Искатель 15 (СИ) - Шиленко Сергей

Мы оставили малышей, мирно возившихся на траве, под присмотром Кловис. Гоблинши уже раскинули над ними небольшой тканевый навес для защиты от солнца, и оттуда доносился беззаботный смех. Я на секунду задержал взгляд на детях. Вот ради кого всё это. Вот он, мой главный стимул не раскисать.

Кивнув своим мыслям, я развернулся и вместе с жёнами направился обратно в просторную жилую пещеру, чтобы начать, возможно, самое сложное дело в моей новой жизни, организовывать великое переселение моего народа. Работа предстояла колоссальная.

Стоило ступить под каменные своды, как тут же попал в совершенно другой мир. Снаружи солнце, свежий горный воздух, здесь полумрак, гул сотен голосов, отражающийся от стен, и тяжёлый спёртый запах, смесь сырости, дешёвого табака, дыма от бесчисленных костров и едкой вони сотен немытых тел. Как в переполненном вагоне метро в час пик, только в тысячу раз хуже, в лёгкие будто залили затхлую воду.

Огромная пещера, служившая долгое время убежищем сотням людей, гудела, как растревоженный улей. За время осады беженцы успели обжиться, если это слово вообще применимо к такому существованию. Они отгородились от входа несколькими завалами из гигантских каменных колонн, соорудив примитивную, но как оказалось, эффективную защиту от шальных стрел и заклинаний.

Мой взгляд скользил по толпе, выхватывая знакомые лица, и я с облегчением увидел среди деловито снующих гоблинов крепкую фигуру Река. Он тащил какой-то мешок, набитый, судя по форме, початками кукурузы. При недавнем сражении с гномами я видел, как в него угодил шальной огненный шар, и в груди неприятно ёкнуло при воспоминании.

— Рек, подожди! — окликнул я, направившись прямо к нему.

Он обернулся, на лице промелькнуло удивление, сменившееся радостью. Я без лишних церемоний оттянул ворот его потрёпанной рубахи. На шее, прямо над ключицей, темнел уродливый багровый шрам от ожога. Выглядело паршиво, но кожа уже стягивалась, рана заживала.

— Чёрт, парень, ну и везучий же ты, сукин сын! — я не сдержал вздоха облегчения. — Ещё пара дюймов в сторону, и попрощался бы с головой.

— Я ношу его с гордостью, — с мальчишеской улыбкой заявил молодой гоблин, расправляя плечи. Шрам действительно впечатлял, что ни говори, всё-таки метка, полученная при боевом крещении. — Теперь найдётся что рассказать, чтобы впечатлить будущих подруг.

Я усмехнулся и дружески хлопнул его по плечу. Хороший парень растёт! Уже не тот испуганный юнец, которого я встретил когда-то, появился стержень.

— Думал насчёт переезда в Кордери? — спросил я, переходя к делу. Подхватил с земли другой мешок, закинул на плечо, и мы вместе пошли в сторону импровизированного склада. Разговоры разговорами, а работа сама себя не сделает. — Твои люди с нами?

Лицо шурина сразу стало серьёзным, он замялся, подбирая слова.

— Мне нужно посоветоваться с отцом, — сказал он, и я видел, что он взвешивает каждое слово. — Мысль о жизни у самой границы… Возможность исследовать и охотиться в настоящей глуши, не опасаясь, что люди разозлятся на наше присутствие, это соблазнительно, очень, но отец наверняка скажет, что там и опасностей куда больше, — он посмотрел на меня, ожидая не столько ответа, сколько подтверждения своим словам. Рек мыслил уже не как простой гоблин из племени, а как будущий лидер, думая о своём народе. И это достойно уважения.

— Что ж, постараюсь свести эти опасности к минимуму, — с кривой усмешкой пообещал я. Это была не пустая бравада, а моя работа, моя прямая обязанность как лидера.

Мы шли вглубь пещеры, и гнетущая атмосфера давила всё сильнее. В полумраке, освещаемом лишь редкими факелами и отблесками костров, теснились десятки низких, похожих на юрты домов, слепленных из шкур, жердей и всякого хлама. Один из боковых туннелей, вдоль которого протекал ледяной подземный ручей, служил одновременно и источником воды, и уборной, и местом для сброса отходов. Дальше по течению, разумеется. Примитивная санитария, но хоть какая-то. И всё же смрад стоял невообразимый. Уверен, вернись мы на пару недель позже, застали бы здесь не лагерь беженцев, а очаг эпидемии и братскую могилу. Люди выживали, но жизнью на грани, да и моральный дух тоже был на исходе.

Сгрузив мешок, оставил Река и, свернув в один из боковых ходов, наконец нашёл, кого искал. Там, у подземного ручья, в отгороженной грубой решёткой запруде, жили Триссела и мой сын Сёма. «Жили» — громко сказано, скорее существовали. Вода оказалась ледяной, но для русалок, как я знал, это не имело значения. А вот для меня имело. Огромное.

Подойдя ближе, я увидел картину, от которой внутри всё похолодело. Моя возлюбленная и первенец-русал обитали в самой настоящей клетке посреди подземной реки, которая служила для всего лагеря и водопроводом, и канализацией. Да, их запруда находилась выше по течению, но сама мысль… Я заставил себя улыбнуться, подходя к решётке. Сёма, заметив меня, радостно забултыхался в воде, взмахивая своим маленьким хвостиком.

— Привет, чемпионы! — как можно бодрее сказал я, протягивая руку и шевеля пальцами. Сёма подплыл и попытался схватить их.

Но моя улыбка быстро угасла, стоило мне взглянуть на Трисселу. Она держалась на воде рядом с сыном, но её глаза казались… пустыми, а руки слегки дрожали. Она смотрела куда-то сквозь меня.

— Как ты тут, милая? — тихо спросил я.

Триселла вздрогнула, словно очнувшись, и попыталась натянуть на бледное лицо улыбку. Не получилось.

— Тут… Странное ощущение, Артём, — тихо сказала она. Её голос был едва слышен за шумом воды и гулом голосов из пещеры. — И это место… Оно слишком сильно напоминает мне канализацию.

Одно слово, «канализация», меня как током ударило, я всё понял и в одно мгновение перестал видеть в окружающем временное убежище, посмотрев на всё её глазами.

Триселла выросла рабыней и никогда не вдавалась в подробности, оберегая меня, но я знал главное: бывший хозяин, садист и ублюдок, бросил её умирать именно в городской канализации, попросту запер в том кошмаре в ледяной воде и нечистотах. Она медленно умирала там в темноте и отчаянии, пока её чудом не спасли.

И я, её защитник, её мужчина, притащил несчастную сюда, в место, которое каждой своей каплей, запахом, каждым тёмным углом возвращало русалку в её личный ад! Я запер её и нашего сына в клетке посреди сточной канавы!

Во рту появился горький привкус, ярость, смешанная с чувством вины, обожгла изнутри.

Это стало последней каплей.

К дьяволу это место, к дьяволу все планы, логистику и предосторожности! Мы должны убраться отсюда как можно скорее. Немедленно!

Мой сын больше не останется ни минуты там, где его мать заново переживает самый страшный кошмар своей жизни. Я молча сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, не просто принимая решение, а давая клятву вытащить их отсюда как можно скорее, чего бы мне это ни стоило.

Моя мрачная решимость, похоже, оказалась заразительной. Перспектива переезда на новые нетронутые земли, пусть и опасные, вдохнула в измученных людей осторожную, но ощутимую надежду. Густой депрессивный туман, висевший в пещере, начал понемногу рассеиваться, уступая место деловитой суете. Решения принимались быстро, почти на лету. Мы с жёнами разделились, чтобы опросить каждую группу беженцев, и к середине дня у меня начала складываться общая картина.

Гоблины, как и говорил Рек, пока выжидали. Их старейшины решили провести ритуал и посовещаться. Я понимал и не давил, у них свой путь и свои традиции.

А вот мои люди, арендаторы с земель Мирида, которых я вывел из-под удара, почти в полном составе решили следовать за мной. Когда об этом доложила Белла, у меня потеплело на душе. Это уже нечто большее, чем вассальная покорность, это доверие. Значит, я всё-таки для них не просто феодал, который собирает налоги, а лидер, которому они готовы вверить свои судьбы. Такая мысль придавала сил, но и ложилась на плечи дополнительным грузом.

Большинство беженцев из разорённой деревни Меларон, которых привела с собой Сафира, тоже согласились, но с оговоркой: для них Кордери — лишь временный перевалочный пункт на пути обратно на север, к своим домам. Что ж, честная и понятная позиция: я предоставляю им защиту и кров на время, они свои рабочие руки. Справедливая сделка.