Двадцать два несчастья. Том 12 (СИ) - Сугралинов Данияр

— Понимаю… — Я нахмурился. — Жалобу, думаешь, готовят? Не успокоилась Фарида Равильевна?

— Не-а, не успокоилась, — хмыкнула Ева. — Сто пудов катают в Росздравнадзор про нашу медицинскую деятельность без лицензии. Формально этого может хватить, чтобы приостановить работу санатория до разбирательства, месяца на два. Если не больше. А ведь даже двух месяцев простоя наша экономика не переживет. Мы ляжем, Сергей.

Развернув ноутбук ко мне, она показала таблицу: расходы столбиком, напротив каждого — дата и отметка, что уже есть и чего пока не хватает.

— Наиль начал работать на упреждение, — сказала Ева. — Договор с ЦРБ, заявка на лицензию, вся переписка с ведомствами, санэпидзаключения. Подошьем, пронумеруем, чтобы к приходу любой проверки папка лежала на столе. Так что пока особо не переживай, Сергей, все под контролем. Говорила же: если я в проекте, то я в проекте. Просто держу в курсе.

— Слушай, а отец знает? — поинтересовался я.

— Да, но не заморачивается. Ты его таблетками напугал, и он теперь сидит изучает медицинские сайты. Я ему сказала, что дело с мачехой яйца выеденного не стоит.

— Спасибо, Ева, — от всей души поблагодарил я. — Ладно, иди праздновать, сегодня все-таки первый день нового года.

— Праздновать я буду, когда санаторий начнет приносить прибыль, — сказала она, закрывая ноутбук, и строго улыбнулась. — Если будет что праздновать.

Не успела за ней закрыться дверь, как вернулись малолетние супер-арахнолюбы. И завопили прямо с порога:

— Дядя Сережа! Мы придумали!

— Вот как… — протянул я и с тоской посмотрел на бумаги. — Ну, выкладывайте, раз придумали.

— Мы будем называться «Непобедимая команда Человека-паука»! — гордо сообщил Степка.

— Ну что ж, — вздохнул я, — просто и незамысловато.

— Я буду заместителем Человека-паука, а Андрей и Борька — главными генералами!

— Замечательно, — сказал я, искренне порадовавшись за судьбу человечества.

Непобедимая команда Человека-паука тут же принялась забрасывать меня вопросами. И, чтобы они не засели тут на весь день, я строго сказал:

— Но это еще не все. Есть же и третье задание. — И сделал вид, что раздумываю. — Оно самое сложное и самое важное. Потому что на дисциплину. Поэтому объявляю вам секретное задание номер три: ровно сорок пять минут сидеть в коридоре на одном месте, не шевелиться и не издавать ни звука. Это тренировка терпения. Каждый, кто выдержит, получает звание друга Человека-паука. Кто сдастся — будет обычным солдатом. Но я почему-то уверен, что вы справитесь. Борька уж точно…

Пацан аж приосанился, а остальные заорали:

— Я тоже справлюсь!

— И я!

— Тогда марш в коридор, я засекаю время. А чтобы вы не скучали, вот вам секретный код: каждый раз, когда я или кто-то другой в коридоре кашлянет, засмеется или скажет «добрый день», вы должны одновременно подпрыгнуть и произнести секретное слово «суслик». Это наша человеко-пауковская тайная зашифрованная связь. Все поняли?

Непобедимая команда Человека-паука синхронно кивнула.

— Тогда вперед!

Ну, в общем, как сумел, так и выкрутился. Но разве ж я знал, что так получится? Непобедимая команда Человека-паука отправилась выполнять задание, а я вышел из главного корпуса посмотреть, что там происходит с моим вазорелаксиновым фан-клубом.

Время уже основательно перевалило за обед, но сегодня была свободная программа, и гости санатория только начали просыпаться, а некоторые уже возвращались с прогулки. Я встретил родителей Сереги, с ними была Алена Петровна. Мы раскланялись, но они заметили, что я тороплюсь, и не стали останавливать. Только Вера Андреевна велела застегнуть верхнюю пуговицу, потому что ветер.

Я застегнул и заторопился дальше по аллейке, но не прошел и десятка шагов, как услышал, что меня зовут от будки охраны. Сторож Юрий Иванович подрабатывал у нас и на праздники старался остаться, потому что был одиноким человеком. Кроме того, у него где-то там еще имелась внучка, которая училась, и он собирал каждую копейку, чтобы ей отправить. А за праздничные дни положен увеличенный оклад.

— Сергей Николаевич, Сергей Николаевич! — замахал мне Юрий Иванович.

— Что случилось? — забеспокоился я и быстрым шагом направился к нему.

— Посмотрите!

Глава 22

Когда я поравнялся с будкой, охранник молча указал на калитку. Я выглянул. Снаружи уже собралась внушительная толпа — по большей части моркинцы, хотя двоих я вроде бы раньше здесь не встречал. Среди них сразу узнал Пашку Бабченко, того самого, что вел знаменитый стрим из поселковой администрации. Вооруженный селфи-палкой, он что-то яростно втолковывал в камеру.

— Что случилось? — спросил я, кивнув на толпу.

— Да вот, слух по Моркам прошел, будто у нас тут зомби завелись, — хохотнул охранник, Ну и сбежались все эти придурки, поглазеть охота. Скажите вы им что-нибудь сами, Сергей Николаевич, а то я уже устал объяснять, что ничего такого у нас нет.

— Хорошо, — сказал я и решительно открыл калитку.

Народ, увидев меня, притих, и я громко поздоровался:

— Здравствуйте!

— О! Епиходов! Да это же тот самый врач! Доктор Франкенштейн! — зашушукались в толпе, и в мою сторону повернулось сразу несколько селфи-палок. Тоже, видимо, какие-то блогеры.

— Что случилось? — повторил я. — Санаторий пока не работает, праздники. Гости отдыхают после новогодней ночи. Что вам здесь нужно? Почему шумим, нарушаем санаторный режим?

— А правда, что у вас держат в плену людей и ставят над ними бесчеловечные опыты? — крикнула тощая девица с такими намалеванными глазами и такими длинными ресницами, что Вий зарыдал бы от зависти.

Из задних рядов подхватили:

— Ерофей, Колян и Федька у вас!

А Бабченко и изобразил ходячего мертвеца: — У-э-э…

Я неопределенно пожал плечами и растерянно переглянулся с охранником.

— Впервые слышу.

— А нам доподлинно известно, что у вас зомби. Ходячие мертвецы! — крикнул высокий парень.

— Нет у меня никаких мертвецов. Что за бред вы несете⁈

— У нас источники надежные!

— Мы хотим посмотреть! Мы из СМИ! Требуем доступа прессе! А не пустите — это нарушение федерального закона о СМИ! — нагло заявила девица.

Эту братию — журналистов — я знал хорошо. Стоит начать с ними торговаться или просто заговорить, и они так все перекрутят и переврут, что мать родная не узнает. Сперва объявят, что белое, хотя на деле оно зеленое; потом обвинят, будто это ты назвал его белым; а после расскажут, как ты уверял, что оно черное. Ужас, в общем. Поэтому по доброй воле с журналюгами я не связывался никогда. Но сейчас их сюда явно навели нарочно — в этом я даже не сомневался.

А потому пристально посмотрел на Пашку и сказал:

— Значит, так. Заявление мое простое: прессе пройти и посмотреть я не мешаю. Но только при одном условии — у вас должно быть официальное письмо от редакции, что работа санкционирована вашим руководством. Тогда добро пожаловать. Есть бумаги?

Все промолчали. Первого января никаких бумаг у них, ясное дело, и в помине не было.

— Нет? Если это ваша личная инициатива — приходите в рабочее время.

— Но вы же за это время концы в воду спрятать успеете! — снова крикнула наглая девица.

— Так… — Я сделал вид, что задумался, и резко спросил: — Вы из какого издания?

— Интернет-издание «Мамуля-хайпуля».

— Впервые слышу, — развел я руками. — Впрочем, логично: я не его целевая аудитория. Но тогда я тем более не понимаю, зачем вы здесь. Что полезного получат мамули-хайпули от вашего репортажа?

Девица скривилась, явно посчитав меня необразованным лохом, но комментировать не стала.

— Тогда сделаем так. — Я обвел толпу взглядом. — Пройдет всем известный стример Павел Бабченко. И вы, — указал я на смутно знакомого молодого человека, — вы ведь из моркинской райгазеты, верно?

— Верно, — отозвался он. — Совместителем при нашей передовице работаю.

— Замечательно. Вот вдвоем и проходите — как раз будут представители прессы. А всем прочим: досужим блогерам, инфлюенсерам, контент-мейкерам, стримерам, тиктокерам и охотникам за хайпом, готовым раздуть любую ерунду, — могу сказать, что права заходить на частную территорию у вас сейчас нет. Подождите за воротами. Эти двое потом все вам расскажут. С подробностями.