Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! (СИ) - "Котус"

— А почему почти идеальный? Что было не так?

— Вы не курите…

— ⁈

— Вот видите — даже не понимаете. Совместный выход покурить, это, видите ли, своего рода ритуал и совсем отдельный вид взаимодействия. А мне приходилось выходить на перекур одному. Но нет худа без добра: курил я в эти два дня заметно реже, чем обычно.

Посмеялись и расстались не друзьями, конечно, но хорошими знакомыми, и визитками на всякий случай обменялись. Не представляю пока, зачем мне может понадобиться дипломат, но мало ли.

Да, ноябрь — это вам не май, простите за банальность. Всего-то шесть часов вечера, а темно, как ночью. А ещё мокрый снег сверху, слякоть под ногами, ветер в мор… в лицо. Да уж, как дед говорит — «бррь-сезон: октяБРЬ, нояБРЬ, декаБРЬ, янваБРЬ, февраБРЬ». Как хорошо, что мне по всему этому идти всего пятьдесят метров — от вагона до салона «Жабыча», такого уютного, практически родного!

Дома меня встречали прямо на подземном крыльце всей компанией: Маша, Ульяна с Катюшкой, Ромка с Мурыськой, даже Мявекула рядом крутилась. Только близнецы по причине малого возраста оставались в детской с нянькиными детьми.

Стоило мне только выйти из автомобиля, как Рома подбежал и молча вцепился в меня, обеими руками обняв за ногу. Пришлось брать на руки, иначе с такими кандалами идти было бы очень сложно. Сын же просто молча держался за одежду, уткнувшись в меня носом. С трудом удалось отцепить его для того, чтобы сходить в душ после дороги, но потом — всё, не слезал с рук и не слушал никаких увещеваний. И спать тоже устроился рядом. Даже после того, как уснул попытки отцепить ручку от моего пальца приводили к обратному эффекту: полусонный Ромка лез на меня, как медвежонок на корягу и засыпал уже так, верхом.

В итоге если у жён и были какие-то планы на эту ночь, то их пришлось отложить на потом, у меня же в спальне обосновалась довольно большая компания: Рома рядом, Мурыська возле кровати — она пыталась пристроиться мне под бок, но была изгнана, когда во сне начала бить лапами. Ну, и Мявекула — эта пристроилась поверх одела на расстоянии сантиметра на два дальше, чем я мог бы дотянуться, чтобы погладить и повернувшись ко мне хвостом. Так вот и спал всю ночь, в окружении детей и животных.

А уже с утра седьмого ноября пришлось окунуться в дела. И начал с долгоиграющего проекта — подарка Анне Петровне. Попросил показать проекты, которые успели создать для придания «генеральскому квадрику» более женственного, даже девчачьего, вида. Идею сделать камуфляжную раскраску в любимых цветах Великой Княгини — голубой, сиреневый и салатовый — отверг, как вырвиглазную и вообще пошлость какая-то получалась. Вот сделать корпус голубым с сиреневыми акцентами — колёсные ниши, стойки, крыша, оставив салатовый для внутренней отделки — уже представлялось более здравым вариантом.

По изменению контура идей было много, даже модельки сделали, с ладонь размером, шесть штук, но всё было не то, везде чего-то не хватало. Я взял самую лучшую модель, которая всем нравилась больше прочих, но тоже «немножко не то» и решил проверить пару дедовых идей. Слегка придавил капот — благо, он «фальш», то есть, под ним нет двигателя, оставив высокие гребни по бокам. Сделал из декоративной решётки и переднего бампера стилизованные губки. Увеличил фары в диаметре в два раза, подумал, и увеличил ещё чуть-чуть. Ещё подумал и сформировал над фарами-«глазками» козырьки, как реснички. Забавно получилось. Ещё немного подумал, и покрасил козырьки, решётку и бампер, которые традиционно делались хромированными, в сиреневый.

Не скажу, что получился шедевр дизайна и гениальное решение, но за неимением лучшей идеи решили так и делать. По крайней мере — забавно и оригинально. Поскольку все детали салона, кроме некоторых деталей отделки, так же, как силовой каркас, трансмиссия и прочее было уже изготовлено и частично собрано, то оставались только корпусные детали и увеличенные по сравнению с оригиналом окна. Большую часть деталей обшивки сделают мои маги металла, а вот со стёклами возиться придётся мне, как с броневыми, так и с оригинальными фарами. Дня на три работы, в общей сложности. Сделать, подарить и закрыть эту тему.

[1] В нашем мире таковая, когда существовала, называлась почему-то «арендой» и для чиновника VIII класса в среднем по состоянию на конец царствования Александра III могла составлять 500–700 рублей в год, но могла быть и 150, и больше 1000 — всё на усмотрение императора.

Глава 25

Разумеется, спокойно поработать над подарком для Великой Княгини мне никто не дал. Во-первых, отличился наш градоправитель из Смолевичей. И дело касалось, внезапно, моего городского дома. В чём именно проблема я так и не понял, выросший в настоящего управляющего магазином, бывший бабушкин подручный Лёнька Пантелеев, а теперь — Леонид Антонович был немало ошарашен личным вниманием главы города и внятно объяснить ничего не мог. Или, скорее, сам не понял, что чиновникам нужно, сообразил только, что меня хотят именно видеть, поскольку «нужно уладить формальности» и «не телефонный разговор». Понятно, что я не «бросил всё и побежал», но всё же пришлось сворачивать работу ехать — куда деваться? Одно только непонятно, почему сразу мне напрямую не позвонили? Дед считает, это из опасений, что я как-то пойму тему разговора и приезжать откажусь.

Наш градоначальник, обожающий обращение «мэр», на которое прав, по большому счёту, не имеет, принял меня небывало радушно. Но да, я в нынешнем своём статусе к нему на приём ещё ни разу не забредал, может, он теперь всегда такой будет? Жаль только, что переходить напрямую к делу мой собеседник никак не хотел, всё ходил вокруг да около, пытаясь намёками и иносказаниями навести меня на нужную ему мысль. Мне в такие игры играть совсем не хотелось, но вскоре понял: наш «мэр» скорее помрёт от старост прямо в ходе разговора, но напрямую ничего не скажет. Пришлось напрячь слух и сообразительность. Наконец, вроде бы понял суть претензии:

— Вы хотите сказать, что графу не пристало иметь в своём доме торговую лавку⁈

— Не сочтите, ваше сиятельство, за неуважение, но, в общем и целом, как-бы — да…

— Но, погодите! Я сам видел и в Минске, и в столице, в Москве так просто повально: дом князя такого-то — князя! — а на первом этаже модный магазин, или лавка, или вообще ресторация!

— Ах, это другое! Да, дом принадлежит графу, или князю. Но лавка — не его, это арендаторы или те, кто вовсе выкупил этаж в здании. И сам аристократ в этом доме жить не будет. За исключением, разве что, обстоятельств неодолимой силы.

— Вы хотите, чтобы я закрыл свой магазин в городе?

— Боги с вами! Ни в коем случае! Ваш магазин для города очень важен!

— Тогда что же? Переделать дом в контору моего фамильного предприятия? Но тогда возникает вопрос с городским домом, который мне нужно иметь.

Да, нужно. Причём не в том смысле, что «очень хочется», а необходимо, независимо от моего желания. Проще говоря — положено, как и со штатом слуг. Которых, кстати, в доме тоже надо держать комплект, вне зависимости от нужды в них.

— Опять же, привык я к тому дому, там, можно сказать, родился и вырос. Остаётся переносить лавку, а некуда, нет другого участка в городе.

— Ой, вот это уж точно не проблема, свободные участки есть и ведении города, и частные лица на продажу выставляют!

А на меня злость накатила. Не так, чтобы лютая и чёрная, но всё же… Ведь мы не развлечения ради магазин в дом встроили, и не потому, что лень было из дома на работу по улице ходить. Этот же вот «мэр» и не разрешил строиться отдельно! Причём причину совершенно идиотскую придумал: мол, лицензия не позволяет открывать корчму или трактир в пределах города. И сколько ни пытались до него донести мысль, что речь не идёт ни о том, ни о другом, а просто о лавке без столиков и торговли на разлив, он упорно делал вид, что не слышит и не понимает. Папа рассказывал, что дед ожидаемо решил, будто тот денег хочет. Предложил — не взял. Дед предложил больше, деньги тогда в семье были, иначе бы и не затевались с переездом в город — всё равно не взял. В итоге нам, в смысле, моей семье, второй участок, специально под лавку купленный, продавать пришлось себе в убыток. А ведь расположен-то как! На развилке, где улица, что идёт от перекрёстка пяти дорог к центру города, разделяется на две, одна — к пожарному депо и почте, вторая — к главной площади. А теперь, видите ли, «уж точно не проблема». Надо же!