Жрец Хаоса. Книга ХV (СИ) - Борзых М.

Припомнилось и то, что брат сообщил мне при нашей краткой встрече. У меня имелось минимум две личностно-родовые способности, привязанные к душе и никак не имеющие привязки к телу, остальным моим симбионтам или к покровительству высших сущностей. Это наличие пространственного кармана и открытие порталов. И хоть обе способности условно были небоевого применения, их использование с умом вполне могло быть той самой ультимативной особенностью, за которую и уничтожили Эсфесов.

Все эти мысли промелькнули в моей голове буквально за считанные секунды, пока я взирал на Варсуса, но часть моего внимания всё равно была сосредоточена на трубках с песчинками рассвета и адамантия. Но поскольку коброид не спешил атаковать или устраивать западню для удержания моей души и перекачки адамантия, я открыл окно портала у себя за спиной размером с кулак с выходом у пирамидки. Прежде чем меряться кхм… аспидовыми достоинствами, нужно было сперва проверить, чей адамантиевый стержень мощнее. Проекция души хоть и проходила сквозь вполне овеществлённый предмет, однако же я невооружённым взглядом заметил, как песчинки адамантия из трубок вместо ухода в пирамидку стали впитываться в меня. И лишь когда с большой неохотой от самой пирамидки стали отщепляться мельчайшие пылинки и дрейфовать к моей ладони, я предельно ласковым голосом спросил у собеседника:

— Варсус, тебе жить совсем надоело? Тебя не учили, что за свои слова и поступки отвечать придётся?

Я уже без стеснения демонстративно ушел порталом к вместилищу души Сейордана.

— Ах ты ж с-с-с….! — прошипел он с явным восхищением.

— Союзник мой дорогой ты хотел сказать? — я держал ладонь раскрытой над пирамидой, демонстрируя миграцию его адамантия ко мне.

Теперь я выглядел как гипнотизирующий кролика удав. И тут коброид начал аплодировать. Хлопки гулким эхом блуждали по залу, отражаясь от стен и арочных перекрытий потолка.

— Ну наконец-то! Наконец-то, сука, среди вашей благородной и жертвенной семейки хоть кто-то зубастый родился! Видел бы ты своё лицо! Эх, маговизор бы сюда, да не придумали местные. А мне собственными разработками делиться уже было некогда и не с кем к тому моменту. Такую метаморфозу нужно изучать где-нибудь на курсах дипломатической физиогномики: моментальный переход от оценки угрозы к желанию убивать, притупляемому лишь поиском консенсуса с целью пристроить в стойло весьма полезного в будущем союзника. Красавчик! Уж не знаю, кем ты приходишься Райордану Эсфесу, бывшему главе дипломатической службы империи Сашари, но, сука, ваше нутро ничем не вытравить.

Мне подобные восторженные оды и даром не были нужны, а вот от союзника, уже однажды пережившего Долгую ночь, я бы не отказался. Главное, чтобы союзник не относился ко мне с покровительственным снисхождением. Для этого нужно было поставить его в прямую зависимость от меня. Потому, не меняя тона голоса, я уточнил:

— Ничего не замечаешь?

— Трудно не заметить, что какой-то мальчишка, у которого молоко на губах не обсохло, протянул лапы к вместилищу моей души и сейчас нагло паразитирует на нём, — излишне нервно ответил Варсус. — Это, кстати, загадка ещё та, почему в тебе адамантия каким-то хером заложено значительно больше, чем во мне, двухтысячелетнем коброиде, прожившем на родине всю свою жизнь. Ну, ты уж пожалей будущего перспективного союзника. Не высасывай мои скромные остатки. Куда тебе ещё четвёртый симбионт? Я и так-то не представляю, как ты с этими выживаешь и умом не тронулся.

Может, я и правда паразит какой-то? Что же я, к чему только руки не протяну, всё в себя поглощаю да притягиваю, будь то хоть душа горга, хоть астральный паразит в лице Альба, хоть даже высасывание адамантия с Рассветом из чужих спудов.

Но имеющаяся степень готовности Варсуса к сотрудничеству меня не устраивала, как и позиционирование меня безусым мальчишкой. А потому коброида нужно было дожимать.

— Если тебе было две тысячи лет, то ты явно знаешь, как работают порталы Эсфесов. Ведь так? — дождавшись слитного троекратного кивка от коброида, сопровождавшегося нервными взглядами в сторону моей ладони и пирамидки, я пояснил: — А это значит, что сюда, в сердце твоей крепости и последнего оплота человечества, я смогу попасть в любой момент. И не просто попасть, а сделать вот так.

Я вновь опустил полупрозрачную ладонь на пирамидку и, едва ли не мысленно вцепившись в её края, представил, что забираю её в собственное «Ничто». И это сработало. Я нихрена не понимал принципы работы магии внутри этого места. Если при высадке на остров меня лишили какой-либо магии, в том числе и призыва химер из собственного «Ничто», то сейчас забрать предмет и поместить его в собственный пространственный карман, как и использовать порталы, я мог с лёгкостью. И это при том, что тела у меня не было — была лишь цифровая копия души.

Я впервые видел, чтобы Варсус побледнел и буквально выцвел до состояния полупрозрачной дымки меньше чем за пару секунд. Три пары округлившихся от ужаса глаз были мне ответом. Посчитав демонстрацию силы засчитанной, я тут же вернул пирамидку на место и убрал руку, замечая, как цифровая копия души коброида вновь начала наливаться цветом и плотностью, уже не выглядя тенью самого себя.

— Благодарю, — прохрипела центральная голова Сейордана, пока остальные ещё приходили в себя. — Весьма наглядная демонстрация сил и намерений.

— Не люблю разбрасываться словами. Гораздо проще один раз продемонстрировать, чем впустую сотрясать воздух. А теперь давай к делу, — решился я всё же перейти к непосредственной цели моего визита. — Какое отношение ты имеешь к Исдракенам?

Варсус, всё ещё с опаской поглядывая на пирамидку, наконец-то начал отвечать без растекания мыслью по древу, коротко и по существу.

— Самое непосредственное. Я основатель династии.

— Почему же тогда не пришёл ей на помощь, когда её уничтожали?

— Если ты не заметил, то я уже давно и прочно мёртв, чтобы бегать и подтирать чьи-то задницы, — пожал плечами Варсус. — И вообще, основание династии было всего лишь вынужденной мерой, считай, ещё одним из экспериментов. Он прошёл успешно. Собственную задачу я выполнил. Смысла заниматься дальнейшими политическими играми просто не было смысла. Я этим в прошлой жизни сыт по горло был. А в этой у меня другой работы хватало, — как-то совершенно прозаично ответил тот. — Если уж на то пошло, то и династию пришлось основывать лишь по той простой причине, что кое-какие узколобые остолопы просто не понимали язык слов, внемля лишь языку силы. Вот и пришлось мне выбираться из собственных лабораторий, седлать Льдинку и вести за собой несколько выводков ледяных виверн для того, чтобы показать, кто здесь самый главный хрен с северной горы. Только мой завоевательный променад заставил местное дворянство оторвать жопу от собственных тронов, жрачки и траханья и заняться спасением хотя бы горстки человечества от надвигающихся волн тварей.

— Ты вообще как здесь, — я голосом выделил последнее слово, — узнал про нашествие тварей?

Мне показалось, что Варсус смутился, но он всё же ответил:

— Весь геморрой в жизни из-за женщин. Вот и меня не минула чаша сия. Спас на свою голову одну девицу… А та оказалась из вёльв, колдуний северных. У них что-то вроде сестринства и личного ученичества было принято. Астрид её наставница отправила на верную смерть, выдав лишь приблизительную карту, сказав, что от той зависит выживаемость человечества. Ну и письмецо с собой дала, куда ж без этого. Представь, каково сюда в одиночку добираться? Я её чисто по счастливой случайности заметил. Причем даже не я, а Льдинка на льдине дрейфующей. Сожрать хотела, думала тюлениха больная. Выходил… подружились организмами. Письмо прочитал. Оказывается, вёльвы при дворах ярлов уже год как предупреждали о грядущей Долгой ночи, но те не верили. Я же поверил. Знаешь ли, в прошлой жизни был опыт соответствующий.

— Если бы остальным ярлам информацию доносили так же молодые и явно не обделённые природой вёльвы, как и тебе, — хмыкнул я, — может и они бы поверили.