Маг двух стихий. Книга 1 (СИ) - Анастасия Мирт

— Тебе никто не сможет запретить этого после окончания обучения.

— Так-то да… Но я планировал закончить его гораздо раньше. Впрочем, если меня исключат, мой выпуск будет действительно раньше, — Сур натянуто рассмеялся.

— Тогда ты не сможешь устроиться на хорошую работу, чтобы обеспечить себя с сестрой, да?

— Да. Но думаю, как-нибудь выкручусь.

— Не сомневаюсь, и всё-таки лучше, чтобы никого не исключали.

— Тебя не исключат. Ты был не при чём! Не волнуйся, я позабочусь об этом, — Сур сжал ладонь в кулак и ударил им в грудную клетку Корна.

Он перевёл взгляд на руку друга, испещрённую царапинами и свежими шрамами, и спросил:

— А что с твоей рукой?

— А, это? — Сур потёр подушечками пальцев царапины. — Просто для зелья номер шесть в итоговом варианте нужна кровь единокровного родственника. Вот я и…

— Тебе стоит попросить Грэга убрать их, разве они не мешают варить зелья?

Сур грустно улыбнулся:

— Ага. Надеюсь, мне ещё придётся варить зелья.

Корн кивнул. Кроме возможности исключения его тяготило то, что создание снадобья, необходимого для улучшения его концентрации, откладывалось на неопределённый срок. Он даже не мог поменять готовые двадцать зелий водного щита на лепесток перламутровой лилии!

Сегодня их так никто и не побеспокоил, они легли спать. И Корну опять приснился тот же сон.

Под пышным деревом на молодой зелёной травке, раскинув руки, лежали двое: девочка и мальчик. Их юные лица озаряли широкие улыбки, синие глаза сверкали в лучах Рэи, а длинные чёрные локоны пытался оторвать от земли ветер. Детям было по шесть лет.

Вокруг них носился белый щенок. Он походил на маленький шарик, такой же круглый и прыгучий, его шерсть торчала во все стороны, ещё больше добавляя сходства с мячиком. Треугольные ушки загибались вперёд, а тёмные глазки казались сонными. Он перепрыгивал через руки брата и сестры, радостно лаял и убегал, потом возвращался и ластился то к одному, то к другому ребёнку.

— Милый, — Корнелия села и потрепала щенка по спинке.

— Аф! — гавкнул зверёк, облизывая руку девочки. Та захихикала.

— Ага, — поддакнул Корн, хватая щенка в охапку и сжимая в объятиях. — Надо придумать имя.

— Жаль, отец не разрешит его оставить… — вздохнула девочка.

— Я поговорю с ним. Он поймёт и разрешит, — широко улыбнулся мальчик.

Девочка ничего не ответила, лишь придвинулась к брату и стала гладить щенка.

— Как тебе Беляк? — предложил Корн. — Вот умора будет, если щенок окажется девочкой! — он заливисто рассмеялся.

— Может не надо… — Корнелия вытащила из кармана платья алый платочек и стала теребить его.

— Имя не нравится? — Корн прищурил глаза и, опустив щенка, приложил к подбородку пальцы.

— Нет… я не… Может, просто вернём его? Да! Съездим на рынок и вернём!

— Да что с тобой, Корнелия? Разве ты не хочешь его? Думаешь, отец запретит? Не переживай, — Корн положил руку на плечо сестре и чуть сжал. — Разрешит, — он встал, подхватывая зверька на руки.

Мальчик положил щенка в плетёную корзинку со множеством дырочек и прикрыл крышку.

— Идём? — спросил Корн, подавая руку сестре.

— Я… ещё погуляю, — она посмотрела назад, где фонтан в форме водяного дракона подбрасывал в воздух широкую струю воды.

— Ладно… — Корн побежал к дому, аккуратно придерживая корзинку.

Корн сидел на золотистом ковре посреди своей комнаты. В просторном помещении витали ароматы сандала и мирры. Стены и пол, как и вся мебель, были белыми. Пол был сделан из мрамора, стены украшали барельефы в форме мифических существ, свисающая с потолка люстра переливалась в дневном свете и пускала радужные искры.

Щенок гонялся за ним по всей комнате, а Корн смеялся.

На прикроватной тумбе, возле огромной кровати, стояли часы в форме толстого синего дракончика, одновременно смешно и угрожающе распахнувшего крылья. Стрелки на чёрном циферблате показывали полдень. Рядом стопкой лежали три книги: две сказки и «Базовая теория магии».

— Белик, прости, что мне приходится тебя прятать… — Корн погладил пса по загривку. — Сегодня я точно спрошу его… Просто, иногда он такой… Вечно твердит об учёбе и магии, будто ему не до чего больше дела нет, — он вздохнул, поднялся и взял с комода свёрнутый кусок ткани, вытащил из него куриные ножки и положил в тарелку, стоящую на полу.

Щенок завилял хвостом и подбежал к еде. Послышался хруст и тихий рык.

— Нравится? Я старался… Мне пора, а ты сиди тихо, понял? Вечером пойдём гулять.

Корн накинул на алую рубашку синий пиджак, проверил, не помялись ли брюки к нему в тон, причесался и вышел из комнаты.

Из обеденной слышались голоса, прислушиваясь, Корн подкрался на цыпочках. Говорили отец с сестрой.

— … если бы… Как подарок, или за хорошее поведение? — едва слышался голосок Корнелии.

— Подарок? Брось глупости… Бесполезный и грязный. Не хищник, а недоразумение. Мои дети никогда не посмеют завести это убожество, ты поняла?

Корнелия что-то тихо ответила, Корн не расслышал что.

— Давай, я лучше тебе завтра ещё платьев закажу? Хорошо? Вот и умничка. Так… Где твой брат? Время.

Корн прижимался к стене, а сердце бешено стучало. Должно быть, сестра не дождалась его, и сама спросила отца о Белике… Отец не разрешит его оставить! Корн сжал кулаки, отошёл на несколько шагов назад, чтобы набрать подходящую скорость, и вошёл в обеденную, будто только что прибыл.

— А вот и он, — улыбнулся отец.

Лорд Массвэл был невысокого роста и выглядел на удивление молодо, почти ребёнком. У него были светлые, чуть вьющиеся, волосы, спускающиеся по плечам и голубые глаза. Сегодня на нём красовался жёлтый костюм и алая с золотой вязью рубашка.

— Приветствую отца, брата и сестру. Прошу прощения за задержку, — формально поклонился Корн.

— Нет причин. Ты успел, — отец жестом указал садиться.

В просторном зале в бежевых оттенках за длинным столом сидело всего лишь трое. Отец — во главе, в дальнем его конце. Старший брат Сэн рядом, по правую от него руку. Эта была привилегия — он уже получил силу.

Корнелия с идеальной осанкой, будто превратилась в статую, опустилась на стул в другом конце зала, с левой стороны. Рядом с ней, сел и Корн.

Слуги стояли наготове, и как только лорд сделал знак, подали блюда.

Трапеза проходила молча. После третьей смены отец спросил:

— Корн, ты ничего от меня не скрываешь? — по обеденной разнёсся мягкий голос отца, его изящная рука поднесла ко рту десертную вилку с нанизанной на зубец вишенкой.

— Что? — Корн испуганно моргнул. — Что ты. Как можно.

— То есть ты не хочешь сказать мне ничего, о чём мне полагается знать? — приветливо улыбнулся отец.

Корн отрицательно помотал головой.

— Вслух, — голубые глаза прищурились.

Сердце забилось громче, Корн сжал вилку и ответил:

— Нет, — он опустил взгляд вниз, на малиновый десерт. — Я ничего не скрываю.

— Хорошо, — кивнул отец. — Мой сын никогда не должен лгать. Особенно мне.

Корн боялся шевельнуться, кожей ощущая пронизывающий взгляд.

Он не может узнать! Белика надо кому-то отдать… Будет очень жаль с ним расставаться, но никак нельзя дать отцу узнать о нём. Ни в коем случае!

— Подайте пирожные, — приказал отец.

Когда слуга убирал перед ним тарелку, отец что-то шепнул тому на ухо. Слуга замер, через секунду поклонился и ушёл.

Корн без аппетита ковырял свой любимый малиновый десерт, перемалывая желе в кашеобразное месиво.

— Можно забрать? — едва слышно донёсся безликий голос служанки из-за спины. Корн кивнул, перед ним мелькнула рука в идеально белой перчатке, и тарелка исчезла.