Маска вспыхивает жаром. Камни отдают свою силу, я чувствую, как рана на виске и на лбу затягивается, но свет в маске тускнеет. Почти весь свет ушёл на исцеление.
Вытираю кровь тыльной стороной ладони и вижу их ясно — двое ещё на ногах. У одного разбитый нос, кровь пузырится при каждом вдохе. Второй сжимает дубинку, готовясь к новой атаке.
Он бросается первым, что глупо с его стороны. Делаю шаг в сторону, трость подсекает его ногу, и инерция несёт его вперёд. Хватаю за волосы, помогая встретиться со стеной. Звук получается мокрым и окончательным. Он сползает вниз, оставляя красный след на камнях.
Последний пятится к лестнице, в глазах плещется паника. Он разворачивается и бросается вниз, перепрыгивая через ступени. На пятой его нога подворачивается. Вижу, как его глаза расширяются от понимания, руки тянутся к перилам, но пальцы скользят по полированному дереву.
Падение кажется долгим. Глухой удар на нижнем пролёте, и больше никаких звуков.
Спускаюсь к нему, тяжело дыша. Лёгкие горят от напряжения. Его шея вывернута под углом, который не оставляет сомнений. Смотрю в остекленевшие глаза и узнаю — это он пинал меня, когда я уже лежал на полу кузницы, сломанный и окровавленный.
Тогда он смеялся. Теперь же его рот приоткрыт в последнем немом крике.
Вытираю остатки крови с лица. Маска едва тёплая — камни почти полностью опустошены. Теперь в башне царит полная тишина, нарушаемая только моим дыханием.
Путь к кабинету Гарта свободен.
Последний пролёт лестницы. Массивная дверь кабинета поддаётся с третьего толчка. Маска на лице мертва — ни тепла, ни пульсации, ни ощущения камней поблизости. Приходится полагаться только на карту Лейлы.
Разворачиваю измятый лист. Окровавленные пальцы оставляют красные отпечатки на бумаге. Шкаф у восточной стены. Именно там, где она нарисовала.
Дубовая громадина не желает двигаться. Упираюсь плечом, вдавливаю ноги в пол. Древесина скрипит, сопротивляется, но поддаётся — сантиметр за сантиметром. За шкафом действительно есть ниша, а в ней — потайная дверца. Щеколда проста, но пальцы дрожат от напряжения и не слушаются.
Наконец справляюсь. Дверца распахивается, и свет, прорывающийся через толстую ткань мешка бьёт в глаза. Этот свет не спутать ни с чем.
Позволяю себе улыбнуться.
Опускаюсь прямо на пол — ноги больше не держат. Срываю с лица мёртвую маску, выковыриваю потухшие камни. Они выпадают с тихим звоном, похожие на обычное стекло. Новые камни обжигают пальцы холодом — или это мне кажется от контраста? Вставляю их в гнёзда, руки подрагивают от усталости.
Надеваю маску обратно. Тепло разливается от висков вниз по шее, по плечам, заполняет грудь. Но что-то изменилось. Слышу... нет, не слышу — ощущаю странный шёпот на грани восприятия. Будто кто-то говорит сквозь толщу воды. Оглядываюсь — разумеется, никого. Только мёртвая тишина и пляшущие в воздухе пылинки.
Встаю, качаясь. В мешке ровно пятьсот камней — Лейла не ошиблась. Половина того, что нужно для Кархана. Половина пути к свободе.
Взваливаю мешок на плечо. Вес тянет вниз, но маска компенсирует — силы хватает. Выхожу из кабинета, спускаюсь, переступая через тела. У выхода толкаю дверь, и меня встречает стена пепла.
Ветер поднялся внезапно и яростно. Видимость — три шага, не больше. Пепел забивается в нос, в рот, хрустит на зубах. Но это к лучшему — никто не увидит человека с окровавленным лицом и тяжёлым мешком, идущего от башни капитана.
Сверяюсь с внутренней картой. Тайник Бугая — в получасе ходьбы отсюда, если не сбиться с пути. Поправляю мешок на плече и шагаю в серую мглу.
Осталось забрать вторую половину.
57
57
Сайрус
Отыскать тайник Бугая оказывается куда сложнее, чем я рассчитывал. Пепельная буря стихла так же внезапно, как началась, но это мало помогает. Уже больше часа блуждаю по скалистым тропам, пытаясь соотнести реальность с картой Лейлы.
На бумаге всё выглядело просто — прямая линия от точки к точке. Но здесь, среди изломанных скал и обманчивых теней, каждый проход разветвляется на три новых, каждый уступ ведёт в тупик или обрывается в пустоту. Мешок с камнями тянет плечо вниз, врезается в спину при каждом повороте.
Приходится исследовать чуть ли не каждую скалу, прощупывать каждую щель. Время утекает, как песок сквозь пальцы. Где-то там, в шахтах, Лейла играет с огнём, отвлекая Гарта. Сколько ещё она продержится?
Наконец — отчётливый отпечаток ботинка на скрытом уступе. Свежий, не засыпанный пеплом. Кто-то был здесь совсем недавно.
Сверяюсь с картой. Если верить рисунку, осталось совсем немного. Интуиция подсказывает нужный проход — узкая щель между двумя валунами, которую легко не заметить.
Протискиваюсь, и вот он — тот самый камень, который Лейла так старательно изобразила. Огромный валун, расколотый с одной стороны, действительно похож на перевёрнутый череп. Глазницы-углубления смотрят в землю, трещина-рот зияет чернотой.
Никто бы не догадался, что за ним что-то скрывается. Никто без карты.
Шорох за спиной — едва слышный, но в тишине Пустоши любой звук кричит об опасности.
Замираю. Слушаю. Считаю удары сердца. Пять. Десять. Тишина.
Медленно поворачиваю голову, сканируя пространство через маску. Камни Лейлы усиливают восприятие, но высокие скалы искажают всё, создают помехи. Чувствую чьё-то присутствие — слабое эхо жизни где-то поблизости. Но где именно? Может, в десяти шагах, может, у самой башни.
Нужно быть осторожнее.
Пробираюсь вперёд, прислушиваясь к каждому шороху. Обхожу валун-череп, ищу проход. Вот он — узкая щель, прикрытая камнем поменьше, но всё равно массивным. Такую махину мог сдвинуть только очень сильный человек. Бугай — почти двухметровая гора мускулов — справился бы легко. Но я? Даже с силой от камней Лейлы не уверен.
Упираюсь плечом. Толкаю. Камень не шевелится.
Ещё раз. Вены на висках вздуваются от напряжения.
Третья попытка — камень сдаётся, скрипит, отползает на пару ладоней. Недостаточно.
Собираю всю силу, которую дают камни в маске. Последний рывок, тирсы вспыхивают отдавая почти весь свет — проход открывается ровно настолько, чтобы протиснуться.
Из пещеры тянет сыростью и холодом. Маска пульсирует теплом — камни внутри, много камней. Лейла не ошиблась.
И тут — вспышка опасности в голове, инстинкт кричит оглушительно.
Молниеносно бросаюсь в сторону. Камень размером с кулак пролетает там, где секунду назад была моя голова, разбивается о валун-череп. Острые осколки сыплются дождём, царапают щёку сквозь прорехи в маске.
Перекат. На ноги. Трость уже в руке.
Тень мелькает за скалами — быстрая, паническая.
Крадусь к укрытию нападавшего. Годы в Пустоши научили двигаться бесшумно — ни один камешек не хрустнет, ни одна песчинка не осыплется. Маска усиливает все чувства.
Слышу тяжёлое дыхание, всхлипы, звук ладони, зажимающей рот. Кто-то лежит на уступе чуть выше, трясётся от страха.
Теперь, когда знаю куда смотреть, почти вижу силуэт сквозь камень — маленький, сжавшийся в комок.
Два прыжка. Первый — на выступ. Второй — к цели.
Хватаю за шкирку, выволакиваю из укрытия. Тощее тело трясётся в моих руках как пойманный кролик.
— Пожалуйста, пожалуйста, не убивай! Я всего лишь выполнял приказ!
Крюк. Узнаю по голосу ещё до того, как вижу крысиную морду. Мелкий стукач из первого отряда, вечно вьющийся вокруг сильных, вечно заискивающее подлое существо.
Выволакиваю его на тропу. Он едва не соскальзывает с края — ещё мгновение, и полетел бы на острые скалы внизу. Удерживаю за ворот. Пусть почувствует, как близка его смерть.
— Клянусь, я не хотел ничего плохого... — хнычет он.
— И поэтому твой камень едва не размозжил мне череп?
Трясу его над обрывом. Взвизгивает как девчонка.
— Я не хотел убивать! Клянусь! Я просто... просто следил за тайником! Хотел узнать, что там прячет Бугай! Я нечаянно…
