Пионеры диких земель (СИ) - Блейн Марк

Я повернул голову, Элизабет спала, её лицо, обычно строгое и сосредоточенное, сейчас было расслабленным и почти детским. Тёмные ресницы слегка подрагивали, а губы были чуть приоткрыты. Одна рука покоилась у меня на груди, и я чувствовал её ровное, спокойное дыхание. Впервые за всё время нашего знакомства, я видел её не как герцогиню, а просто как женщину. Красивую, уставшую, но нашедшую в этом коротком перемирии свой островок спокойствия. Осторожно, боясь её разбудить, убрал с лица выбившийся локон и снова вырубился.

Проснулся я от ощущения, что что-то не так. Воздух был другим, пахло не лавандой, а чем-то пряным, запахом дикого зверя и разогретой на солнце степи. Я разлепил глаза, вместо изящного профиля Элизабет я увидел копну иссиня-чёрных волос, разметавшихся по подушке. И мощную, покрытую шрамами руку, которая по-хозяйски лежала у меня на животе. Урсула⁈

Мой мозг, ещё не до конца проснувшийся, отчаянно пытался найти логическое объяснение. Я что, лунатик? Перепутал спальни? Но нет, комната была та же, кровать та же. Только содержимое кровати… изменилось. Орчанка спала, как и положено воину, крепко, но чутко. Стоило мне шевельнуться, как её глаза тут же открылись. В них не было ни сонливости, ни удивления, только спокойная, уверенная ясность.

— Проснулся, Михаил? — её голос прозвучал в утренней тишине особенно громко. — А я уж думала, придётся тебя силой будить. Гномы уже полчаса под окнами грохочут, спать мешают.

Она села, ничуть не смущаясь своей наготы, как это было в первый раз. Её тело, покрытое сетью старых и новых шрамов, было телом воина, совершенным инструментом для убийства, но в то же время в нём была своя, дикая, первобытная грация. Я же почувствовал себя… неловко. Как сопливый школьник, которого застали за чем-то неприличным.

— Урсула… как? — это был единственный вопрос, который я смог из себя выдавить.

— Как, как… Ногами пришла, — хмыкнула орчанка, потягиваясь так, что хрустнули позвонки. — Элизабет ушла на утренний совет, сказала, чтобы я тебя разбудила. Ну, я и разбудила. По-своему.

Она подмигнула мне, и в её глазах мелькнул озорной огонёк. Эта прямолинейность и простота, которая поначалу меня так сбивала с толку, сейчас казалась единственно правильной. Никаких интриг, никаких недомолвок. Есть желание— есть действие, всё по-честному.

Утренняя гигиена и завтрак превратились в полосу препятствий. Выйдя из спальни, я нос к носу столкнулся с Брунгильдой. Она шла по коридору с кипой чертежей под мышкой, и вид у неё был такой, будто она всю ночь не спала и проектировала новый танк.

— О, Железный, — кивнула она мне, даже не сбавив шага. — Я тут подумала насчёт системы охлаждения. Если мы пустим второй контур через боковые экраны, то сможем не только снизить тепловую заметность, но и немного подогревать траки в зимнее время. Надо обсудить, зайди после завтрака.

Она прошагала мимо, оставив меня переваривать идею гусениц с подогревом. Я уже почти дошёл до малой столовой, когда из-за угла, как тень, выскользнула Лира. На ней было лёгкое шёлковое платье, которое совершенно не скрывало её точёной фигуры, а в руках она держала какой-то свиток.

— А вот и наш герой-любовник! — пропела она, её лисьи глаза смеялись. — Как спалось, командующий? Кошмары не мучили?

— Не мучили, — буркнул в ответ, чувствуя, как начинают гореть уши.

— Ещё бы! — хихикнула лисица. — В такой-то компании! Знаешь, я бы любые деньги отдала, чтобы каждое утро видеть твоё удивлённое и смущённое лицо. То Урсула, то Брунгильда со своими паропроводами… Это лучше любого театра!

Она сунула мне в руки свиток.

— Это первые отчёты от моих девочек с западного направления. Ничего хорошего, как я и ожидала, Мортана не сидит сложа руки. Прочти на досуге, а сейчас завтрак. Уверен, наша герцогиня уже заждалась.

Лиса грациозно обошла меня и первой вошла в столовую, оставив меня с ощущением полного морального разгрома. Входить туда не хотелось, мне казалось, что на лбу у меня горит неоновая вывеска: «Переходящий вымпел за лучший надой в колхозе».

Но делать было нечего, собрав всю свою волю в кулак, я вошёл. Элизабет уже сидела за столом, супруга была в простом, но элегантном платье, волосы убраны в строгую причёску. Она подняла на меня глаза, и я приготовился к чему угодно: к холодному взгляду, к язвительному замечанию, к допросу. Но вместо этого она улыбнулась. Легко и спокойно, как будто ничего не произошло.

— Доброе утро, Михаил. Садись, всё уже остывает.

Я сел, чувствуя себя полным идиотом. Лира, сидевшая напротив, с нескрываемым удовольствием наблюдала за этой сценой, отпивая из своей чашки какой-то травяной отвар.

— Расслабься, Михаил, — вдруг сказала Элизабет, её голос был ровным и спокойным, как гладь озера в безветренный день. — Ничего страшного не происходит.

Я поперхнулся.

— В смысле?

— В прямом, — она отложила вилку. — Я знала с самого начала, что в твоей жизни будет много женщин. Ты не просто барон, уже почти герцог, или командующий. Ты центр силы, к которому тянутся все. Урсула видит в тебе вождя, равного ей по духу воина. Брунгильда инженера, единственного, кто понимает её до конца. Лира… — Элизабет бросила на кицунэ быстрый взгляд, — нашла в тебе достойного партнёра для своих игр. Каждая из них по-своему любит и уважает тебя. И я рада, что рядом с тобой есть те, кто может поддержать тебя, когда меня нет рядом.

Я сидел, как громом поражённый, мой земной, современный мозг отказывался это понимать. Ревность, скандалы, интриги, вот чего я ожидал. А вместо этого получил рациональное одобрение.

— Но… это же… — я пытался подобрать слова.

— Это политика, Михаил, — мягко закончила Элизабет. — И немного больше. Каждая из них, это не просто женщина в твоей постели. Это залог верности её народа. Ты своей кровью, своим телом скрепляешь наш союз. Это большая жертва, и я это понимаю. Главное, чтобы ты помнил, кто твоя первая жена.

Она сказала это без всякого пафоса, как констатацию факта. И в этот момент я, кажется, окончательно впал в транс. Громкий, заливистый смех Лиры вывел меня из ступора. Она смеялась так искренне и заразительно, что даже Элизабет не смогла сдержать улыбки.

— О, боги, — вытирая выступившие слёзы, проговорила лисица. — Видел бы ты сейчас своё лицо! Кажется, наш Железный Вождь, победитель подземных тварей и гений инженерной мысли, только что столкнулся с задачей, которая ему не по зубам.

Месяц, который я выделил на отдых, пролетел, как один день. Но это был не тот расслабленный, ленивый отдых, о котором мечтают солдаты в окопах. Каменный Круг гудел, как гигантский потревоженный механизм, который настраивали и смазывали перед новым, решающим броском.

По утрам плацы наполнялись рёвом орочьих сержантов и лязгом стали, Урсула гоняла новобранцев и ветеранов, отрабатывая новую тактику штурма укреплений. Я сам разработал для неё несколько упражнений: штурм макетов зданий, зачистка развалин и катакомб, бой в узких проходах. Моя валькирия с энтузиазмом взялась за дело, и её берсерки, которые раньше знали только один приём, «беги вперёд и руби всё, что движется», теперь учились действовать в связках, прикрывать друг друга, использовать гранаты и работать под прикрытием стрелков.

Из кузнечных кварталов днём и ночью доносился грохот молотов и шипение пара. Брунгильда, получив карт-бланш и доступ ко всем ресурсам, развернула деятельность с присущим ей гномьим размахом. Десятки инженерных бригад, как муравьи, расползлись по окрестностям, возводя мосты через реки, укрепляя перевалы, прокладывая гати через болота. Одновременно в подземных цехах кипела работа по ремонту и модернизации старой техники и сборке новых танков. Моя гномка была в своей стихии, носилась между цехами и стройплощадками, её голос, усиленный рупором, раздавал приказы, сыпал проклятиями и подгонял нерадивых рабочих.

Я же, после того как пришёл в себя от утренних «сюрпризов» и разговора с Элизабет, с головой ушёл в то, что умел лучше всего, в планирование. Карты западного побережья, разведывательные донесения, расчёты по логистике, чертежи новых образцов вооружения, всё это покрывало столы, стены и даже пол. Кошмары, которые мучили меня после подземной кампании, почти отступили, вытесненные новой, более насущной тревогой.