Госпожа из Арленсии. Дилогия (СИ) - Моури Эрли

— Именно так, — аютанец помял курчавую бороду. Телохранитель, рослый, темнокожий, высунувшийся было из двери во внутренние покои, тут же исчез, после небрежного знака руки хозяина.

— С чего вы взяли, будто у меня не все хорошо? Разве я дурно выгляжу? — Эриса улыбнулась, подходя к прилавку. Здесь было больше света: аютанец мог лучше разглядеть ее, а она то, что было на прилавке и витрине на простенке.

— Напротив, выглядите слишком хорошо для этих мест. Но женщина, арленсийка под вечер в моей лавке. Я же торгую не хлебом с финиками, — Джонохан улыбнулся, из-за шрама на щеке, скрытого наполовину бородой, улыбка получилось не слишком доброй. — А теперь удивите меня чтоб я в обморок грохнулся — скажите, что вам нужно оружие.

— Какая проницательность! Подстелите что-нибудь, что б не громко было падать. Да, да, не хлеб и не финики, а просто оружие. Говорят, у вас здесь неспокойно, как стемнеет, — Эриса тоже улыбнулась, и тоже постаралась сделать улыбку опасной, как у волчицы, и у нее даже получилось. И она добавила. — Верно, господин, мне нужно оружие.

— А для чего? — аютанец все ж не упал, взамен улыбка стала шире, показались его желтоватые зубы, та часть, которая осталась за годы его непростого ремесла.

— Иногда мне встречаются люди, которых хочется убить. Вот именно для этого, — пояснила госпожа Диорич и решила перейти ближе к делу. — В общем, нужен нож. Не кухонный, разумеется. А лучше кинжал. Какой-нибудь недлинный баллок, чтобы с удобством носить на поясе. И чтоб не слишком бросался в глаза. Желательно из стейнландской стали. А еще желательно, выкованный в Олбрине. Что-нибудь этакое по моим деньгам. Без украшений, золота, камешком. Что-то очень практичное. Не дорогое, но очень сильно хорошее.

— Госпожа! Вы изумляете! — искренне удивился лавочник, вытаращив черные блестящие глаза. — Кто бы мог подумать, что такая юная, милая дама смыслит в оружии.

— Что вы, я не знаток, — Эриса небрежно махнула рукой. — Просто элементарная грамотность И еще мне бы так, чтобы уложиться в салемов триста — триста пятьдесят, — стануэсса перевела взгляд на витрину справа, где на черном бархате было на выбор десятка три добротных разноразмерных ножей и кинжалов. Верхние, явно дорогие, украшенные серебром, инкрустированные ярко-сиреневыми аметистами, турмалинами, восхитительно-зелеными хризолитами.

— Салемов триста пятьдесят… — задумчиво протянул аютанец. — Увы, увы, милая госпожа, при всем потрясении вами, за такую цену кинжал, кованный в Олбрине, просто не бывает. Даже плохонького ножа олбринского за три с полтиной сотни не купишь. Времена такие. Эти шетовы дети с Запада возгордились и очень дорожат своей ковкой.

— Только триста пятьдесят. У меня нет больше с собой. Давайте тогда в сторону жадный Олбрин. Что можете предложить на эту сумму? — Эриса перевела взгляд на соседнюю витрину, но там было лишь несколько изящно изогнутых сабель, скимитар с диким изгибом и широким лезвием, короткие и полуторные мечи — все то, что слишком громоздкое, тяжелое для нежной женской руки. Такое ей точно не потребуется.

— Ну ладно, если подумать… — он, в самом деле думая, барабанил пальцами по прилавку, — есть у меня кое-что под ваш запрос, но, с маленькой оговоркой: сталь не стейнладская. Сейчас покажу, — хозяин удалился и несколько минут ковырялся за дверью на стеллаже. Потом вернулся, разворачивая сверток плотной льняной ткани. — Вот это, — лавочник явил на свет небольшой баллок с узким лезвием и ребристой рукоятью довольно изящной работы. — Этот отдам за триста.

Эриса взяла его, взвешивая в руке, стараясь понять, насколько кинжал удобен ей. Рукоять все-таки была великовата для небольшой ладони, но, увы, оружие обычно делается для мужчин. Для женщин только на заказ. Лезвие очень острое, в меру длинное, тускло поблескивало каким-то опасным холодом. И еще интересная особенность: клинок имел с десяток глубоких зазубрин там, где лезвие соединялось с рукоятью. Возможно, это могло стать полезным, если потребуется, что-то перепилить. Сталь в самом деле была хорошая — звонкая. Стануэсса определила это, щелкнув по лезвию ногтем и прислушавшись — так учил отец. Арленсийка представила, если этот баллок с силой вогнать в грудь не слишком тучного человека, то кончик клинка вполне может вылезти из спины несчастного — а это же хорошо.

— За триста пятьдесят и хорошие ножные в придачу договоримся? — госпожа Диорич мило прищурилась, поглядывая на хозяина. Возьмет она его. Волгарт с ним, что он совсем не то, чего хотелось. Деньги у нее, конечно, имелись еще дома в сундучке, и можно было выбрать клинок более интересный, если прийти завтра с более тугим кошельком. Однако, сойдет и этот. Да, Дженсер прислал ей тысячу салемов, и Кюрай дал еще большую сумму, но из них она заплатила значительную часть за съем нового жилья, отдала долг Нобастену и много потратила просто так, на свои прихоти. Все-таки у нее нет сейчас доходов из Арленсии, чтобы покупать слишком дорогие вещи.

— Триста восемьдесят с отличными ножнами. Как раз под этот клинок, — отозвался торговец. В самом деле, он, итак, сделал красивой арленсийке немалую скидку. Другому бы клиенту отдал за четыреста или вовсе пятьсот, если попасть на дурочка.

— Шет, вы меня оставляете без ужина, — рассмеялась стануэсса, насколько она помнила, в кошельке ее было триста восемьдесят пять салемов и может несколько медных монеток.

— Это очень хорошая сталь! Не хваленый «стейланд», но я думаю будет не слишком хуже, — убедил торговец.

— Ладно, ладно, беру, — Эриса развязала кошелек и зазвенела серебром.

— Если дело в ужине, можете вкусно поесть со мной, — предложил Джонохан. — Хорошая покупка, можно немного отпраздновать.

— Ага, знаю я такие вкусные ужины, — арленсийка рассмеялась, отодвигая горку монет продавцу. — Потом на тебя смотрят как на очередное блюдо.

— Госпожа Арленсия, я без всяких нехороших мыслей. У меня жена здесь рядом и дочь вашего возраста, — аютанец выложил на прилавок обещанные ножны и принялся пересчитывать монеты.

— Спасибо, но не хочу нарушать вашу семейную идиллию, — отозвалась госпожа Диорич. Ножны и вправду были хорошие: кожа мягкая со вставками темно-синей замши и крепкими клепками черной бронзы. И на ее ремешок ножны сели так, словно были там всю жизнь. — Благодарю, господин Джонохан, — сказала стануэсса, окончательно завершая сделку.

— Вы хоть этой штукой пользоваться умеете? — черные глаза аютанца покосились на баллок украсивший поясок арленсийки.

— В смысле убить кого-нибудь? Для меня это не сложнее, чем съесть жаркое на ужин, — она рассмеялась то ли собственным словам, то ли недоумению на лице торговца и направилась к двери.

— Аленсия из Арленсии… — негромко проговорил Джонохан, когда она уже была на пороге.

— Что-что? — Эриса обернулась.

— Аленсия из Арленсии, — повторил он громче. — Красивое имя у красивой женщины. И знаете, что… не обидитесь?

— А то страшно, что у меня теперь на поясе смертоносный баллок? — Эриса остановилась, поглядывая на лавочника.

— Да, страшно. У вас такое милое личико, глаза очень красивые, светлые, невинные. Но ваши слова и некоторые мысли. Вы будто облике кроткой лани прячется волчица, — ответил он.

— Ай, Джонохан, спасибо. Сплошные комплименты. Пойду кого-нибудь загрызу в вашем неспокойном районе. Ведь ужин уже скоро. Если к утру будет много крови на улице, не сдавайте меня стражам, — в прекрасном настроении стануэсса вышла на улицу.

Опускались сумерки, и кое где загорались факела. Эриса пошла неторопливо в сторону Эранты. Куда ей было спешить? Темноты и обитающих в ней лихих мужчин стануэсса теперь не опасалась. Напротив, ей не терпелось потянуть Флер Времени и испытать клинок на каком-нибудь наглеце. От этих мыслей нубейское колечко отзывалось: прохладная волна прокатывалась по руке. Наверное, такая же прохладная, как первое прикосновение смерти к живому телу подлеца. При этом арленсийка решила для себя: намеренно убивать не будет. Просто ткнет в мягкое место. Если повезет, то в задницу — поди ж наказание. Нет, так в руку, ногу. Но если не будет выбора, то и убьет, и совесть мучить не будет. Что поделаешь, такая была госпожа Диорич: красивая, милая и даже добрая, только не всегда и не ко всем.