Вызов (СИ) - Видум Инди

— Кроме того, в каюте господина Воронова не зафиксировано никакое применение магии.

— А вы что на это скажете, господин Воронов? — попытался надавить магией на меня главный группы.

— Скажу, что магию в дирижабле не использовал, осознавая, как это опасно делать на борту летающего механизма.

— Господин Воронов — очень ответственный человек, — поддержал меня адвокат. — Не вижу ни малейших оснований обвинять его в исчезновении шестерых человек на борту. И напоминаю, что у персонала дирижабля артефакты отражают только слабое воздействие на разум, так что вся пятерка преступников могла спокойно пройти мимо дежурного стюарда, о чем он никогда бы не вспомнил. На дежурном стюарде, кстати, зафиксированы следы неоднократных воздействий на разум, в том числе недавние.

— Это мог сделать и господин Воронов.

— Каким образом? Навыков у него нет, и подобных артефактов в свободной продаже тоже не имеется. Напомню, что господин Воронов — законопослушный гражданин. Следователь, ведущий дело о пропаже пассажиров с дирижабля, склоняется к версии ограбления.

— Мало ли к чему он склоняется, — грубо перебил его старший группы. — Господин Воронов уже неоднократно замечен в дирижабле и поездах, когда в его присутствии пропадают пассажиры.

— Что значит «в его присутствии»? — картинно изумился Масленников. — То, что кто-то пропадает в дирижабле, никоим образом не говорит о том, что он пропадает в присутствии господина Воронова. Мне кажется, действия, производимые вами, никоим образом не являются допросом, а являются неприкрытой попыткой притянуть факты к нужной вам версии за уши. И то, что факты никак не притягиваются, вас ничуть не смущает.

— Но люди же пропадали.

— И при чем тут господин Воронов? Ах, он был на том же транспортном средстве? И что это доказывает?

— Но из каюты господина Воронова вылетали магические конструкты, — упорствовал скверник.

— Предположительно, а не точно, — снисходительно поправил адвокат. — Но огненные конструкты — это не вылетающие люди. Петр Аркадьевич, вы выбрасывали кого-нибудь из иллюминатора вашей каюты?

— Это физически невозможно, Андрей Сильвестрович, если не разрезать людей на куски, — ответил я. — Иначе они не пролезли бы.

— То есть, господин Воронов, вы задумывались о том, как будете уничтожать трупы? — обрадовался скверник.

— Он всего лишь сказал, что это невозможно, — ответил за меня Масленников. — А вас, Петр Аркадьевич, я попросил бы четко отвечать на вопрос, не добавляя никаких красочных размышлений, приводящих этих людей в неуемный восторг. Господа, вам не кажется, что у вас нет никаких оснований для ареста господина Воронова? Вообще никаких. Жалобу на неправомерность действий мы отправим. Как и на нарушение процедуры ареста.

Он выглядел победителем, но скверник вряд ли смирится даже со столь очевидным поражением.

— Мы вынуждены настаивать на домашнем аресте господина Воронова, — решил он. — До тех пор, пока что-то не прояснится с пропавшими пассажирами.

— На каком основании? — спросил Масленников. — Это не первый и не последний случай исчезновений пассажиров с дирижабля. Обычно они находятся живыми и здоровыми.

— Мы имеем право посадить человека под арест без предъявления обвинения на срок до трех суток. Мы пойдем вам навстречу и не будем помещать господина Воронова под стражу. Но в доме господина Беляева он задержится на трое суток. Либо так, либо в каталажку с изъятием артефактов. Если господин Воронов покинет дом господина Беляева до указанного срока, это будет считаться побегом и признанием вины.

— Я продолжаю настаивать на нарушении процедуры в отношении представителя княжеского дома.

— Я уже сказал, что арест будет домашним. Запрет на выход в течение трех дней господин Воронов может перетерпеть. По окончании этого срока обвинения будут предъявлены. Если, разумеется, господин Воронов не желает признаться в убийствах попутчиков немедленно.

— Господину Воронову признаваться не в чем. Если по истечении этого срока обвинения предъявлены не будут, он вправе покинуть дом господина Беляева без дополнительных уведомлений. Предписание об аресте будьте любезны предъявить в письменном виде с четкой подписью, чтобы мы знали, на кого жаловаться.

По-видимому, домашнего ареста мне не избежать, если уж Масленников даже не пытается действовать в этом направлении. А вот подстраховаться стоило бы, поэтому первым делом после того, как недовольные неудачей скверники покинули дом, я сказал отчиму:

— Нужно несколько статей по поводу моего задержания. Причем успеть нужно до того, как про это додумается вторая сторона. Запустить кампанию по дискредитации очень легко, противодействовать ей станет сложно. Стоит нанести упреждающий удар. Сделав упор на том, что я артефактор, а не наемный убийца.

— Дело выеденного яйца не стоит, Петр Аркадьевич, — заявил Масленников. — Вы напрасно переживаете. Эти типы решили выслужиться, сейчас мы отправим жалобу, они получат по шапке и успокоятся.

— Я так не думаю. Это слишком давно тянущееся дело по моей дискредитации.

О том, что эти типы планировали меня убить, я, разумеется, говорить не стал. Решит, что я психически нездоровый и способный на убийства посторонних людей, и не будет столь уверен в моей невиновности.

— Возможно, выполняют задание Болдырева? — предположил отчим. — Чтобы сделать нас посговорчивее.

— Не исключаю, — ответил я. — Но и другие игроки тоже могут участвовать. Обратно мне на дирижабле лететь не стоит. Если в нем еще кто-то пропадет, то приказ о моем аресте подпишет сам император.

— А если, пока ты сидишь под арестом, пропадет еще пара никому не нужных скверников, подозрения от тебя отвалятся, — радостно предложил Валерон. — Я пока прослежу за этими типами, а ты постарайся никуда не вляпываться.

Я ему даже сказать не успел, чтобы не усердствовал, как он испарился. Чувствую, скверники нынче начнут пропадать с дирижаблей целыми пачками. И к их пропаже я буду иметь самое прямое отношение как хозяин Валерона. С другой стороны, ослабление врага должно хоть немного облегчить мне жизнь. Но и о безопасности забывать не стоит.

— Петя, я распоряжусь о заметках. Это правильная и своевременная мысль, — согласился отчим. — Многим в столице не дает покоя твое участие в спасении людей из заварзинского княжества.

Они принялись с адвокатом обсуждать, на что лучше сделать акцент в статьях, а я спросил разрешение у отчима воспользоваться его телефоном, после чего прошел в кабинет.

Первым делом позвонил в Святославск и сообщил Наташе о том, что меня задержали в доме отчима по надуманным причинам, ничего не имеющим с действительностью. Она выразила уверенность, что всё обойдется для меня без последствий, чем несказанно успокоила. После этого разговора я позвонил Маренину и попросил выслать за мной машину с охраной, а еще прислать весь металл от механизмусов, который они собрали за это время. Появившаяся идея сделать огромного летающего паука не давала мне покоя. И я твердо уверился, что ему собственные мозги не нужны, а значит, в конструкцию придется вносить изменения. Нужно только продумать, какие.

Глава 25

Отчим отказался впускать в дом посторонних, хотя они и рвались охранять меня на пороге моей комнаты. Расположилась группа за пределами Беляевского дома, и, к большому огорчению Валерона, никто не отправился докладывать боссам в Святославск. Старший группы ограничился звонком по телефону, потребовав выслать необходимые документы, чтобы «прижать меня к ногтю».

— Может, это и хорошо, — намекнул я.

— Чего это вдруг хорошо? — возмутился Валерон.

— Потому что нам нужно, чтобы пропадали скверники, выезжающие из Святославска, когда меня там нет и не предвидится. В случае если пропадут те, кто вылетел из Верх-Ирети, это опять привяжут ко мне. А если пропадет вылетевший из Святославска курьер, то я в этом никак не буду замешан.

Разве что попытаются использовать то, что везли документы на мой арест? Но что-то мне подсказывает, что настоящие будет получить не так просто, а пропажу фальшивых афишировать не станут.