Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван

За четыре минуты бегства из полутора сотен пехотинцев осталось от силы семьдесят. Спасшиеся прыгали в овраг, прямо в студёную осеннюю воду, и от раскалённых доспехов тут же поднимался пар. Но главное, они были живы.

Дервиш, добивающий тех, кому не повезло, ни секунды не стоял на месте. Без устали появлялись его огненные стрелы, материализуясь прямо в воздухе над ладонями. Он будто жонглировал ими, а те и впрямь походили на раскалённые теннисные мячи, вот только летя к цели почти полностью игнорировали законы физики, мгновенно меняя направление полёта и скорость. Проблемы у него были лишь с одним — с точностью.

Не знаю, с чем это связано, но чем дальше была цель, тем отчаяннее враг мазал. Может, потому что указывал на мишень пальцем и должен был удерживать её, пока стрела не поразит цель или не пролетит мимо. А может, человеку и впрямь не попасть без прицела в ростовую мишень на расстоянии больше двухсот метров.

Сейчас это не имело значения. Главное, что попадал он не каждый раз, а значит, был шанс. А ещё мы вывели из игры пехоту — главную угрозу для наших стен. И, кажется, понимал это не только я.

С жутким матом, на уродливой смеси русского, турецкого и других языков, дервиш осыпал стену огненными стрелами. Метил в большие бойницы, особенно в ту, где стояла пушка, но орудие было повёрнуто чуть в сторону, и все заклятья раз за разом врезались либо в каменную стену, либо в металлический щиток самой «полковушки».

— Да! Попала! — радостно выкрикнула Софья, когда один из зазевавшихся всадников схватился за шею и начал крениться к земле. — Видел, видел, как я его⁈

— Умница. Ещё двадцать раз так же… — похвалил я боярыню, но в этот момент один из десятков огненных снарядов, запущенных дервишем, влетел точно в бойницу и ударил девушку в грудь. Софья вскрикнула, отступила на два шага назад и, потеряв равновесие, рухнула со стены. — Твою ж! Медика к ней, срочно!

— Прямое попадание, а она без брони, — сокрушённо покачал головой следователь.

— Боярыня! — в ужасе крикнул Егор, а затем, взревев, поднялся над кромкой. Я едва успел схватить его за плечо и дёрнуть вниз, и тут же в место, где только что торчала его голова, влетела огненная стрела. — Сволочь! Магик, его убить надо!

— Кто бы спорил, — сквозь зубы буркнул я, возвращаясь к бойнице. Софью было жалко, хоть и малолетняя дура, но красивая и по-женски хитрая. Годам к тридцати она бы точно набралась опыта и стала куда опаснее Милославы. Но сейчас — не время скорбеть. Мёртвых оставим мёртвыми, думать надо о живых.

— Доченька! — раздался душераздирающий вопль жрицы. — Сволочи, как же…

Огненные стрелы летели в стену десятками. Дервиш уходил в сторону, набирал максимальное количество снарядов, которое мог контролировать, а затем, пришпорив коня, нёсся к нам. При этом скотина оказалась достаточно умная, чтобы никогда не ехать по прямой, а выпустив все стрелы,тут же убраться на безопасное расстояние.

— Он бьёт дальше, чем пневматика, — безжалостно прокомментировал следователь, когда очередная сфера влетела в бойницу. — Да ещё и камни начинают трескаться от жара. И пушка долбит. Рано или поздно они обрушат укрепления.

— Скорее, от усталости сдохнут, — мрачно парировал я, в глубине души соглашаясь с ним. Нужно было что-то делать. Но что? За воротами всё ещё оставалось полтора десятка всадников, которые больше не спешили приближаться, и закованный в полную броню маг, неуязвимый для пуль.

Нужно было пробовать, прорабатывать новый план, и… вначале я решил встретить его залпом картечи. Шанс, что она пробьёт доспехи, минимален, и всё же был. В крайнем случае его скинет с седла. Что после — я пока не думал. Ствол остыл, поддон с картечью заряжен, пар в нагнетателе до максимума. Оставалось лишь ждать.

И удачный момент настал минут через двадцать, лошадь под дервишем выдохлась и внезапно перешла с галопа на рысь, застигнув хозяина врасплох как раз в середине атаки. Пушка грохнула, и я мгновенно вскочил, чтобы из-за облака пара увидеть хоть что-то.

Как выяснилось, случая ждал не только я. Вся батарея огненных стрел влетела в меня, едва успел прикрыться руками. Каменная кожа выдержала три-четыре попадания. А к тому моменту, как прилетело следующее, я уже активировал каменную форму. Было крайне неприятно: тело буквально трескалось от перепада температур, но я выдержал, а затем и восстановил каменную форму, присев за край.

Выглянул и с удовлетворением увидел, как некогда гордый скакун-тяжеловес, плетётся по полю, подволакивая левую переднюю ногу. Дервиш держался в седле, но неуверенно. Видно было, что ему тоже досталось.

— Неплохой выстрел, — с уважением произнёс Никифор Петрович. — Такими темпами шанс и впрямь появится. Теперь главное — не дать им восстановиться. Если выведем из строя мага, остальные сами разбегутся.

— Ваши слова да богу в уши, — ответил я, втягивая боевую форму. По телу тут же прошла волна жара, но в целом я легко отделался. В отличие от некоторых наших. Кроме Софьи, под огненные стрелы попало ещё несколько человек, включая охотника, и раны у них были страшные.

Учитывая колоссальные потери, враг просто обязан был отступить — его действия не укладывались ни в какую логику. Увы, я слишком хорошо знал, что тактика и стратегия каждого следующего конфликта отличается в корне. Любое нововведение меняло правила, и не только снаряжение, но и порядки войск.

Лук и копьё, щит и меч, колесница, кольчуга, верховая езда, полный доспех, ружьё, артиллерия, пулемёт, гранаты… перечислять можно бесконечно. Каждое из этих изобретений настолько переворачивало весь предыдущий опыт, что военным приходилось переосмыслять всё заново.

Плотный строй щитов. Фаланга, ощетинившаяся копьями. Рыцарский наскок. Разряженный строй. Сражение малыми и сверхмалыми группами…

А теперь вот — магия. Один-единственный человек, что едет на ковыляющей лошади, посылает в мою стену десятки огненных сфер. И я бы не обращал на это никакого внимания, но чувствую, как камень под ногами начинает нагреваться и плавиться. И, как назло, спрятавшаяся за избушку бронемашина не прекращает обстрел.

Что делать?

— Эй, русый! Сдавайся! — неожиданно крикнул дервиш на ломанном русском. — Ты сильный, раз выжил. Хоть всех женщин себе забери. Богатство, слава, гарем — ты заслужил большего. Тебе нечего делать в этой глуши!

— Член изо рта вынь, а то неслышно! — проорал я в ответ.

— Что ты сказал, сын продажной девки⁈ — взвизгнул один из налётчиков. — Да я тебя лично тиграм отдам, чтобы они тебя драли!

— Неслышно! Перестань сосать и говори нормально! Ни слова не разберёшь! — активировав боевую форму, выглянул я. — Покажи личико, Гюльчатай. Или ты вечно в хиджабе ездишь, да так уродлив, что лицо не показываешь? Я вот не стесняюсь. Видно, у вас не сыны, а дочери Сулеймана, раз такие трусы!

— Ты выкормыш шайтана! — выругался дервиш, пришпорив коня, и тот, с трудом перейдя на рысь, поскакал к лесу, где уже ждали остальные всадники. Взмыленный, словно лошадь, дервиш соскочил с седла, снял шлем и вдруг покачнулся и рухнул. Секунда, и рядом с ним упал один из крылатых гусар, кажется, это был Клусинский.

Я даже не сразу понял, что произошло. Пока оставшиеся всадники не рванули в сторону дороги, паля на ходу.

Николай, о котором все забыли. Двое суток он ждал удачного момента. Затаился на вышке, не выдавая своего присутствия, и я уже подумал, что он мёртв. Но нет, парень просто выгадывал свой единственный шанс. Учитывая близость противника — в обмен на собственную жизнь.

Только вот, судя по тому, как рыцарь, вернувший на голову шлем, поднимается, использовал он его не до конца. С такого расстояния было невозможно понять, что именно произошло. Может, пуля прошла по касательной. Может, череп урода оказался слишком прочным. Неважно. Главное — враг выжил, хоть и дезориентирован.

— В машину! — не теряя ни секунды, приказал я. — Опустить мост!

— Вы с ума сошли? Их же там полтора десятка и дервиш! — изумился следователь. — Это чистой воды самоубийство!