснула меня.
Я обернулась к Валентину. Его лицо осталось непроницаемым. Лишь челюсть сжалась до легкого хруста.
— Почему? — спросил он, глухо. — Почему они думают, что это я?
— Говорят так: вчера вы предъявили этому человеку обвинения и вывезли на допрос. Когда он поздно вечером вернулся домой, вы подкараулили его в поместье и расправились с ним, желая отомстить. Этой версии придерживается помощник военного министра Аркадий Саввинов…
— Тогда понятно, откуда вся эта чушь… — процедил Валентин мрачно.
Я подбежала к нему, заглядывая в глаза.
— Кто он такой и прочему тебя обвиняет? Я могу засвидетельствовать, что ты был со мной…
— Он тебе не поверит… — произнес Валентин глухо. — Мой давний враг. Когда я был офицером, засадил за решётку его сынка-подонка за убийство служанки. Наверное, решил отыграться…
— Что же теперь делать? — прошептала отчаянно.
Валентин обнял меня и прижал к себе.
— Не волнуйся. Князь Яромир очень справедлив. И ненавидит лжецов. Саввиному давно пора в темницу, и я ему это устрою… К тому же, я уверен, что тут не обошлось без еще одного действующего лица, который ненавидит меня еще больше этого продажного чиновника…
— Захар? — догадалась я с трепетом.
Валентин кивнул…
Глава 43. Снова угроза…
Всё произошло слишком быстро.
Я только спустилась на крыльцо, чтобы проводить Валентина, и в тот самый момент вдалеке показались всадники. Сначала один силуэт, потом второй, третий — не менее десятка. Впереди всех — высокая фигура в мундире тёмно-зелёного цвета. Когда они подъехали ближе, мне даже не пришлось гадать.
Захар…
У меня по позвоночнику пробежала дрожь крайне дурного предчувствия.
Он спрыгнул с лошади с той же нагловатой грацией, которую я запомнила ещё с давних пор. Глаза сверкали от торжества. Ещё до того, как он открыл рот, я уже знала — он приехал не просто так.
Валентин вышел вслед за мной на крыльцо, едва бросив мне быстрый взгляд — успокаивающий, уверенный. Но я видела, как он напрягся.
— По какому делу? — коротко бросил он, когда Захар приблизился.
Тот усмехнулся, оглядел его с ног до головы, будто наслаждаясь моментом, и произнёс с показной вежливостью:
— Я привёз приказ о твоём аресте, Валентин. Прошу, следуй за нами добровольно…
Я вздрогнула, уставившись на него с ужасом. Пришлось даже глаза опустить в конце концов, чтобы не выдать своего состояния.
— На основании чего ты взял на себя полномочия привозить мне приказы? — процедил Валентин ледяным тоном.
Но Захар выглядел крайне уверенным.
— На основании того, что отныне я работаю на Министерство дознавателей. А также на основании обвинения в убийстве моего брата Елисея, — добавил Захар, и глаза его сверкнули.
Несмотря на упоминание смерти собственного брата, на его лице не отразилось ни грамма сожаления.
— Это был твой противник, а также любовный соперник. Его нашли в кабинете с перерезанным горлом после того, как ты ему угрожал. Вряд ли это совпадение. Но МЫ обязательно расследуем этот вопрос…
— Это ложь, — выдохнула я, но Валентин зна́ком показал, чтобы я молчала.
— Ладно, — произнёс он с нарочитой покорностью. — Я не буду сопротивляться. Если Яромир не забыл, кто я такой, всё это не продлится долго.
— Вот и славно, — прищурился Захар. — Солдаты, вперёд!
— Подожди, — остановил их Валентин и развернулся ко мне.
Его лицо выглядело спокойным. Он всеми силами хотел показать, что всё в порядке, но в глубине глаз я видела его боль. Он взял меня за руки — крепко, надёжно, как всегда. А я, как всегда, не хотела их отпускать.
— Не бойся, Настенька, — произнёс он шёпотом. — Я скоро вернусь. Обещаю.
— Но ты…
Он сжал мои руки сильнее.
— Немедленно уезжай. Не оставайся здесь, поняла?
— Валентин… — выдохнула я. — Я сделаю всё, что ты хочешь. Обещаю.
— Моим людям можешь доверять, — добавил он. — Они довезут тебя до нужного поместья в считанные часы. Береги детей. И себя. Я вернусь, слышишь?
Он наклонился и быстро поцеловал меня в лоб. Скрывать наши отношения было бессмысленно. Да я и не хотела их утаивать на самом деле. Пусть весь мир знает, что мы вместе…
— Я люблю тебя…
Это были его последние слова в этот день. Я едва не задохнулась от желания броситься ему на грудь. Закричать, остановить. Но знала — нельзя. Он всё делает правильно. Он идёт, чтобы вернуть нам свободу и наказать лжецов. Но как же это больно!
Его люди — двое из солдат, оставшихся в охране — тут же подошли ко мне. Один завёл в поместье Алешу и Наташу. Другой кивнул Валентину, доказывая свою верность.
— Мы поедем с вами, госпожа, — тихо сказал последний, молодой парень с ясным, открытым лицом. — Командир приказал позаботиться о вас ценой собственной жизни. Значит, вы под абсолютной защитой.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Только крепче прижала к себе Олечку, которая, кажется, поняла, что Валентин уходит, и уже начинала всхлипывать.
