Я все еще не бог. Книга XXXVI (СИ) - Дрейк Сириус

— Только не вини себя в этом, ладно? Вдруг мы столкнулись с чем-то, с чем до этого не сталкивались?

Я спустился с крыши. В коридоре было пусто и тихо. У двери моей комнаты лежал Васька и мурлыкал, прикрыв глаза. Самый обычный домашний кот.

Но который знал расположение семи узлов привязки на теле древнего воина. Знал содержание моего пророческого сна. Знал про родовой меч. И знал вообще все, что может помочь нам одержать победу.

Я перешагнул через него и вошел в комнату. Закрыл за собой дверь и лег на кровать.

— Лора.

— Да?

— Просчитай все. Семь ударов, их последствия, последовательность. Корректировки каналов в реальном времени. Мне нужен пошаговый план на каждый удар.

— Уже начала. К утру будет готово.

— И еще… Если завтра все пойдет не по плану… Проследи за детьми. За Аней и Витей.

Она несколько секунд молчала, подбирая слова.

— Обещаю, — сказала Лора. — Но план будет идеальным. Потому что им занимаюсь я.

— Тогда давай отработаем все варианты во Внутреннем Хранилище.

— Именно это я и собиралась сделать. Арена готова. Я смоделировала ситуацию с Валерой.

Я закрыл глаза. За дверью мурлыкал кот, который знал слишком много. За горизонтом сквозь тьму океана к Сахалину шло чудовище. А у меня было десять часов, чтобы подготовиться к тому, что может меня убить.

Варианты так себе, но других не завезли.

Глава 19

Бой начался

Я не спал. Лора тоже.

Она всю ночь строила модели, просчитывала последствия каждого удара, калибровала параметры. Я лежал с открытыми глазами и слушал её бормотание: «Если третий узел расположен в центре груди, то отдача пойдёт через грудной канал… допустимая нагрузка… нет, не пойдёт, нужен другой угол…»

К пяти утра план был готов. К шести я поднялся. К семи собрал всех в кабинете.

Народу набилось много.

Валера притащил своего драгоценного голубя Геннадия, Есенин, поглядывающий на всех присутствующих немного пренебрежительно, Толстой, заваливший половину стола какими-то схемами, Лермонтов, молча стоявший у стены со скрещенными на груди руками. Эль сидел на подоконнике, прикрыв глаза и делая вид, что дремлет. Маша и Света заняли диван. Любавка примостилась в углу комнаты, а Богдан стоял рядом с ней, привалившись к книжному шкафу. Булат, слишком большой для помещения, просунул голову в окно.

— Ситуация, — начал я. — Владимир с Нечто внутри будет здесь к полудню. Флот Петра Первого подходит с запада, ориентировочно в то же время. Два фронта одновременно.

— Весело, — буркнул Есенин.

— Распределение сил немного меняется, из за того, что у нас нет Петра Романова, — я подошёл к карте на стене. — Западный фронт: Лермонтов, Толстой, Маша, Света. Плюс основная армия.

Лермонтов коротко кивнул.

— Северный фронт: я, Валера, Эль, Есенин. Костяные Аркадий и Игорь с морскими тварями будем сражаться против Владимира и Нечто.

— Нас четверо против одного? — уточнил Есенин.

— Пятеро, — поправил Валера. — Геннадий тоже считается.

Голубь на его плече гордо выпятил грудь.

— Валера, — я посмотрел на него. — Твоя задача сдерживать Владимира. Не убить. Сдержать и дать мне время, понял?

— Время для чего?

— Для ударов. У меня есть информация, что тело Владимира имеет семь узлов привязки, через которые Нечто держится за оболочку. Если я разобью эти узлы с помощью родовой энергии, привязка ослабнет. И тогда Нечто можно будет изгнать.

— Откуда информация? — спросил Лермонтов.

Хороший вопрос. Правильный я бы сказал. И единственный ответ, который я мог дать, звучал нелепо.

— Из источника, который я пока не могу раскрыть.

Лермонтов поднял бровь, но промолчал. Толстой переглянулся с Есениным. Валера пожал плечами.

— Мишаня, ты же знаешь, я тебе верю, — сказал Валера. — Скажешь «бей налево», буду бить налево. Скажешь «бей направо», тоже буду. Скажешь «бей себя по голове», задам пару уточняющих вопросов, но в целом готов.

— Бить по голове не надо, — я позволил себе слабую улыбку. — Просто держи Нечто на месте. Я подойду и сделаю своё дело.

— Я могу его уничтожить на мгновение! — поднял кулак Валера. — Вы просто не представляете, на что я способен!

— Понимаем, поэтому, мне кажется, что именно сдерживание а не моментальное уничтожение будет куда интереснее, не считаешь?

— Хм… — он почесал подбородок, — Так-то да… Это будет даже веселее, смотреть, как Нечто будет пыхтеть!

— Миша, — Лора появилась рядом и заговорила так тихо, что я едва расслышал. — Обрати внимание на голубя, он ведёт себя странно.

Я скосил глаза на Геннадия. Голубь сидел на плече Валеры и… смотрел на карту. Не просто смотрел, а изучал. Его голова наклонялась то влево, то вправо, следя за моим пальцем, когда я показывал позиции на карте.

— Лора, ты можешь его просканировать?

— Пробую… — пауза. — Та же история, что с Васькой. Сканер показывает обычного голубя. Но обычные голуби не изучают тактические карты. — она положила ладонь себе на лоб, — может я чересчур мнительной стало? Столько народу меня видит, а я ничего с этим не могу сделать.

Я продолжил брифинг, стараясь не коситься на птицу. Обсудили позиции, пути отхода, связь. Толстой разложил схему рунных укреплений.

Когда основные вопросы были закрыты, я хотел было распустить совет, но Геннадий вдруг слетел с плеча Валеры и сел на стол прямо на карту. Точнее, на северный берег Сахалина.

— Гена, брысь, — Валера потянулся к нему. — Не время для…

— Подожди, Чал, — сказал голубь.

Человеческим голосом.

Валера замер с вытянутой рукой.

В кабинете стало очень тихо. Есенин, подносивший ко рту кружку, застыл. Толстой уронил карандаш и открыл рот. Маша схватила Свету за руку. Лермонтов отлепился от стены и положил ладонь на рукоять меча.

Эль открыл оба глаза и с интересом уставился на голубя.

Геннадий стоял на карте и смотрел на присутствующих. Серый, с белыми крапинками на крыльях. Абсолютно обычный с виду. Если не считать того, что он только что заговорил.

— Хватит прятаться, — произнёс Геннадий. Голос был спокойный, низкий, совсем не птичий. — Битва через пять часов. Если я промолчу и дальше, кое-кто погибнет зря.

— Лора? — мысленно позвал я.

— Сканер показывает голубя, — ответила она. — Обычного, серого. Двести сорок грамм. Но обычные голуби не разговаривают, Миша. Это второе за сутки животное, которое ломает мою картину мира. Я начинаю подозревать, что мои датчики не так хороши, как я думала. — она хлопнула себя по щеке, — нужно больше апгрейдов… Это какая-то ерунда.

Валера медленно опустил руку. Его лицо прошло через несколько стадий: шок, непонимание, попытка осмыслить.

— Гена? — выдавил он.

— Не совсем, — ответил голубь. — Меня зовут Святослав. Святослав Владимирович Кузнецов. Третий сын Владимира и Милы. Младший брат Любавки и Богдана.

Все повернулись к Богдану и Любавке. Те стояли неподвижно, выпучив глаза на птицу.

Пальцы Богдана сжали край книжного шкафа так, что дерево затрещало.

— Что? — Валера моргнул. — Подожди. Святослав? Тот самый Святослав, которого мы ищем по всему острову? Который пропал?

— Тот самый.

— И ты… всё это время… сидел у меня на плече?

— Да.

Валера сел на пол посреди кабинета. Он уставился на голубя, который все это время водил его за нос. И что для меня было самым удивительным, даже Валера не понял подвоха.

— Святослав… — Любавка поднялась с пола. Её голос дрожал. — Это правда ты?

— Здравствуй, сестра, — голубь повернул голову к ней. — Мы видимся впервые…

— Я думала о тебе… — голос Любавки набрал силу, дрожь сменилась чем-то похожим на ярость. — Мы все тебя ищем! Пещеры обшарили, Лиза рисовала карты, Богдан… Богдан вообще…

Она осеклась и посмотрела на брата.

Богдан молчал. Он стоял неподвижно, белый как стена. Потом медленно подошёл к столу и посмотрел на голубя сверху вниз.