Хозяйка проклятой таверны (СИ) - Кобзева Ольга

Что ж, пора учиться делегировать обязанности, одной со всем не справиться. Но обещание, данной Рахшаре, я должна исполнить лично. Обязана.

Глава 47

Никому не пожелаю стоять на виду тысячи горожан, стоять ровно, с выпрямленной спиной и смотреть, как человека, пусть негодяя, пусть преступника волокут к месту казни. Не просто стоять, именно мне предстоит отдать приказ о казни, но сначала…

— Покайся! — прогремел мой голос, возросший с помощью силы. — Поведай всем о своем замысле, расскажи о преступлениях!

Амадей пытался отводить взгляд, но два стражника держали его голову с двух сторон. Контакт, глаза в глаза состоялся. Противиться моему приказу эйр не смог. Жалкий, обтрепанный, но все же гордо вскидывающий голову. Узурпатор, убийца отца, — напоминала я себе, уговаривая, что он должен быть казнен. Должен.

— Как ты убил Ранжерона Айранир? — задала прямой вопрос.

— Высосал его силу! — с плохо скрываемым торжеством в голосе выдохнул Амадей. — Высосал бы до капли, но ты помешала! Дрянь! Помешала тогда, мешаешь и сейчас! Почему ты не сдохла, как должна была? Как я планировал! Это был великолепный план, а ты все испортила! Айраниры у власти всем надоели, — выплюнул он. — Ристоры — вот истинные правители! Именно мы достойны править Орегором, а после и всем Рейтрашем.

Амадей говорил и говорил, его голос гулко разносился над площадью, усиленный несколькими эйрами, чтобы все собравшиеся слышали о преступлениях этого негодяя. Поэтому, когда спустя час, я громко отдала приказ о казни, толпа лишь одобрительно взревела.

Приказ о казни отдала я.

Не мне тащить упирающегося Ристора к специальному приспособлению для умерщвления одаренных, не мне закреплять руки и ноги мужчины, не мне набрасывать на его шею зачарованную цепь. И не мне подносить к груди эйра артефакт, медленно, мучительно вытягивающий из айшалис силу, а с нею и саму жизнь. Но приказ отдала я.

Старалась смотреть сквозь Ристора, не замечать судорог, исказивших лицо мужчины, не слышать криков и хрипов. Старалась думать об Оуторе, Рахшаре, вспоминать то хорошее, что было со мной в этой жизни. Амадей получал то, что заслужил.

Я стояла одна. Совет чуть в отдалении. Верные эйры, по регламенту они не могли подойти, никто не мог. Потому что я стояла в круге Богини, предназначенном только для Айранир, только для носителя Искры, только для меня.

Сразу после казни начнется ритуал Принятия Власти. Именно так, с большой буквы. Останки Амадея останутся здесь же, как напоминание мне и всем остальным, что жизнь конечна. Даже жизнь айшалис. Что Боги все видят и непременно карают преступивших Их закон, и кара эта неотвратима.

Амадею повезло. Я не стала взывать в храме к каре Богов для него. На такой мере настаивал Совет в полном составе, но я не стала. То, что происходит с Ристором сейчас тоже страшно. Его сила перетекает в артефакт. Никогда уже его душе не возродиться. Все, что от него останется — осыплется пеплом. Сила — вот в чем суть айшалис, она позволяет одаренным возвращаться из чертогов Ахора, позволяет возродиться, спустя время. Только не Амадею, для него эта дорога закрыта навсегда.

Амадей уже не кричал, но был еще жив, когда на меня упал яркий широкий луч. Началось.

Сбросив плащ, оставшись в легком платье, которое здесь назвали бы скорее ночным, я подняла к небу голову и руки. Воздела, гремя сотней серебряных браслетов. Браслеты были и у меня на шее, и на теле, и на ногах. Везде. От каждого браслета тянулась тонкая цепочка, на каждой небольшие, с ноготок, колокольчики. Сотни. Эти цепочки с навесами и издавали сейчас переливчатый звон.

Почувствовала, как меня отрывает от земли. Испугаться я не успела. Происходящее завораживало и не только меня. Толпа отхлынула и замерла. Я словно видела себя со стороны — хрупкая фигурка, парящая над помостом. Волосы развеваются, сверкая в единственном солнечном луче яркими золотыми прядями. От браслетов и цепочек исходит мощное сияние, от всего моего тела. Они словно заряжаются от меня, а я от солнечного луча, пронизывающего меня насквозь.

Но вот яркий свет сменился темным. Темным, но сияющим. Так может светить самая яркая ночная звезда. Холодное серебро. Меня окутало этим свечение, спрятало в кокон; видимая сила закружила вокруг, чтобы схлынуть, спустя минуту, оставляя меня в ярком, вызывающем наряде снежной королевы. Горящая золотом корона на голове и серебряный, словно сотканный изо льда наряд.

Браслеты, не имеющие застежек, опали. Не распались на части, не разомкнулись, опали, как есть, словно пройдя сквозь меня. Каждый этот браслет — мощный артефакт, частица Благословения, поэтому их так много. Чтобы досталось каждому подданному. Хоть крохотный колокольчик, хоть небольшой кусочек цепи, но каждому, кто пришел приветствовать истинную Айранир!

На Амадея я уже не смотрела. Смотрела в толпу. Встречала благоговейные, ликующие взгляды, оглядывала тех, за кого в ответе.

Люди стали опускаться на колени. Сначала первые ряды, а после и все остальные. Но глаз с помоста не сводил никто.

Главный храмовник вышел вперед и тоже преклонил передо мной одно колено.

— Эйра Айранир, позвольте вручить вам символ власти, — громко произнес он, передавая мне тонкую пластину. — Это часть ключа, — пояснил в ответ на мой недоумевающий взгляд. — Второй передается из поколения в поколение в роду хранителей.

На смену храмовнику шагнул высокий эйр со смутно знакомыми чертами лица.

— Эйр Шараеш, — представился он. — Отец передал мне все знания, теперь я хранитель реликвии. Идемте, эйра Айранир, — подал руку. — Вход в хранилище можем открыть только мы с вами.

Старший брат Брюссира, ну конечно! Можно было догадаться по внешнему сходству.

Спустилась с помоста, опираясь на руку мужчины и пошла, влекомая им же к карете. Краем глаза отметила, что за нами следуют и Эйтан, и эйр Ларрок, и еще трое доверенных эйров. Ко дворцу подъехали одновременно. Эйр Шараеш потянул меня к восточному входу, сам отворил тяжелую низкую дверь, окованную железными пластинами. Одновременно приложили две части ключа, они встали в пазы легко, без малейших усилий, пропуская нас внутрь. Вскоре наткнулись на каменные ступени, ведущие куда-то под дворец.

Я послушно следовала за эйром, отметив лишь, что мои охранники в какой-то момент не смогли пройти дальше, их словно отсекло от нас невидимой стеной. Шли мы долго. Темноту разгоняли цветные шарики, один за другим запускаемые эйром Шараеш впереди нас. Наконец, подошли к сплошной каменной стене. Ни рычагов, ни дверей.

— И что дальше? — обернулась к провожатому.

Мужчина достал из складок камзола пластину, похожую на ту, что передал мне пасор и вложил ее в выемку в стене, после повернулся ко мне.

— Будьте добры вашу часть ключа, эйра Айранир, — учтиво попросил он.

Моя пластина отправилась в выемку по соседству с первой, по размеру идеально подошедшей размеру пластины.

Следом эйр достал изогнутый кинжал и полоснул себя по предплечью. Тут же брызнула кровь. Мужчина приложил окровавленную руку к стене, подождал, пока каменная кладка не напитается его кровью. Я терпеливо следила за его действиями.

— Эйра Айранир, позвольте вашу руку, — наконец попросил он, протягивая все ту же, окровавленную конечность.

Хотела попросить, чтобы он вытер кровь с ножичка, но, глядя на сосредоточенное лицо хранителя, не стала. Просто протянула конечность, молясь, чтобы этот Шараеш не был завзятым гулякой и не наградил меня чем-нибудь неизлечимым, передающимся через кровь.

Порез был глубоким и резким. Эйр сам приложил мою руку к стене, и я почувствовала, как из меня буквально сосут силу. Ноги подкосились, но упасть не успела, мужчина удержал.

Проход открылся неожиданно. Стена просто растворилась, некоторые камни обрушились, но большинство словно кислотой прожгло. Мы прошли в образовавшийся проход, уже отсюда видя большой сверкающий шар на постаменте впереди.