Памир. Дилогия (СИ) - Шаман Иван

— Наоборот, это наш единственный шанс всё закончить! — возразил я, сбегая по лестнице вниз. — Лучшего не представится! Водителя сюда!

— Вы явно не в себе, и я вместе с вами, — бросил Никифор Петрович, забираясь в бронемобиль следом. Двигатель, до этого работавший как нагнетатель для оружия, уже был достаточно прогрет, так что мы выскочили на дорогу, едва опустился мост.

— Прямо к магу! Газ в пол! — приказал я. — Ни на что не обращайте внимания и не останавливайтесь!

Мы промчались по полю, мимо сгоревших изб, мимо удивлённо замершего броневика ликвидаторов, мимо тел погибших. Всадники увидели нас заранее, даже отвлеклись от поиска и расстрела Лещова. И дервиш, зараза, тоже не стоял на месте. Только увидев, как мы выехали, тут же начал забираться обратно на коника.

— Тараньте его! — приказал я, когда в борт машины начали прилетать огненные сферы. И вроде никакого вреда они не наносили, но металл быстро нагревался, будто его положили на раскалённые угли и начали раздувать их мехами. — Быстрее!

— Держитесь! — вскрикнул следователь, и я едва успел активировать каменную кожу и схватиться за стену.

Броневик на максимальной скорости догнал лошадь дервиша, подсёк её и опрокинул. Враг улетел из седла куда-то в сторону оврага. Но, как назло, мы тоже. Машина клюнула носом и рухнула в яму, зарывшись на десяток сантиметров в рыхлую землю. Нас кинуло в салоне, и будь скорость хоть немного выше, следователя убило бы на месте. Но он выжил, я проверил перед тем, как выскочить наружу.

В меня тут же влетело несколько тяжёлых, свинцовых пуль, но сейчас это было совершенно неважно. С трудом поднимающийся с земли дервиш был прямо передо мной. И он уже никуда не мог убежать.

Глава 19

Каменная кожа покрыла меня за секунду до того, как огненные сферы посыпались со всех сторон. Стало нестерпимо жарко, и я отпустил магию, обретая каменную форму. Тут же полегчало, хотя приятного было мало — снаряды летели сплошным потоком, и поставить блок, казалось, невозможно. Пока первая партия не кончилась.

Надо отдать уроду должное — он не паниковал до последнего, пытался атаковать меня по заковыристой траектории, нагревать одни и те же места, чтобы сбить мою концентрацию. И ему это отчасти удавалось, вот только эффект получился совсем не тот, на который он рассчитывал.

Я лишь отпускал потоки магии, сливаясь со стихией всё больше, и вот на противника уже нёсся разъярённый каменный голем. Дервиш сбился, огненная стрела пролетела мимо, а следующую он пустил прямо с ладони, целясь мне в лицо. Струя пламени, словно из жерла огнемёта, ударила в меня плотным потоком.

Враг рассмеялся, но по тому, как он сбился, перейдя на свой родной язык, было понятно, он уже в панике. Я неумолимо приближался. Один из всадников и телохранителей Али-Ахмеда кинулся на меня сбоку, замахнулся саблей, — и тут же кончился. Я не стал перехватывать его клинок или блокировать замах, просто встретил ударом в череп лошади, та умерла на месте. Передние ноги её подкосились, и всадник кувырком полетел через седло.

— Поймал, — прогрохотал я, чувствуя в голосе отзвуки камнепада в горах. А следующим движением метнул орущего что-то невнятное янычара в отступавшего дервиша. — И попал.

Врага опрокинуло, прямо лицом в грязь, и, вскочив, он уже не выглядел так величественно. Качество доспехов от этого не пострадало, но уверенности поубавилось. Дервиш побежал, подволакивая ногу и непрерывно выкрикивая команды. Но остальные янычары были заняты — рубились с остатками гусарам, почуявшими, чья сторона оказалась победителем.

Чувство стихии, обострившееся во время схватки, подсказало, что в метре от меня лежит особенно удачный камушек. Килограммовая обтёсанная рекой галька, которая вряд ли поместилась бы нормальному человеку в ладонь. Я же обхватил её очень удобно и, пользуясь разбегом, метнул в спину убегающему.

На этом наши догонялки закончились. Булыжник вошёл дервишу в здоровое колено с такой силой, что ногу вывернуло. Враг разразился проклятьями, рухнул на землю и пополз. Но преодолел всего метра два, когда я опустил свою каменную пятерню ему на шлем и поднял за голову.

— Ответь мне, откуда ты? — повернув к себе ещё голосящий труп, спросил я. В ответ послышалось много отборного мата, на смеси множества языков, и я чуть надавил. — Откуда ты? Где твои родные?

— Катись в ад, шайтан! Пусть я проиграл, но на моё место придут другие, сотни, тысячи! — яростно выкрикнул Али-Ахмед, дёргаясь и пытаясь повредить мне хоть как-то. — Вы все умрёте! Все! А перед этим ты будешь молить… А-а!

— Откуда ты? — спросил я ещё раз, чуть сжав пальцы, так что шлем заскрежетал.

— Ты сдохнешь, тварь, а я окажусь в раю! — рассмеялся дервиш. — Смерть — ничто!

— Хм, а ведь ты прав. Я не отпущу тебя так легко, — заявил я и пошёл к укреплениям, таща его за голову. Не скажу, что специально выбирал дорогу поухабистей, но как-то так вышло, что на каждой кочке он бился поломанными ногами и орал, пытался что-то сделать магией, но у него ничего не выходило.

Я не обращал внимания на схватку гусар и янычар, она больше не имела смысла. Мы победили, даже если этого кто-то ещё не понял. Теперь было важно завершить всё правильно. И для этого был только один способ.

— Милослава! — крикнул я, дотащив дервиша до стены. — Возьми стилет и прикончи эту мразь. Ведь убитый от женской руки никогда не попадёт в рай.

— Нет! Не смей! Не смей, сука! — завопил Али-Ахмед, когда боярыня, взяв у охотников длинный, узкий кинжал, направилась к нам. Дервиш пытался сформировать магическую стрелу, но заклятье сбивалось. Тогда он протянул к Милославе ладони, но я вовремя ударил по ним, и струя пламени ушла в землю.

Мужчина дёргался, орал, ругался, угрожал, а затем, когда лезвие кинжала вошло в прорезь шлема, начал молить и рыдать. Мила надавила на рукоять, и он отчаянно выкрикнул, и обмяк.

— Добивай. Око за око, — сказал я, удерживая тело, в котором ещё теплилась жизнь. — Жизнь за жизнь. Он убил Софью и…

— Но она жива, — ответила жрица, удивив меня до глубины души.

— Как это? Я точно видел, как огненная стрела влетела ей в грудь, буквально пробила насквозь.

— Не знаю, что вы видели, мой справедливый господин, но она лишь ударилась головой, при падении. Да, одежда обгорела, но дочь цела, — улыбнувшись, сказала Милослава. — Наша знахарка её осмотрела, сказала, что всё будет в порядке.

— Вот как? Ну, это меняет дело, — проговорил я, отпустив дервиша. — С этого доспехи снять, заковать руки, чтобы он больше колдовать не смог. И достаньте Никифора Петровича из бронетранспортёра. Понятно?

— Ясно, ваше благородие. Чего тут не ясного, — прогудел Егор, малость подкопчённый, но живой.

— Тогда за работу, — кивнул я и двинулся к выбирающимся из оврага пехотинцам. — Бой окончен! Победа за нами! Османы и их прихлебатели повержены! Соберите тела и раненых. Всех конфессий. Графу Вяземскому нужны будут и преступники для казни, и свидетели. Вопросы есть? Нет? Тогда бегом!

На самом деле вопросы имелись — и в первую очередь у меня самого. Ведь единственный уцелевший бронемобиль всё ещё стоял на пепелище. И команда там была цела. Правда, стрелять в меня они не спешили, и это уже было приятным фактом.

— Вылезайте, и я вас пощажу, — проговорил я, остановившись метрах в пятнадцати от борта.

— Почему мы должны тебе верить⁈ — раздалось изнутри.

— Не «тебе», а «ВАМ», — громогласно объявил я. — К человеку, который разгромил полк и остановил вторжение, нужно обращаться на «вы».

— Прошу прощения, — сказал другой голос, более низкий и взрослый. — Но как мы можем поверить, что вы сохраните нам жизни, когда вы перебили все остальные отряды ликвидаторов.

— Я не убил ни одного ликвидатора. Лишь пособников янычар, налётчиков и бандитов. При этом ни один честный человек не пострадал. Вам сильно повезло, что наши укрепления оказались достаточно прочны, чтобы выдержать ваши атаки. Вы никого не убили, и я готов вас простить. Даю десять секунд, чтобы сдаться. Девять…