Путь Строителя. Дилогия (СИ) - Ковтунов Алексей

— Гм… — произнес он, и в этом коротком звуке было столько информации, что опытный переводчик с хорговского на человеческий смог бы написать целый абзац. — Черепицу лепишь?

— Ну да, решил вот себе крышу справить, — пожал я плечами, стараясь не зевать.

Хорг положил черепицу обратно. Аккуратно, не бросил, а именно положил, что само по себе уже было комплиментом. Выпрямился, пожевал губу и посмотрел на меня так, будто видит впервые.

— Крыша подождет, — буркнул он наконец. — А вот черепицу это ты вовремя затеял. Только ее обжигать правильно надо. И сушить, не так как ты тут… — он махнул рукой на мой навес, явно оценивая конструкцию и находя в ней массу недостатков, но озвучивать их пока не стал. — Ничего, покажу как надо. А сейчас бегом, на объект пора! Хватай телегу и пошли!

Глава 17

Ну конечно, всё как обычно, меня используют вместо лошади. Кстати интересно, а сколько эта самая лошадь тут вообще стоит и почему их в деревне так мало? Видел всего пару раз, но в основном люди сами таскают свои телеги.

Хотя Хорг поступает умнее и таскает свою телегу не сам, а при помощи меня. В общем, этот транспорт не имеет ни малейшего сочувствия к тому, кто её тащит, и я смог ощутить это в полной мере.

Колесо скрипело, ось постанывала на каждой кочке, а груз из инструментов и мешков раскачивался так, что я вообще не понимаю почему все это не свалилось. Оглобли впивались в ладони, и без того потрескавшиеся от ночной глины, а ноги после пяти рейсов к реке и тридцати черепиц работали примерно с той же эффективностью, что и размокшая солома в качестве кровли. То есть формально выполняли свою функцию, но доверия не вызывали.

Хорг шагал впереди, не оглядываясь. Темп он взял такой, будто сзади за ним не плетется полуживой подросток с телегой, а просто дует попутный ветер. Впрочем, это было нормальное состояние для Хорга в трезвой фазе: он двигался, как двигался, и если ты не поспеваешь, то это твоя проблема, а не его.

Шли мы не к дому, а куда-то в сторону площади. «На объект» Хорг уточнять не стал, и я не спрашивал, потому что дышать было важнее, чем разговаривать.

Площадь открылась минут через десять, и я сразу понял, что мы не единственные, кого сегодня подняли ни свет ни заря. У дома старосты, примерно там же, где вчера ночью собирались охотники, стояли люди. Человек семь, разбившись на отчетливые группки, каждая сама по себе, и между ними ощущалось какое-то неуловимое напряжение.

Хорг замедлил шаг, и я впервые за утро увидел, как его плечи чуть поднялись и спина выпрямилась. Не демонстративно, скорее непроизвольно, как у собаки, которая учуяла другую собаку на своей территории. Или наоборот, на чужой.

Первая группа стояла ближе всех к крыльцу. Трое: крупный мужик с широкими плечами и аккуратно подстриженной бородой, рядом парень чуть постарше меня, и третий, совершенно невзрачный. Таких обычно забываешь через минуту после знакомства, но я на всякий случай постарался запомнить, все-таки конкурент, как-никак.

Крупный стоял уверенно, ноги чуть расставлены, руки свободно висят вдоль тела, и во всей его фигуре читалось спокойное довольство собой и окружающей действительностью. Одет добротно, не богато, но каждая вещь на нём сидела так, как должна, и инструмент, сложенный у ног, был уложен с заметной тщательностью.

Имя всплыло из памяти Рея вместе с обрывками каких-то давних разговоров, суть которых сводилась к тому, что Бьёрн кровельщик, лучший в округе, и с Хоргом у них какая-то давняя и мутная история. Подробностей Рей не знал или не запомнил, но ощущение осталось: при упоминании Бьёрна Хорг обычно замолкал и начинал пить с удвоенным рвением.

Бьёрн заметил нас первым. Голову не повернул, просто скосил глаза и позволил себе улыбку, настолько лёгкую, что сомневающийся человек списал бы её на игру света. Но я сомневающимся не был, и если что-то показалось, значит не показалось. Это была очень даже гвоорящая улыбка, выражающая исключительное превосходство, и направлена она была на Хорга с надеждой, что тот заметит. Ну, превосходства как такового может и не быть, но какое это имеет значение, если Бьёрн в нем так уверен?

Хорг эту улыбку видел, я уверен. Но он не посмотрел в сторону Бьёрна, просто сосредоточил взгляд на крыльце старосты с таким вниманием, будто деревянные ступени представляли исключительный архитектурный интерес. Челюсть его при этом чуть выдвинулась вперед, и я заметил, как пальцы левой руки сжались в кулак и тут же разжались. Вот и весь ответ. Ни здравствуй, ни кивка, просто каменная стена молчания, которую Хорг выстроил между собой и этим человеком задолго до моего появления.

Парень рядом с Бьёрном, напротив, смотрел на нас в упор и даже не пытался скрыть оценивающий прищур. Барн, подмастерье Бьёрна, и с ним я уже знаком. Правда только мельком, виделись на ярмарке. Коренастый, плечистый для своего возраста, и стоял он так, будто его с детства только и хвалили за осанку: грудь вперёд, подбородок чуть задран, взгляд сверху вниз. Меня он окинул совершенно презрительным коротким взглядом и сделал вид, что тут же потерял к нам интерес. Ну и ладно, смотреть никто не заставляет.

Вторая группа стояла чуть поодаль, ближе к колодцу. Тоже трое, но тут атмосфера была совершенно другая. Главный, мужик лет тридцати пяти в добротной кожаной куртке и с ремнём, на котором висело столько инструмента, что им можно было оснастить небольшую мастерскую. Стоял он со скрещенными на груди руками и расправленными плечами, тоже, кстати, выражая полное превосходство над окружающими.

Время от времени он косился на остальных, словно пытаясь убедиться в том, что мы ему завидуем. Ну да, городской, что еще с него взять? Не местный явно, видимо обещали хорошо заплатить или просто отправили по приказу в деревню. Так что теперь весь его вид кричит о том, что своим появлением он оказал деревенским неслыханную милость.

Двое за его спиной помоложе и чуть попроще, видимо подмастерья или подсобники. Один жилистый и длинный, другой покрупнее, и оба стояли чуть позади своего старшего словно за командиром, с готовностью выполнить приказ и полным отсутствием собственного мнения на лице.

Ну а на крыльце стоял и наблюдал за всем этим староста. Рей редко с ним виделся, всё-таки у деревенского воришки и правителя этих мест довольно мало общих интересов, но все равно какие-то образы в памяти уже всплывали. Мужик лет шестидесяти, но шестидесяти таких, после которых слово «старик» язык не поворачивается произнести. Крепкий, сухой, с прямой спиной и тяжёлым взглядом из-под кустистых бровей.

Руки большие, узловатые, но не как у Хорга от камня и раствора, а по-другому, сильные от чего-то иного. Лицо обветренное, загорелое, с глубокими морщинами у глаз, но морщины эти скорее напоминали трещины в граните, чем признаки дряхления.

А может ему и не шестьдесят вовсе. Может, и больше, и сильно больше. Рей когда-то слышал от кого-то из деревенских, что чем сильнее человек в своей Основе, тем медленнее его берёт время. Что есть люди, которые на вид не изменились за тридцать лет, и есть такие, о которых рассказывают, что они живут столетиями, с каждым годом становясь только крепче.

Звучало как байки у костра, из тех, что рассказывают после третьей кружки, когда слушатели уже не слишком придирчивы. Но я видел, как Кейн расколол грунт ударной волной от граблей, и это тоже довольно нелогично. А этот вот староста, стоящий на крыльце и спокойно рассматривающий собравшихся, кажется, куда сильнее даже Кейна… Мало того, создается впечатление, что Кейн рядом с ним будет выглядеть как подросток с палкой.

Хорг остановился в нескольких шагах от остальных. Я подтянул телегу, поставил, вытер руки о штаны и встал рядом, стараясь не слишком заметно переминаться с ноги на ногу. Всё тело ныло от ночной работы, и если бы кто-нибудь предложил мне сейчас сесть, я бы сел и, возможно, больше не встал.

Староста окинул нас взглядом, задержался на мне чуть дольше, чем следовало, потом перевёл глаза на Хорга. Тот стоял молча, глядя куда-то мимо его левого уха. Староста едва заметно вздохнул и покачал головой. Опоздали… Ну, в его взгляде можно было прочитать и более развёрнутый комментарий, но и короткого хватило.