Егерь. Прилив. Книга 10 (СИ) - Скиба Николай

Лана долго и внимательно глядела на горностая — будто видела впервые. Глаза прошлись по серебряному шраму на боку.

— Погоди, — медленно сказал Стёпа. Копейщик наморщил лоб и уставился на зверька, который уже вылез из-за пазухи и обнюхивал миску с вяленым мясом. — Так эта мелочь, которая воровала у меня сухари каждое утро — древний бог?

Красавчик в этот момент вытянул лапку и зацепил когтем кусок мяса из миски Стёпы. Потащил к себе, урча от предвкушения.

Стёпа посмотрел на лапку.

— Древний бог ворует у меня ужин, — сказал он. — Беру свои слова обратно. Вот ТЕПЕРЬ я видел всё.

Мирана криво усмехнулась.

— Выходит, я вовремя сменила сторону, — сказала она с нервной ноткой в голосе.

Стёпа фыркнул. Лана дёрнула уголком рта. Даже Раннер чуть шевельнул губами — тенью улыбки, которая не дотянула до глаз.

Ника не смеялась. Она смотрела на Красавчика, который жевал ворованное мясо и урчал от удовольствия, и по её щекам текли тихие слёзы.

Девушка, которая потеряла брата, смотрела на маленького зверя и ей почему-то было его жалко.

— Он ведь не вспомнит? — спросила Ника. — Что умирал? Не вспомнит, кто он на самом деле?

— Нет, — сказал я. — Не вспомнит. Красавчик останется Красавчиком.

Ника кивнула. Вытерла щёку свободной рукой и криво улыбнулась.

— Хорошо, — сказала она. — Пусть останется. Пусть ворует сухари и спит за пазухой. Он это заслужил. Всё правда закончилось? Все друиды мертвы?

— Да. Мы почти закончили.

— Почти?

— Тебе не о чем беспокоиться, Ника. Ты дома.

Красавчик доел мясо, облизал лапку и полез обратно ко мне. Тёплое маленькое тело протиснулось на привычное место. Горностай свернулся клубком и закрыл глаза.

Я положил ладонь на маленький тёплый бок и почувствовал, как под пальцами бьётся частое ровное сердце.

Но вопросы остались — и ответы на них знали только Альфы.

Тигр лежал у края поляны. Рана на загривке медленно затягивалась, подпитываясь энергией Древа Жизни. Или его сестры. Но я предпочитал первый вариант.

— Спектры… — сказал он. — Мы знали о них. Древние существа, которые жили в Чаще и появились задолго до нас. Теперь, когда Раскол закрылся, Спектру внутри тебя негде проснуться и жить. Стена в твоём ядре восстановится, и он уснёт. Навсегда.

— Эта сила… Больше не придёт? — уточнил я.

— Спектр долго копил силы и объявился лишь на несколько секунд. Не думаю, что он пробудится в ближайшие десятилетия. Он не может существовать в этом мире. Боюсь, ты ещё столкнёшься с последствиями.

— А генералы? — спросила Лана.

— Что ж… Это проблема. Сейчас они слабы, как новорождённые. Голые, без формы и силы. Но они обязательно вселятся в людей — в тех, в ком почувствуют зерно. Поверьте, они найдут отчаявшихся людей. Тех, в ком живут фундаментальные страхи. Может не снаружи, но внутри. Найдут эту тьму, раздуют её и извратят. Генерал растворится в человеке и переиначит его суть. Впитает не только страхи, но и слабости. Все тёмные углы. Снаружи человек останется человеком — никто не заметит. Первое время. Даже сам носитель не поймёт, что случилось — просто начнёт меняться. Изнутри.

Стёпа сглотнул.

— Что это вообще значит? — тихо спросил он. — Ты говоришь страшные вещи, тигр.

— Они станут теми монстрами, которые больше подходят под суть оболочки. Генерал будет заражать других, делать их монстрами и создавать свою армию, копить силу, питаясь страхами носителя.

Я помолчал и вспомнил первого Сухого, которого разорвала Афина.

— Вендиго, которого мы встретили? Ты о таком?

— Нет. Тот был обычным. Мелкий и слабый, но такие тоже будут. Сам же генерал может обратиться во что угодно. Форма зависит от страхов носителя, от того, чем генерал питался. Они начнут сеять свои семена в других людях, и те тоже начнут гнить изнутри. Тоже обратятся. Тоже заразят следующих.

— И сколько у нас есть времени? — Стёпка сглотнул.

— Может год, или два — зависит от многого.

— Давай-ка проясним, — подала голос Лана. — Генералы сейчас без сил, но уже могут заражать других? Делать таких монстров, как тот Вендиго?

— Да, — прорычал Альфа Огня. — Но пока они вне своей силы — делать это будут медленно. И расти твари будут медленно. Но жизнь уже не будет прежней.

Костёр потрескивал, и никто не шевелился. Четыре человека — четыре бомбы с часовым механизмом.

— Твари могут быть где угодно, — медленно сказала Лана. — И мы даже не узнаем, кто заражён.

— Не узнаем, — подтвердил я, но посмотрел на Живого. — Альфа, скажи. Живой может чувствовать сокрытое. Значит может видеть Сухих внутри людей?

Тигр опустил взгляд на щенка. Золотые глаза долго изучали маленького зверя.

— В Чаще некоторые из нас чуяли Сухих, — ответил он. — Волку это по крови. Но ему нужно расти. Генералов он не увидит — те прячутся в человеке слишком глубоко. А вот обычных Сухих, заражённых — может быть. Когда подрастёт.

Я погладил волчонка по голове. Щенок лизнул мне пальцы и снова уткнулся носом в шрам.

Маленький зверь, которому нужно расти.

Стёпа смотрел в огонь и крутил в руках древко копья.

Тишина затянулась. Все переваривали услышанное — каждый по-своему, не глядя друг на друга.

Раннер заговорил. От этого спокойного голоса у меня по спине побежали мурашки. Так не говорят люди, которых только что огрели по голове новостью, которая сменила фундаментальный порядок вещей.

— Единение забрало у меня кусок, — сказал гладиатор и погладил серебряную гриву льва. — Я это понимаю. Точнее — не чувствую, что понимаю. Вы Альфы. Скажите, это можно вернуть?

Инферно коротко рыкнул и уткнулся мордой в колено хозяина. Ника стиснула зубы и молчала, но пальцы на руке гладиатора сжались.

— Можно, — ответил, наконец, тигр. — Здесь, на месте силы, энергия нашей сестры уникальна. Жизнь во всей своей прекрасной красе. Она способна восстановить всё. Может и вернуть то, что хранит Инферно. Но нужен катализатор. Тьма, переработанная в жизнь.

— Живой Сухой, — сказал Раннер без надежды в голосе.

— Вы серьёзно? — я вскинул брови.

— Сухие — это тоже наш народ, — спокойно ответил тигр. — Хотите перевернуть то, что уже перевернули — нужны противоположности. Противоположность Альфе Жизни — Сухой из Чащи. Больше в вашем мире нет ничего подходящего. По крайней мере, я не знаю других путей. Мой брат ветра и подавно.

Ника ещё крепче сжала руку Раннера и посмотрела на меня. В её глазах стояла такая решимость, что мне стало ясно — эта девочка пойдёт за живым Сухим и притащит, если понадобится.

— Мы тебя не возьмём, — я улыбнулся.

Раннер повернул голову и посмотрел на Нику спокойным ровным взглядом. Потом на Инферно у его колена.

— Шанс есть, — тихо сказал он своему зверю.

В этот момент над поляной раздался голос Режиссёра.

Альфа Ветра парил над поляной в вечернем свете.

— Генерала Сухих нельзя убить, уничтожив носителя, — прошелестел он. — Убей человека — генерал мгновенно переместится в другое тело. К тому времени он наверняка уже посеет семена в окружающих — в жене, в соседях, в друзьях. А может и во всём городе или деревне.

Стёпа тихо выругался сквозь зубы.

— Чтобы вычистить генерала, — продолжил он, — его нужно привести сюда. К моей сестре. Только здесь, на месте силы, можно выжечь тьму из человека навсегда, не убив носителя. Пока они слабы, у вас будет шанс. Единожды заняв оболочку, генерал не сможет выбраться из неё. Первое время.

Я молчал.

Режиссёр продолжал.

— Но мы втроём не уничтожим генерала, — сказал Альфа Ветра. — Нужны все семь Альф. Каждая стихия. Мы с Хранителем Огня должны уйти и найти наших братьев и сестёр, которые в панике разлетелись по континенту. Альфу Воды, Альфу Тени, Альфу Земли — Спектр спас их, Альфы живы. Они где-то здесь — в зверях. Лишь всемером мы сможем навсегда вычистить тьму. А ещё нужно найти новую Альфу Крови.

— Да это… Сколько времени вам нужно? — спросил я. Вопрос прозвучал тяжелее, чем хотелось.