Искра Свободы 5 (СИ) - Нова Александр

Лис мгновенно вскочил и, используя меня как укрытие, выстрелил. Стрела попала главарю пиратов куда-то в корпус, и тот грузно осел на дно лодки. Больше Лис ничего сделать не успел.

Новенький прыгнул вперёд, не дожидаясь, пока лодки столкнутся. Уже в полёте он выхватил два клинколома — даги с длинными, загнутыми вперёд усами и насечками на лезвии для более лёгкого удержания вражеского клинка. Оружие парное, как и у меня.

Двигался новенький слишком быстро для обычного человека. Понял я это на секунду позже, чем требовалось. Вот новенький на корме нашей плоскодонки. Захватывает своими клинколомами Астру и Тенебру. Вот он тянет мои шпаги на себя, ударяет меня ногой в грудь, продолжая удерживать моё оружие в захвате. Удар выходит на удивление сильным. Вот мои шпаги вылетают из рук и тонут. И я начинаю заваливаться назад.

В этот момент бежевая лодка врезалась в плоскодонку. Дерево затрещало, и мы с новеньким полетели за борт. Я успел сделать последний вдох, и холодная вода сомкнулась надо мной.

Глава 23

Взять живым

Холодная вода проникла сквозь щели в шлеме и ударила в лицо. Забила уши, рванула в ноздри. Я успел задержать дыхание, но 20 килограммов стали мгновенно потянули меня на дно.

Рядом тонул новенький. Под одеждой просматривалась металлическая кольчуга, так что с плавучестью у него тоже всё плохо. Клинколомов в руках я не увидел: они пошли на дно вместе с моими шпагами.

Паника ударила неожиданно. Резкая, животная, от которой сердце колотится в горле и хочется дёргаться во все стороны сразу. Я задавил её сразу же. Потому что паника сжигает кислород, а у меня его не так много. Но и не мало: если не дёргаться, то минуту под водой выдержу. Этого более чем достаточно. До берега здесь от силы три метра. Плыть в полном латном доспехе я не могу, а дойти по дну сумею. Сталь тянула вниз, зато течение уже не таскало меня как щепку. Но сначала нужно доделать дело.

Пальцы нашли рукоять кинжала из рога Пятирога. Я протянул руку и схватил новенького за одежду. Время поджимало, нужно завершить всё одним ударом. Да и рисковать не стоит: новенький уже показал себя очень опасным противником.

Я активировал «Время Охотника».

Мир замедлился. Пузырьки воздуха повисли в воде, как стеклянные бусины. Новенький, что интересно, двигался медленно, с обычной для человека скоростью. Закончилось время действия модификации? Впрочем, это не важно. Левой рукой я дёрнул противника на себя, одновременно нанося удар кинжалом.

И тут лёгкие вспыхнули огнём. Я чуть не открыл рот для вдоха. Кислорода внезапно стало не хватать, словно я под водой уже секунд 30–40. Грудная клетка попыталась раздвинуться, требуя вдоха, который здесь закончится только одним — смертью. Удар кинжалом вышел смазанным. Лезвие лишь скользнуло по кольчуге, не пробив защиту.

Я выключил «Время».

Мир вернулся к обычной скорости. Грудь сдавило. В ушах зашумело. Потребление кислорода вернулось в норму. Чёрт! Активные способности выжигают кислород с какой-то чудовищной скоростью. Нельзя их использовать под водой.

Новенький вцепился в меня. На его бедре висел кинжал, но он его так и не достал. Вместо этого пальцы нашли край моего нагрудника, вцепились в него и потянули. Новенький тащил меня в сторону берега. Или вверх. Или же пытался удержать меня на месте — в запале боя и с горящими лёгкими разбираться мне было некогда. Я видел хватку, направленное на меня усилие, и ударил ещё раз. На этот раз в бедро.

Кинжал вошёл с усилием и всего на сантиметр. То ли там тоже какая-то стальная защита, то ли модификация. Новенький дёрнулся, но не отпустил. Наоборот, сильнее вцепился в мой нагрудник и потянул ещё раз — коротким, резким рывком, будто пытался вытащить на поверхность, пока я ещё жив.

Лёгкие пылали, секунды убывали. Кислород в жёлтой зоне.

Я выдернул клинок и снова ударил в бедро. На этот раз используя новенького как опору. Если не пробью защиту, то хотя бы оттолкну противника и выберусь на берег. Туда, где можно дышать. И там продолжим.

Этот удар вышел лучше, я ощутил, как острие кинжала упёрлось в кость и царапнуло её. В прозрачной воде потянулись прожилки крови. Сначала тонкие, почти чёрные, затем их растрепало течением в багровое облако. В этот раз новенького проняло. Он отцепился от нагрудника и перехватил моё запястье, стремясь не дать мне провернуть кинжал в ране.

Я надавил на крестовину кинжала, но провернуть не смог. Новенький упёрся в меня здоровой ногой и оттолкнулся. Теперь нас разделяло несколько метров, и новенький, бросив на меня последний взгляд, развернулся и поплыл к ближайшему берегу, оставляя за собой кровавую полосу. Сильный, зараза, раз в кольчуге плавать может.

До ближайшего берега метра три. А кислород уже в красной зоне. Будь я в космическом скафандре, система жизнеобеспечения уже бы пищала и мигала. Но мне хватало и собственных ощущений, чтобы понять, насколько всё плохо.

Холодная вода давила со всех сторон, а лёгкие уже не просто горели — они рвались изнутри. Каждый шаг по речному дну отдавался в висках тяжёлым ударом. Сабатоны вязли в иле, камни скользили под подошвами, течение било сбоку и пыталось опрокинуть. Перед глазами вспыхивали чёрные пятна, потом расползались цветные круги, и на миг я увидел, как сквозь воду плывут знакомые лица. Мама. Отец. Голоса шептали что-то бессмысленное, манили открыть рот.

Шаг.

Дышать нельзя.

Ещё шаг.

Дышать нельзя.

Тело требовало воздуха так сильно, что пальцы сами тянулись к застёжкам шлема. Я сжал кулаки и сделал ещё шаг. Потом ещё. Ноги подгибались, сталь доспеха тянула вниз, но берег уже близко — тёмная каменная полоска. Над ней плясал свет. Там воздух.

Из-за крутого русла пришлось карабкаться по камням. Один раз я сорвался. Колено ударилось о камень, пальцы проскребли по скользкому дну, и меня отбросило назад почти на метр.

Дышать нельзя.

Я снова полез вверх.

Когда голова оказалась над водой, я не сразу понял, что дышать уже можно. И чуть не свалился обратно в реку. На этот раз уже навсегда.

Но вода вытекла из шлема, и я услышал звуки бурного потока, крики людей и вдохнул. Воздух врывался в лёгкие рваными, болезненными глотками. Первый вдох обжёг сильнее нехватки воздуха. Второй вдох заставил закашляться. На третьем мир наконец перестал стремительно темнеть, но перед глазами всё плыло. Нужно проползти ещё два метра. Два метра — и можно отдохнуть.

Сил почти не осталось. Но кто-то схватил меня за ремни доспеха, протащил последние два метра и кинул на спину. Я посмотрел мутным взглядом на своего спасителя. Новенький. Несколько секунд мозг отказывался складывать увиденное в осмысленную картину.

Он таки решил выполнить свой собственный приказ и взять меня живым? Выглядел мой противник (или спаситель?) плохо. Мокрые волосы прилипли ко лбу, лицо побелело, кровь из бедра уже пропитала штанину. Он наклонился ко мне, собираясь что-то сказать, но в этот момент просвистела стрела и пронзила его насквозь.

Я уставился на острие бронебойного наконечника, вышедшее из груди. С него сорвалась тёмная капля и упала мне на нагрудник. Новенький вздрогнул, его глаза закатились, и он начал заваливаться на меня.

— Живой⁈ — скорее ощутил, чем услышал я крик Лиса у себя в голове.

Новенький придавил меня, он оказался удивительно тяжёлым. Но самому главному, дыханию, не мешал. Поэтому ближайшие несколько минут я был готов простить ему вообще всё.

— Живой, — сделав ещё один вдох, ответил я. — А вы?

— Всех положили. Оба ранены, но не серьёзно. Плоскодонка набрала воды, пришлось её бросить. Сейчас приплывём к тебе на зелёной лодке.

Я напряг оставшиеся силы и таки спихнул с себя новенького. Он упал на спину, обломав древко стрелы и частично вытолкнув её из тела. Наконечник вышел полностью, и по одежде начало медленно расползаться тёмное пятно. «Раз кровь выходит, значит сердце работает», — профессионально отметил я.