Шестеренки и заклинания (ЛП) - Тома Адриен

Сети в испуге проснулись: изо всех окон лилось оранжевое свечение свечей и масляных ламп. Голубой рассеянный свет от немногочисленных арканиумных уличных фонарей был перекрыт сиянием внушительных механических фар, установленных на крышах других автоколясок, которые мощными белыми лучами водили вдоль изъеденных проказой строений района, заставляя все недостатки исчезнуть в их слепящем свете.

Гризе припомнилось ощущение пустоты, которое она испытала, когда они пересекали Селумбр, и она вдруг поняла, чего не хватало в этом пейзаже: Медной стражи. За все время, пока они мчались по улицам города, они ни разу не свернули, потому что не повстречались ни с одним стражником.

Причина оказалась проста: они все были там.

Мятежный квартал патрулировался целым полком дозорных, бок о бок людьми и автоматами. Некоторые из них, похоже, занимались тем, что не позволяли людям выйти на улицу, в то время как другие группы выламывали двери домов и врывались внутрь, чтобы через несколько мгновений вытолкать оттуда перед собой нескольких закованных в наручники людей, которые кричали и сопротивлялись.

Чуть дальше две шеренги офицеров образовали кордон безопасности вокруг входа в катакомбы, из которых тянулись непрерывной вереницей воры, нищие, вольные автоматы и ревокаторы. Как только они выходили из канализации, их запястья и лодыжки сковывали тяжелыми цепями, и уводили их, двигающихся мелкими нелепыми шагами, теряющих на каждом шагу равновесие, к тюремным автоколяскам.

В цепочке заключенных Гриза с замиранием сердца узнала Либера. Молодой огненноволосый красавец старался держаться храбро и даже стал напевать первый куплет революционной песни. Констебль тут же заставил его замолчать, ударив в живот. Либер согнулся вдвое, задыхаясь, и сплюнул немного крови. Механистке пришлось прикусить губу, чтобы не вскрикнуть.

Мгновением позже из канализации появилась Сяоми в окружении группы меньших магов. Их конвоировала к автоколяске целая когорта Государственных эзотериков в фиолетовых мундирах, специально откомандированных из имперской армии для очистки Сетей от адептов Темных искусств. Кожу большинства пленников покрывали черные полосы — результат заклинаний, которые пришлось пустить в ход против них имперским магам. Сяоми брела оборванная и растрепанная, а ее левый глаз украшал внушительный фиолетовый синяк. Она, похоже, не могла толком идти сама: ее безжалостно волокли за собой двое эзотериков, шедших по бокам от нее. Голова ее слегка болталась  на ходу, а изо рта потихоньку текла слюна, как будто с размаху оглоушили заклинанием дезориентации.

Гриза почувствовала, как рядом с ней напрягся Сирус.

Внезапно один из автоматов Стража развернулся в их сторону. Сердце у Гризы так и подпрыгнуло, она схватила Сируса за руку, повернулась и побежала в переулки. За их спинами раздавались тревожные крики, а по булыжникам застучали шаги преследующих их стражников.

Несмотря на ужас, леденящий живот, механистка вспомнила то, что успела узнать об этом районе, и тащила Сируса за собой, пока не добралась до массивных зарослей ежевики, заполонивших бóльшую часть глухого переулка.

— Сюда! — выдохнула она, подталкивая волшебника вперед. — Быстрее!

Сирус и Гриза осторожно скользнули за колючие лианы, скрывавшие узкое отверстие в стене. Они оказались в небольшом грязном дворике с утоптанной землей и остатками битой плитки, окаймленном высоким забором, который изъел колючий плющ, с ржавыми воротами, едва различимыми под зарослями.

— Откуда ты знаешь об этом месте? — ошеломленно пробормотал Сирус.

— Мне его Либер показывал. Он сказал, что это одно из лучших убежищ в Сетях, но теперь им мало кто пользуется. Слишком опасно.

Действительно, в центре двора возвышалось внушающее опасения каменное строение, высокое и сужающееся, с остроконечной крышей. Это была старая часовая башня Сетей, за которой власти Селумбра давно забросили следить.

Внушительные механические часы давно исчезли, их медные и бронзовые детали разграбили несколько поколений мародеров, а здание, на котором они когда-то высились, казалось, вот-вот развалится. Несколько участков стены уже рухнули, обнажив необычный остов из ржавых балок. Во дворе громоздились груды кирпичных осколков. Либер был прав: это опасное место, способное обвалиться в любой момент.

Однако сегодняшнюю ночь оно должно было выстоять.

Гриза и Сирус толкнули разбухшую от сырости дверь и вошли в древнее здание.

Гриза сразу же заметила в углу комнаты кипу выцветших газет. Она осторожно положила туда бессознательного фамильяра. Сирус наложил еще несколько исцеляющих заклинаний, надеясь, что на этот раз неподвижность кота не позволит ранам открыться вновь.

— Я... я больше ничего не могу сделать, — пробормотал он, задыхаясь. — Я... я не знаю, что... мне...

Юный волшебник выглядел совершенно потерянным. Гриза еще не видела его таким растерянным, и у нее сжалось сердце. Она попыталась заставить его думать о чем-нибудь другом, чтобы хоть ненадолго отвлечься от волнения за своего фамильяра.

— Я не видела Паучихи в цепочке заключенных, выводимых из канализации, — сказала она. — А ты?

Сирус хлопнул ресницами и сглотнул, приходя в какое-то подобие осмысленности.

— Я тоже, — пробормотал он. — Надеюсь... надеюсь, она сбежала.

— С вершины часов должен открываться хороший обзор окрестностей, — предложила Гриза. — Если отодвинуть доски, закрывающие место, где раньше стояли часы, можно увидеть Виселичную площадь, улицу Черной Бухты и Туманный переулок, а заодно пустырь в Кардинальском тупике.

— Четыре входа в канализацию, — согласился Сирус. — Хорошая мысль. Идем.

Подростки осторожно поднялись по шатким ступенькам заброшенной башни и повозились с почерневшими деревянными досками, закрывавшими огромное круглое отверстие, в котором некогда находился циферблат часов.

Виселичную площадь и Туманный переулок почти полностью скрывала дымная завеса. Они лишь различали несколько размытых силуэтов, не в силах определить, были ли это патрули стражников, или воры, совершающие побег, или новая вереница заключенных, которых вели к бронеавтоколяскам. С другой стороны, хорошо просматривался тупик Черной Бухты. В дальнем конце его стоял заброшенный дом, через подвал которого они впервые попали в логово Паучихи.

Сердце у Гризы упало: тупик кишел стражниками, дверь в заброшенный дом была выбита, и еще одна шеренга хмурых заключенных двигалась навстречу своим камерам.

— О нет! — прошептал Сирус. — Смотри!

Механистка перевела взгляд на заросший колючками пустырь прямо под старой часовой башней и почувствовала, как замерло в ее груди дыхание. Из катакомб только что вышла Паучиха на прицеле у целой роты стражников. Лицо грузной воровки распухло, а несколько трубок в полумаске были вырваны, и по широким плечам разливалась фиолетово-серебристая жидкость. Но самым отвратительным было не это: людьми, которые только что вывели ее из логова, были не кто иные, как...

— Агенты Тайной полиции! — выдохнула Гриза. — Они пришли освобождать Брена Баликста!

— По-моему, все гораздо хуже, — проворчал Сирус. — У меня такое впечатление, что они поздравляют друг друга, как будто... как будто им что-то удалось.

Механистка подняла брови. В самом деле, Бас одобрительно положил руку Брену Баликсту на плечо, а Акцент и Вата широко улыбались. На лице бывшего заключенного, между тем, читалось не облегчение пленника, кого только что освободили, а высокомерное самодовольство человека, который только что блестяще справился с заданием.

— Ты думаешь, что... что они планировали, что Кэс захватит одного из них?

— Они устроили для нее ловушку, — согласился Сирус. — Баликст позволил себя захватить.

— Зачем бы ему это делать? — пробормотала Гриза, сбитая с толку.

Сирус приложил палец к губам и указал на разворачивающуюся перед ними сцену. Брен Баликст громко и весело разговаривал со своими товарищами: прислушавшись, они, возможно, уловили бы несколько слов.