Захар наблюдал за нами с мерзкой, липкой ухмылкой, которая не сулила ничего хорошего. Его взгляд задержался на мне с ядовитым предвкушением.
В это время солдаты попытались связать руки Валентину, но он не дался. Когда же он двинул пару раз в челюсть одному из них, его оставили в покое, только заставили забраться на чужого коня.
Захар сделал несколько шагов ко мне.
— Ну что ж, Анастасия, — проворковал он отвратительно приторным тоном. — Кажется, снова ты осталась одна. Вот ведь ирония, правда? Не бойся, я присмотрю за тобой… рано или поздно.
Мне стало жутко. По-настоящему жутко. Аж холодом обдало с головы до пят. Я, конечно же, не ответила. Просто смотрела ему в глаза с вызовом, которого внутри не чувствовала. Развернулась и ушла в дом, чтобы больше не видеть эту мерзкую, самодовольную физиономию…
* * *
— Ульяна, — голос мой дрожал. — Собираем вещи. Быстро! Мы уезжаем немедленно.
— Но, госпожа, я…
— Быстро, — повторила я. — Только самое нужное. Еду, воду, тёплые вещи детям. Мы не можем оставаться здесь ни одной лишней минуты.
К счастью, Ульяна больше не стала спорить. Через несколько минут по дому уже бегали все. Мы собирали мешки, клали в корзины то, что могли унести. Стук, шаги и голоса — всё слилось в один гул, от которого немного трещала голова.
Я снова вышла на крыльцо, вглядываясь вдаль, куда увезли Валентина. Сердце сжималось от боли. Я не плакала. Сейчас было не до слёз. Сейчас нужно было позаботиться о детях и о собственной безопасности. Но внутри всё стенало. Если бы я могла взлететь в небо и изменить судьбу, я бы взлетела, чтобы вытащить Валентина из беды.
Но подобных сил не было.
Боже, защити его и приведи обратно. К нам. Ко мне. Прошу Тебя!
А пока… я буду сильной. И я тоже буду бороться. Ради него. Ради всех нас…
* * *
Солдаты навьючили лошадей. Мы с детьми забежали в дом, чтобы в последний раз оглядеть всё, что можно. В этот момент снаружи послышались крики и лязг оружия. Я обомлела. Что происходит? Запаниковала, но успела дрожащим голосом шепнуть Алеше:
— В подвал, скорее! Ульяна, иди с ними.
Служанка не решилась спорить. Однако я сама не стала прятаться. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Мысли лихорадочно метались. Нужно срочно что-то предпринять. Отвлечь тех, кто снова напал на нас…
Дверь распахнулась, и в холл вбежал Захар. С его меча капала кровь, и я поняла, что он… убил наших охранников. Пошатнулась. Господи, он ведь должен быть далеко! Неужели мы опоздали?
— Как мило! — протянул мужчина, осклабившись. — Ты вышла меня встречать, Настенька? Прекрасно! Я знал, что ты давно мечтала избавиться от этого подонка Валентина. Наконец-то мы воссоединимся, не так ли? Ты ведь скучала по мне, надеюсь?
Я невольно отступила назад, с трудом переваривая то, что он плёл. О чем он вообще? Или это просто несуразный трёп сумасшедшего?
Видя, что я смотрю на него с отвращением, Захар выпрямился, небрежно вытер оружие о ближайшую портьеру и уже с холодной усмешкой произнес:
— Теперь-то ты скажешь своим детям, кто их настоящий отец? Елисей мертв, так что… больше нет смысла этого скрывать, не так ли, дорогая?
Меня едва не стошнило от дикой догадки…
Глава 44. Справились…
Захар схватил меня резко, да с такой силой, что я вскрикнула. Как он оказался так близко — я даже не поняла. Попыталась инстинктивно вырваться, но хватка оказалась железной, словно вцепился не человек, а хищник.
Потащил меня по коридору. Я спотыкалась, пыталась замедлить шаг, но молчала, чтобы не испугать детей.
Он втолкнул меня в столовую. В нашу любимую столовую.
Светлая, просторная комната с высокими окнами и скатертью, ещё хранящей следы недавних семейных обедов, вызвала у меня дикое чувство ужаса. Здесь мы пили чай с Олечкой, ели пироги с Алёшей. Здесь Валентин чинил сломанный стул, рассказывал, как в детстве не раз попадал впросак. Совсем недавно в этой комнате царили жизнь, тепло и смех.
А теперь я чувствовала мерзкие пальцы на своем запястье…
Мужчина захлопнул за собой дверь и отпустил меня так резко, что я едва не упала. Отшатнулась к стене и, стараясь дышать ровно, обвела взглядом комнату. Может, найдётся что-то, что сгодится в качестве оружия? Но ничего подходящего не было. Разве что попытаться огреть стулом или схватить канделябр…
— Страшно? — насмешливо бросил он, подходя ближе.
Глаза Захара горели, губы были изогнуты в коварной полуулыбке.
— А зря. Я ведь пришёл забрать только то, что принадлежит мне.
— Что ты имеешь в виду? — выдавила из себя. Горло оказалось пересохшим, язык прилипал к нёбу.
— А ты не догадалась? — он похабно хмыкнул, развернулся и стал неторопливо прохаживаться по комнате, будто любуясь моей участью загнанной жертвы.
Резко замер и ухмыльнулся снова.
— Дети. Они мои, Настя. Моё продолжение, моя кровь, мои наследники. Всё наконец-то встало на свои места. Теперь уж ты должна это признать…
Я застыла. Значит, это правда! Дикая, страшная правда…
— О, не говори, что ты забыла об этом, — притворно оскорбился Захар. — Мы ведь с тобой провели так много прекрасных ночей вместе. Этот олух Елисей так и не смог заделать тебе детей, а я вот справился. Однако… теперь его нет. Братец благополучно канул в лету…
Захар рассмеялся, а я вытаращила глаза.
— Это ты убил его, — выдохнула ошеломленно, только сейчас поняв главное. — Ты убил собственного брата!
— Ишь, какая догадливая! — ещё громче захохотал этот монстр. — Да, он давно был поперёк горла. Всё время кичился, что выше меня. Постоянно искал возможность контролировать. Но нет, милая, я ждал. Долго ждал — и дождался. Сперва я обошёл его в том, что заделал тебе детей, а он, идиот, растил их как своих. Правда, был момент, когда он почти догадался о подмене. Но я устроил всё так, что эту догадку опровергли… А теперь очень кстати подвернулся этот, как его там… Валентин, — Захар произнёс дорогое для меня имя с невероятным презрением. — Как удачно он вступился за тебя и угрожал моему брату! Подставить его было проще простого…
Меня затрясло. Я прижала руки к груди, чтобы Захар не увидел дрожи. Но сердце колотилось так бешено и отчаянно, что я готова была хлопнуться в обморок.
— Ты чудовище, — прошептала я.
— Нет, Настенька, — голос мужчины стал низким и угрожающим. — Я простой, но очень предприимчивый человек. Я тот, кто берёт своё назад. Теперь у меня есть всё необходимое для прекрасной жизни. Ты, дети, свобода от Елисея, Валентин — в цепях. И никто больше не помешает мне делать то, что я пожелаю!
Он начал подходить ближе, а я отступала, но буквально через один шаг за спиной оказалось препятствие.
— Ольгу, — продолжил он, будто не замечая моего отчаянного состояния, — я выдам за княжеского сына. Надеюсь, княжич сумеет оценить такую жемчужину. А Алёшку научу не быть слюнтяем. Сделаю из него настоящего хищника, который уничтожит каждого на своём пути. А вот тебя, Настя…
Он коснулся моего плеча, и я вздрогнула.
— Тебя я оставлю под своим крылом. Буду наслаждаться своей безграничной властью над тобой. Разодену в шелка, если захочешь. Ты станешь моей самой любимой игрушкой. Это не значит, что не будет других развлечений, но мне будет приятно видеть мать своих детей, такую благонравную и аристократичную, в своём собственном доме. Будешь украшением моей коллекции.
Он расхохотался как безумный.
— Никогда… — прохрипела я.
Но Захар не дал мне закончить.
— Если ты, конечно, пожелаешь, потом я отпущу тебя. Без детей, естественно. Уйдёшь на все четыре стороны. Но перед этим достаточно долго поползаешь у моих ног… голышом.
Он смеялся долго, с превеликим удовольствием. И я чувствовала — скоро мне наступит конец. Если я не найду способа…
Он ещё более безумен, чем Елисей. Гораздо более безумен. Мне казалось, что я уже свободна. Что мы с Валентином победили.
