Духолов (СИ) - Ступников Виктор

Я подхватил храпящего мастера под мышки, рывком поднял и взвалил на себя. Велес обмяк, превратившись в безвольный куль с песком. Мышцы спины туго натянулись, а колени коротко хрустнули под двойным весом, когда я двинулся сквозь толпу к выходу. И правда что-ли немного мешки потаскать, мышц поднабрать…?

На улице ночной холод приятно обжёг влажную от пота шею. Вдохнув свежий воздух, я высмотрел у обочины дремавшего возницу с пустой телегой. Пять медных кругляшей перекочевали в чужую ладонь. Я свалил спящего резчика на колючую солому, запрыгнул следом и привалился к борту. Деревянные колёса застучали по брусчатке, увозя нас к мастерской. Глубоко за пазухой, плотно прижатый к телу, лежал свежеиспечённый мандат.

Возница притормозил у знакомого крыльца. Я стянул обмякшего Велеса с соломы, и плечи ожидаемо тут же заныли от резкого рывка.

Кое-как дотащил мастера до его каморки, перевалил тяжелое тело на топчан. Велес тут же пустил густую слюну в подушку и захрапел.

Я вернулся в мастерскую, задвинул тяжёлый железный засов на входной двери и с трудом дополз до лежанки у остывшей печи. После чего рухнул на доски прямо в одежде и провалился в глухой сон.

Утро началось с жалобного мычания.

Я открыл глаза. Солнечный свет уже пробивался сквозь мутное стекло окна. За занавеской каморки кто-то страдальчески ворочался. Я сел на лежанке, разминая затёкшую шею. В горле пересохло от печной золы.

Велес выполз из своего обиталища, держась обеими ладонями за виски.

— Воды, — просипел мастер. — Лука, будь другом…

Мастер тяжело опустился на ближайший табурет всем видом показывая что в ближайшее время с места не сдвинется.

Я зачерпнул ледяной воды из ведра, подал ему полный ковш. Велес жадно припал к краю, проливая капли на всклокоченную бороду.

Снаружи раздался тяжёлый, скрежещущий грохот. Дверь лавки содрогнулась от удара, с полок посыпалась мелкая щепа и опилки.

— Лука! Открывай! — донёсся с улицы приглушённый бас Брана.

Я шагнул к выходу и откинул засов. На пороге стоял наш здоровяк. Лицо его покрывала блестящая плёнка пота, грудь ходила ходуном. На правом плече он удерживал здоровенную деревянную колонну.

Бран шагнул внутрь и с натужным выдохом сбросил груз на пол.

Половицы жалобно треснули, в воздух взметнулось облако серой пыли, а в нос тут же ударил густой, въедливый запах речной тины, мокрой гнили и старой ржавчины.

— Нашёл! — Бран утёр лоб тыльной стороной ладони. — Всю ночь бродил, все Щепки обошёл, и даже дальше. У заброшенной пристани выторговал за три медяка у какого-то рыбака. Железная лиственница!

Я опустился на корточки перед добычей.

Это была старая мостовая свая. Повидавшая на своём веку сотни паводков и тысячи сапог. Я провёл пальцем по её краю. Влажная, склизкая труха забилась под ноготь. Дерево щетинилось погнутыми гвоздями, ржавыми железными скобами и толстым слоем высохших водорослей.

— Это лиственница, — признал я, поднимаясь на ноги. — Только чистить и пилить эту махину мы будем целую неделю. И это ещё если повезёт.

Велес оторвался от ковша, сфокусировал мутный взгляд на свае и тихо застонал.

— Инструмент угробим на первых же гвоздях, — мастер обхватил голову руками.

— А живой древесины внутри останется очень мало, — закончил я мысль. — Нам в любом случае не хватит рабочего материала.

Улыбка медленно сползла с лица Брана. Здоровяк виновато опустил плечи, разглядывая принесённый мусор. Ночная пробежка по частникам дала закономерный итог.

Я тяжело выдохнул, разминая затёкшую шею. В груди от скопившейся пыли неприятно свербило.

— Ладно, все молодцы, — сказал я, обходя грязную сваю. — В любом случае материалы пусть будут, в хозяйстве пригодятся, когда лавку отбить сумеем. Но скалки и гнилой деревяшки нам недостаточно. Пришло время идти к Воронам! Точнее, к Вороне, и стребовать с неё долги.

Бран расплылся в зубастой улыбке, разминая огромные кулаки. Хруст суставов гулко разнёсся по мастерской.

— Выщипать из неё пару перьев, ага!

— Главное, в её присутствии так не шути, дуболом, — просипел Велес и страдальчески поморщился, прижимая ладони к вискам. — И вообще молчи, пусть лучше Лука говорит. А я пока тут… лавку буду охранять.

С этими словами мастер с трудом оторвал себя от табурета. Шаркающей походкой он побрёл обратно к себе в каморку. У самой занавески Велес остановился, потянулся до хруста в пояснице и громко скомандовал пустому углу:

— Ну, за работу!

Раздался скрип промятого топчана. Спустя секунду из-за шторки донёсся ровный, заливистый храп.

Я хмыкнул и похлопал внутренний карман куртки. Сложенный пергамент с настоящей сургучной печатью Вивальда на месте, фальшивый мандат Торгового Кольца ждёт своего часа.

— Пошли, здоровяк, — я хлопнул напарника по плечу. — Будешь у меня сегодня за старшего грузчика.

Мы вышли из мастерской на залитую солнцем улицу. Я плотнее прикрыл за собой дверь и поправил лямку сумки. Привычно скользнул взглядом по крышам, прикидывая маршрут для прыжков, но перевёл глаза на дорогу.

— Своим ходом пойдём, по дороге, — бросил я Брану, шагая по утоптанной глине переулка. — Для разнообразия можно и так прогуляться. Не бросать же тебя внизу.

— Эх, я бы тоже хотел уметь по крышам бегать! — Бран с тоской посмотрел на рыжую черепицу ближайшего дома. — Научи, а?

Я остановился и окинул напарника взглядом от макушки до тяжелых сапог. Прошелся глазами обратно, оценивая пудовые кулаки и массивную грудную клетку.

— Не завидую я крышам, если ты серьёзно, — хмыкнул я. — Но если хочешь, как-нибудь потом можем попробовать. А сейчас ты мне нужен целый, с непереломанными костями. Так что пошли. Солнце уже высоко, а у нас последний день, чтобы поймать Ворону в её гнезде.

Мы зашагали дальше, к складам. Утренняя прохлада быстро уступала место жаре. Солнце ощутимо припекало затылок через плотную ткань куртки. В горле оседала поднятая проезжающими телегами мелкая пыль.

Южные Склады Дома Воронов возвышались за крепкой каменной оградой. У широких створок ворот дежурила стража. Двое рослых парней в тёмной униформе цепко осматривали улицу, перехватывая древки алебард.

Я выровнял дыхание. Сбросил с лица все эмоции, расслабил челюсть. Бран навис за моей спиной глухой, широкой скалой. Здоровяк тяжело сопел и переступал с ноги на ногу. Тяжелая поступь напарника добавляла нашему визиту нужного веса.

Мы двинулись прямо к входу.

Алебарды скрестились перед моей грудью. Древки стукнулись друг о друга с сухим деревянным лязгом.

— Посторонним ходу нет, — отрезал правый стражник.

Мои пальцы нырнули во внутренний карман куртки. Они нащупали сложенный пергамент, вытянули его наружу. Я развернул лист резким движением и ткнул им прямо в лицо охраннику. Сургучная печать с гербом Торгового Кольца блеснула на свету. Застывший воск неприятно холодил подушечку моего большого пальца.

— Изъятие древесины, — я чеканил слова, не отводя взгляда от лица гвардейца. — Мы забираем один чурбак железной лиственницы.

Гвардеец моргнул. Его взгляд скользнул по кривым строчкам, но намертво вцепился в багровую бляху сургуча. Парни они были простые, и с первого взгляда распознали, что печать настоящая, дорогая, с личным вензелем. Такую на Косом Рынке не подделаешь.

— Торговое Кольцо, значит… — пробормотал охранник, опуская алебарду на пол-ладони и переглядываясь с напарником. Второй охранник неуверенно пожал плечами и кивнул в сторону двора.

— Вы это… погодьте тут, — правый охранник попятился. — Я сейчас. За управляющим. Без начальства мы со склада ничего не выдаём.

Гвардеец развернулся и побежал рысцой вглубь территории, придерживая брякающее снаряжение. Левый остался стоять, нервно переминаясь с ноги на ногу и стараясь не смотреть в глаза нависшему над ним Брану.

Ждать пришлось недолго.

Со стороны конторы послышались быстрые, легкие шаги. На мощенный двор вышла Эвелина. Сегодня на ней не было ни шелков, ни походных плащей — строгий тёмный костюм для утренних проверок сидел идеально. Волосы туго стянуты на затылке. Никаких украшений, только холодный блеск пуговиц.