Нас было десять человек. В основном новенькие, но, к моему удивлению, с ними еще был и Женя Фанеров. Вот уж кого не ожидал тут увидеть, так это его.
Он встал рядом, поправил манжет и окинул меня взглядом.
— Ты похудел, — произнес он.
— А ты стал добрее, — ответил я.
— Это тебе кажется.
Белозеров хлопнул в ладоши.
Я начал с малого: просто погонял энергию по каналам — медленно, аккуратно и без лишних усилий, как Наталья и велела. Каналы отозвались привычно, но где-то на середине пути, как будто что-то треснуло. Я остановился чуть раньше нужного.
Лора выводила показатели в отдельном окне.
— Не форсируй, — сказала она. — Медленно пропускай энергию через пальцы.
Фанеров рядом работал иначе. Начал нормально, с его обычной ленивой небрежностью, которая всегда раздражала Белозерова. Поток шел неровно, чуть рассеивался на выходе.
Белозеров уже открыл рот.
И тут что-то изменилось.
Фанеров резко выпрямился. Руки сложились по-другому. Взгляд стал ровным и почти отстраненным. А поток энергии вдруг выровнялся, чисто и точно, без единого отклонения. Идеальная концентрация. Ни одного лишнего движения. Ни одной потраченной впустую единицы энергии.
Белозеров замолчал на полуслове.
Смотрел секунд пять, потом медленно прошелся вокруг Фанерова, наклонился, проверил линию потока и выпрямился.
— Вот, — произнес он с чувством. — Вот так это должно выглядеть. Фанеров, почему вы не делаете так всегда?
Фанеров ответил спокойно и чуть отстраненно, как говорят люди, которым вопрос кажется несущественным:
— Обычно лень.
Белозеров открыл рот. Закрыл. Посмотрел на меня.
Я пожал плечами.
Давно было понятно, что это не Фанеров. Думаю. Белозеров тоже догадался. Все же, он был одним из тех, кто знал, что в Жене сидит кое-кто другой. Страж внутри Жени иногда выходил на поверхность.
— Кузнецов, — Белозеров обернулся ко мне. — Вы тоже так можете?
— В другой раз, — произнес я.
Он вздохнул и пошел делать пометки в журнале.
* * *
Столовая.
Обед.
Столовая была полупустая. Многие разъехались по домам, и до окончания каникул в институте остались единицы: простые ребята, не аристократы.
Мы сидели в углу. Антон с чашкой кофе. Дима с тарелкой, которую набрал с запасом на двоих, хотя никому не предлагал. Виолетта методично клевала свою порцию и слушала наши разговоры. Пахло борщом и свежим хлебом.
Я ел борщ и мысленно возвращался к Кицуне, который постоянно смотрел в одну сторону.
— Слушай, — Антон покрутил кружкой, — а каналы как?
— Наталья говорит, что не стоит торопиться. Все идет своим чередом.
— Ну… уже хорошо. Главное, чтобы не стало хуже.
— Спасибо, утешил.
— Пожалуйста.
Дима поднял голову от тарелки:
— Я слышал, ты Сашу на поиски Пушкина отправил?
— Слышал от кого?
— От отца. Тот слышал от Есенина-старшего.
Я мысленно отметил, что информация в нашем кругу распространяется быстрее, чем я иногда успеваю ее передать.
— Ну, отправил, — подтвердил я.
— Думаю, Саша его найдет, — произнес Дима с уверенностью. — Он всегда находит. Другой вопрос, в каком состоянии будет все вокруг…
— Вот из-за этого я больше всего и переживаю.
— Он пообещал, что не наделает глупостей? — спросил Дима.
— Он положил трубку.
Со стороны раздачи к нам с подносом подошел Марк Трубецкой и сел, не спрашивая, впрочем, место было свободное. Выглядел он задумчиво, и это привлекло наше внимание.
— Был в Дикой Зоне с утра, — произнес он без предисловий. — Хотели с Арнольдом пройти до Скарабеев. Почти дошли.
— Почти? — переспросил Антон.
— Угу. А все из-за монстров. Они стали другими. — Марк взял ложку и немного помолчал, подбирая слова. — Не сильнее в обычном смысле. Умнее. Они обходили ловушки, которые я ставил в прошлый раз. Один обошел три из пяти, как будто запомнил их расположение. Еще двое работали вместе — раньше это вообще не было характерно для той зоны. И они держали дистанцию, не лезли в лоб.
— Это плохо, — произнес Дима.
— Это очень плохо, — согласился Марк. — Но это еще не все. Я нашел участок со снегом.
Все немного помолчали.
— В Дикой Зоне, — уточнил Антон.
— В Дикой Зоне, — кивнул он. — Небольшой, метров двадцать в диаметре. Посреди обычного песка.
— Задокументировал? — произнес я.
— Координаты записал. Образец взял. — Он вытащил из кармана небольшой контейнер и поставил на стол. — Отдам Старостелецкому, пусть проверит. Мы сегодня еще раз пойдем в Дикую Зону. Никто не хочет?
Пока, никто не хотел. Виолетта подождала, пока разговор немного осядет в наших головах, и повернулась ко мне.
— Миша, а как Витя и Аня? Бабушка говорила про следы Хаоса. Они стабильны?
Я поставил кружку.
— Да, но пока рано делать какие-то выводы. Дети маленькие, каналы только формируются. Все идет своим чередом.
— А Валера?
— Валера с ними нянчится.
Короткая пауза. Потом Антон, Дима, Виолетта и Марк синхронно вздохнули, как будто им стало все понятно.
— Что? — не понял я.
— Ничего, — сказал Дима.
— Все хорошо, — добавила Виолетта.
— Дети в надежных руках, — подытожил Антон и сделал глоток из кружки.
Я решил не уточнять, что именно они имели в виду, потому что, честно говоря, сам понимал не так много.
Странное ощущение возникло постепенно — со стороны затылка. Как будто кто-то пристально смотрел на меня. Я обернулся.
Фанеров в одиночестве сидел за соседним столом. Перед ним стояла нетронутая чашка кофе. Он смотрел на меня, и совсем не в стиле Фанерова. Тот обычно смотрит с вызовом или с раздражением, в зависимости от настроения.
Этот взгляд был другим. Скорее изучающим. Так смотрят на что-то важное, что нужно запомнить. Я встретил этот взгляд. Страж не отвел глаз. Через секунду Фанеров взял чашку, отпил и стал смотреть в окно, как обычно.
Я вернулся к борщу.
— Не нравится мне этот взгляд… — тихо произнесла Лора у меня за плечом.
— Мне тоже, но пока он на сто процентов оправдывает свое имя. Пусть сторожит дальше.
* * *
Дикая Зона.
Широково.
Тот же вечер.
Метеорит закрыли в половине одиннадцатого вечера.
Последний кристалл упал в мешок, и Марк завязал горловину, не глядя. Руки работали на автопилоте. Провести три часа в Зоне во время каникул было его личным решением, и оно сейчас казалось ему несколько менее разумным, чем утром.
— Все, — произнес он. — Уходим.
— Уже? — Арнольд стоял, опираясь на кувалду обеими руками. Дышал тяжело, но улыбался. — Я только разогрелся.
— Ты только что три раза промахнулся по метеоритному камню размером с тумбочку.
— Я специально… Прицеливался.
Вика, которая сидела на валунах и перематывала бинтом запястье, подняла голову:
— Арнольд, там нельзя было не попасть.
— Значит, я промахнулся.
Леня рассмеялся, но коротко. Смеяться в полную силу было уже нечему. Он прислонился к скале и закрыл глаза. Аня стояла рядом и молча пила воду из фляги. У нее на плече была прожженная дыра. Это был след кислотного плевка одного из монстров. Сама цела, куртка нет.
— Куртку Любавке отдай, — произнес Марк, глядя на дырку. — Она зашьет.
— Она не шьет чужое.
— Для тебя зашьет, а ты задобришь ее чем-нибудь. Конфетами или похвалой, она любит оба варианта.
Аня убрала флягу и кивнула.
Группа начала собираться. Медленно, как всегда после тяжелого метеорита. Каждый подбирал свое и проверял, чтобы ничего не осталось лежать там, где не надо. Зона не прощала забытых артефактов и открытых контейнеров.
Марк закинул мешочек с кристаллами в рюкзак и огляделся. Неподалеку был густой темный лес. Голые ветви смыкались над головой так плотно, что свет между ними был серый и рассеянный.
