Двадцать два несчастья. Том 12 (СИ) - Сугралинов Данияр

От такого более чем щедрого предложения у меня, что называется, в зобу дыханье сперло.

С видом дьявола-искусителя старушка хитро прищурилась:

— Только вы не торопитесь, Сергей Николаевич. С кондачка такое не решают. Подумайте как следует, время есть. Давайте, скажем, послезавтра вернемся к разговору. Я у вас еще дня два пробуду — если, конечно, не выгоните, — понаслаждаюсь вашей системой, кое-что досмотрю. У меня тут и свои интересы имеются, да. А главное — попью вашей волшебной водички, подышу целебным воздухом. Для пожилых людей это полезно. А затем мы с вами поговорим, и тогда вы мне скажете свой ответ.

И, не дав мне вставить ни слова, вдруг жестко добавила:

— И имейте в виду: приглашаю только один раз.

Она улыбнулась добренькой улыбочкой, так не вязавшейся с ее предыдущими словами, поднялась и пошла на выход. Я пошел вслед за ней проводить и уже у двери, когда она взялась за пальто, сказал:

— Капитолина Леопольдовна, позвольте и мне вас пригласить. На осмотр.

— Вот как? — удивилась она. — И что же вы увидели?

— Ваш правый большой палец… — кивнул я на ее руку. — Вы держите карандаш сбоку, подушечкой не нажимаете. А крышку с ручки давеча свинчивали левой. И основание пальца чуть квадратное — сустав износился. Подозреваю, что у вас ризартроз. К старости развивается почти у всех, а у пишущих женщин — еще раньше.

— Надо же, — хмыкнула она. — А я думала, это от погоды. И что посоветуете?

— Совет простой, без всяких таблеток. Смените свой карандашик на тот, что потолще, или наденьте резиновую насадку: чем толще корпус, тем меньше усилия на палец, писать сможете дольше и без боли. На ночь попробуйте делать теплые ванночки для кистей, у нас и водичка есть, и парафин найдется. И суставами не хрустите, ради бога. Если же вам кто присоветовал эспандер — уберите его подальше, так вы только хуже сделаете.

Она молчала, разглядывая меня своими пронзительными глазами, а потом вдруг тихо рассмеялась.

— А ведь я вас, Сергей Николаевич, ровно за этим и приглашаю.

И, так и не надев пальто, вышла.

А я остался в глубокой задумчивости.

В главный корпус я возвращался, не разбирая дороги. Слова Капитолины Леопольдовны не шли из головы. Я прикидывал так и эдак: нельзя ли совместить санаторий с ее рехабом, и если можно, то как. Не складывалось. На мне и санаторий, и загадка собственной смерти, и махинации Ирины, да еще аспирантура и личную жизнь пора налаживать. А в сутках всего двадцать четыре часа, и половину растаскивают люди со своими вопросами и просьбами — им же не откажешь. Нет, рехабы я не потяну. Чисто физически не потяну. А с другой стороны — такой шанс! Откажусь сейчас, а потом всю жизнь буду локти кусать. И хочется, и колется.

Так ничего и не решив, я направился к себе — надеялся до ужина хоть немного поработать с документами. И у поворота столкнулся с тетей Ниной, Тайрой Терентьевной и Аленой Петровной. Все трое были взбудоражены и напуганы.

— Что случилось? — спросил я, по привычке заподозрив худшее.

— Беда с детьми! — всплеснула руками тетя Нина. — Не пойму, как так вышло!

— Что-то ужасное! — пролепетала Алена Петровна.

— Что именно с детьми? — Внутри у меня похолодело.

— Да мы и не знаем. Может, наркотики какие? Вот только где б они их взяли⁈ — причитала Алена Петровна дрожащим от волнения голосом.

— Так эти же придурки, Ерофей с Колькой да Федькой, где-то взяли — и дети могли, — обличительно посмотрела на меня Тайра Терентьевна. — Может, у вас наркотики так лежат, что дети добрались да наелись!

— Нет у меня тут никаких наркотиков! Что с детьми? Какие симптомы? Где они? — перебил я, потому что этих бабских причитаний было не переслушать.

— Да вы представляете — сидят весь день на полу и не шевелятся! А стоит кому-нибудь слово сказать или хоть чихнуть — так они сразу громко кричат хором «суслик» и подпрыгивают! — Алена Петровна смотрела на меня расширенными от ужаса глазами.

И тут все трое: Тайра Терентьевна, Алена Петровна и тетя Нина — уставились на меня в полном недоумении, не в силах понять, отчего я так громко ржу.

Глава 23

Завершался первый день нового года. К вечеру санаторий стихал теперь рано. Гости, вволю нагулявшиеся по зимнему лесу, аж до звона в ушах, расползались по комнатам, когда я, спасаясь от неугомонных мальчишек, а также друзей, которые постоянно меня дергали, спрятался в будущей библиотеке.

Комната, правда, пока носила свое название авансом. Альберт Каримович за сегодня разобрал едва ли треть привезенных баулов, и его книги стояли вдоль стен перевязанными стопками. Причем каждая была с надписанной бумажкой: «Терапия, дореволюционное», «Хирургия, советское», «Разное, смотреть». В общем, очень уютное местечко я себе нашел.

Разложив на столе карты фокус-группы из дома престарелых и распечатки свежих статей в этой же сфере, я честно пытался работать, потому что Борька, зараза, требовал обзор литературы по нашей теме уже к концу каникул.

Но дело не спорилось. Вернее, работа шла вполсилы, потому что думал я о другом.

О том, что за все праздники так и не поговорил с Сашкой. Размышляя над этим, я включил электрочайник, дождался, пока он вскипит, и заварил себе самого обычного пакетированного чаю. Посуда тоже появилась тут благодаря Альберту Каримовичу.

Попил чаю, но возвращаться к работе все равно не хотелось.

И только я решил было, что хватит откладывать, вот прямо сейчас встану и пойду в их с Елисеем комнату и вытащу сына на разговор, как в дверь постучали.

— Войдите! — крикнул я, и створка сразу же распахнулась.

В библиотеку вошла Ева с ноутбуком и пухлой папкой в руке. За ухом у нее по обыкновению был спрятан карандаш. Да как только они меня постоянно находят?

— Сергей, не спишь? — задала Ева риторический вопрос. — Отлично! Подпиши перечень по оборудованию, я к понедельнику посчитаю смету на второе крыло.

— Ох… — вздохнул я, принимая бумаги. — Тебе не говорили, Ева, что сметы подписывать на ночь глядя чревато? Тем более первого января! И чего ты спать не пойдешь?

— Пока мы спим, враги качаются… то есть чинят козни, — с усмешкой возразила Ева. — На нас, если ты забыл, в первый рабочий день после каникул сто пудов ляжет жалоба в Росздравнадзор. Я хочу, чтобы к этому дню у нас все было чин чинарем, чтобы комар носа не подточил. Да и потом, ты сам-то чего не спишь? Обложился бумагами, еще меня попрекает!

Фыркнув, я изучил бумаги. Перечень закупок, надо отдать Еве должное, был составлен толково, даже расписан по кабинетам. Причем все было учтено с запасом. Отметив галочками первоочередное — кровати и прикроватные мониторы, я дописал на полях пару позиций для процедурной. И добавил: «Согласовать с Чемышевой А. И.».

— Забирай, Ева Александровна, — сказал я, возвращая смету. — Только цены смотри внимательно. Не бери первые попавшиеся позиции, на этом рынке накрутка бывает космическая.

— Обижаешь, Сергей, — отозвалась она, забрав папку, но уходить не спешила. — Кстати, твой Александр Сергеевич ведь оборудованием занимается? В смысле, профессионально, поставками?

— Вы же общались с ним? Он разве не говорил?

— Говорил, но как-то мельком. Он вообще про свою жизнь в Европе не особо распространяется. Так что, занимается он?

— Занимается, — подтвердил я. — Сашка, насколько я знаю, работал по этой теме сначала здесь, потом в Европе. Если будем закупать, лучшего канала, пожалуй, не найти… с его-то опытом и связями.

— Я так и подумала, — задумчиво сказала Ева. — А сам он к нам надолго? Ну, в Россию…

— Думаю, насовсем, — ответил я. — С Чехией у него закончено.

— Понятно. Это удобно… для сметы, — заключила Ева, вильнула взглядом, повернулась и вышла чуть быстрее обычного.

Глядя ей вслед, я на мгновение почувствовал к ней что-то уже слишком теплое для обычных дружеских отношений, но отмахнулся. Мне сейчас не до отношений, тем более не стоит их заводить на работе. И если Михалыч, как тесть, еще ничего, то с Фаридой Равильевной в виде тещи я точно не смогу ужиться. Так что… Нет.