Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

— Прости меня еще раз, — Лураций обнял ее, уводя еще дальше за повозки, чтобы их точно никто не видел. — У меня и в мыслях не было, что тебе так важно попрощаться со мной на эти дни.

— Важно… — госпожа Диорич коротко поцеловала его, и они с минуту молчали просто прижавшись друг к другу. Затем Эриса решилась сказать то, что беспокоило ее: — Помнишь, ты как-то говорил, что не ревнив и… — она замялась, пыталась подобрать более правильные слова.

— Конечно, моя госпожа Диорич, — отозвался Лураций вполне догадываясь, о чем она хочет сказать. — Я же понимаю, что ты молода. Ты очень страстна и тебе нужно больше, чем увы могу дать я. Пусть это не заботит тебя. Играй с другими мужчинами, если тебе захочется.

— Я сейчас не об этом, — Эриса вздохнула и немного освободилась от его рук.

— А о чем? — теперь господин Гюи понимал, что он ее не понимает.

— О том, мой мальчик… О том, что я боюсь…, боюсь, что начинаю любить тебя по-настоящему. И еще о том, что я не могу как ты. Не могу себя побороть. Я очень ревнива, и если ты будешь развлекаться там с какими-нибудь куртизанками, то я буду беситься, — стануэсса думала об этом по дороге в порт и некоторое время думала об этом вчера. — Ведь ты же привык окружать себя разными женщинами. Привык купаться в их любви, необычных шалостях с ними. Я догадываюсь, как было до меня. Эти нефритовые фаллосы в твоем доме, тайсимское волшебное… Всякие постельные хитрости… И теперь ты уплываешь на много дней. Другой город — другие соблазны. Лураций, дорогой мой, меня это правда беспокоит.

— Боги! Как это лестно от тебя слышать! — Лураций расхохотался, потом прижал спиной к повозке и жарко поцеловал.

— Лураций, ты смеешься и не понимаешь! Меня это правда сводит с ума! — возмутилась она, краснея.

— Хочешь, я поклянусь перед богами, что обойдусь без… без этого самого? — его темные глаза были полны тепла.

— Да, очень хочу! И, скажи, ты примешь такое возмутительное неравенство между нами? Примешь, что мне можно все, а тебе ничего? — с тенью сомнения спросила арленсийка.

— Клянусь тебе! Клянусь перед богами, я не изменю тебе! После всего что было, мне не нужны другие женщины. Мне достаточно тебя и больше совсем, совсем ничего не надо. Пожалуйста верь мне, моя девочка! — он улыбнулся и тронул пальцем ее носик. — Ты меня насытила так, что я просто не смогу и не захочу думать ни о какой другой.

— Странный ты человек, мой дорогой мальчик. Я тебя люблю, Лураций, — она прижалась к нему всем телом, слушая стук его сердца и стиснув зубками его воротник. — А хочешь я легко решу проблему с этим плаваньем? Есть способ. Прикажу вауруху Сармерсу отнести тебя в Хархум, чтобы ты быстрее решил свои дела?

— Нет! — решительно отверг ростовщик. — И знаешь почему? Потому, что после того, как появилась ты, я стал очень дорожить своей жизнью, — он рассмеялся. — Да, да! Моя жизнь обрела много смысла. Наполнилась до сих пор неведомыми, волшебными вкусами. Я очень не хочу рисковать собой, пока рядом со мной есть ты.

— Ты трус и шетов подхалим! — пришла очередь Эрисы рассмеяться. — Знаешь, чего я сейчас очень хочу? — стануэсса подняла к Лурацию глаза, одновременно ее ладонь скользнула между его ног. — Чтобы ты меня взял как женщину. Чтобы ты меня трахнул! Сейчас!

— Ты сумасшедшая! — господин Гюи почувствовал, как наливается силой его член в ее нежной ладошке.

— Я стану сумасшедшей, потому что мне будет тебя не хватать, — стануэсса чувствовала, как приятно подрагивает его возбужденный отросток.

— У тебя еще есть Кюрай, — прошептал он, борясь с желанием набросится на возлюбленную прямо здесь, у причала.

— Не говори мне о нем! Не хочу ничего о нем знать! — отрезала арленсийка.

— Еще у тебя есть Боду Бодху и Дуи Марчу, — прошептал он, щипнув губами мочку ее ушка.

— Подлый старикашка! Потешаешься? — она сильнее сжала его твердый отросток.

— Нет, я серьезно. Сходи в халфийские бани, — Лураций поцеловал ее в губы. — Мое тебе благословление, если сама хочешь этого.

— Я тебя хочу! — проговорила она, когда их губы разъединились.

— До отплытия «Ликруззы» не больше часа. Мы должны успеть покинуть гавань пока светло. Здесь есть портовая таверна, но она грязная, — начал рассуждать ростовщик. — Пойти в «Сытый Капитан»?

— Это далеко и долго. Идем! — Эриса отпустила его член и потянула за руку.

Они обошли корзины с грузом и начали подниматься по сходням на «Ликруззу».

— У меня нет своей каюты. Каюта общая! — возразил господин Гюи.

— Это не важно, — отозвалась арленсийка.

Они прошли по палубе до второй мачты и спустились по лестнице в трюм, почти заполненный грузом. Людей здесь не было, если не считать трех такелажников, крепивших что-то в дальнем конце судна.

Завидев в полумраке мягкие с виду тюки, Эриса устремилась туда, увлекая за собой ростовщика. И уже здесь господин Гюи проявил свой мужской напор. Стануэсса тихонько взвизгнула, когда он придавил ее своим телом и добрался до вожделенной щелочки.

— Только не кричи! — прошептал Лураций, прикрывая ей рот свободной ладонью. — Сбежится вся команда.

— Не любишь зрителей? — стануэсса слегка укусила его руку и подогнула ножки. Что-то тверденькое ткнулась туда, где было очень влажно и тепло. — О, дорогой мой! — она вся задрожала от его волшебного проникновения. — Люблю тебя! — Эриса старались найти его губы своими. От кольца пошла такая сильная вибрация, что стануэссу бросило в жар, и сознание заволокло теплой густой пеленой. За ней не было больше ни одной мысли — только безумные ощущения.

Госпожа Диорич стояла на пристани, пока «Ликрузза» не скрылась за мысом. Солнце золотило ленивые воды гавани под вечер полной рыбацких лодок, и дул приятный западный бриз. При всем этом было как-то пусто и грустно. Хотелось разжечь курительную трубку — подарок Лурация, однако, вокруг было слишком много посторонних, и стануэсса не решилась. Наверное, сейчас самое время было сходить в оружейную лавку Джонохана. Так она и поступила, зашагав к началу узкой улочки, ведущей к Нижнему городу и району мастеровых.

Глава 18. Сердце волчицы

Дом господина Джонохана весьма выделялась в этом районе среди мастерских, разных лавок, складов и лачуг рабочего люда. Он возвышался аж в три этажа, сложенный из желто-серого горхуского камня, с портиком у входа и четырьмя колоннами. И даже со своим гербом на красном полотнище, свисавшим со второго этажа. На первом этаже сего приметного на весь район дома располагалась та самая оружейная лавка, достаточно известная в городе и приносившая владельцу немалый доход. Ведь времена в Эстерате, да и всем Аютане беспокойные, и, разумеется, хорошее оружие теперь в цене. Утром и днем к господину Джонохану, как правило, заглядывало много покупателей. Бывало так, что приходилось привлекать в помощники сына. А вот под вечер, ближе к сумеркам сюда уже не заглядывал никто. Вероятно потому, что припортовый район и улицы возле мастеровых, имели дурную славу: каждое утро обнаруживалось чье-нибудь тело с перерезанным горлом и срезанным с пояса кошельком, а то сразу с несколько тел, оставшихся от какой-нибудь слишком буйно повеселившейся компании. Когда дверь в оружейную лавку открылась и в нее вошла молодая женщина у господина Джонохана даже челюсть отвисла от изумления. Женщина в оружейной лавке да в это время?! Тем более северянка! Наверное, с Арленсии. Вдобавок так стройна, хороша собой! Он даже вышел из-за прилавка, чтобы угодить гостье и понять, что же такое привело ее сюда под вечер. Первой мыслью было, что она заблудилась, гуляя от порта или за ней пустился кто-нибудь из местных, и она, спасаясь, нырнула в его лавку. Что ж, он мог помочь, крикнуть своих вооруженных прислужников, которые всегда были начеку.

— У вас все хорошо, госпожа? — поинтересовался он.

— Госпожа Аленсия. Из Арленсии, — представилась стануэсса. — Вы, как я понимаю хозяин этих прекрасных штучек, — она махнула рукой на витрину, поблёскивающую стальными и черно-бронзовыми лезвиями, — господин Джонохан, верно?