К четырём часам дня пекарня, в прямом смысле слова, светилась – не от свечей и не от солнца, а изнутри, как будто сама стала живым существом, проснувшимся после долгого забытья. Даже от стен тянуло чем-то живым – тёплым, обволакивающим духом домашнего уюта и материнской заботой.
На боковых столах пиршество цвета и запаха…
Булочки с хрустящей корочкой, печенье, покрытое тающей на языке сливочной, кремовой или просто сахарной корочкой.
Пироги – с начинкой, от одного взгляда на которую живот напоминал о себе требовательным урчанием.
Пирожные – чистое искушение: многослойные, пропитанные, воздушные, с кремом, шоколадом, ягодами, орехами – в общем, со всем, чего душа желает, а фигура, по крайней мере, моя – опасается.
– Ивко, и вот сюда ещё одну полочку! – донесся до меня командный тон Софии. – Для специй и трав.
– А ничего, что я под потолком вешу?! – не поворачивая головы, возмутился мальчишка, покачиваясь на самом верху лестницы с охапкой воздушных шаров в одной руке и гирляндой в другой. – У меня между прочим всего две руки и две ноги!
– Мэ-эээ! – поддержала его Грета, мол, действительно, женщина, у тебя глаза есть?
– Ну так спустись, повесь полочку, потом продолжи со своими шарами и гирляндами! – размахивая рулеткой, словно рапирой, невозмутимо предложила София и объяснила: – Их можно и при покупателях повесить, а вот молотком тарахтеть при покупателях…
Слушая их, я едва сдерживала смех. Вот уж воистину: коса нашла на камень.
– Спустись? Можно и потом?! – Ивко аж задохнулся от возмущения. – Да, как вы можете?! Да у меня ж тут… у меня тут… наисложнейшая композиция! Художественный замысел! Вдохновение! И вообще, украшение зала – это как вывеска на магазине, что значит потом?! – с менторскими интонациями в голосе вопросил он и я подпрыгнула на месте.
– Вывеска! – хлопнула я себя по лбу. – Я же совсем про неё забыла!
– Не переживай, – тут же успокоила меня София. – Она уже готова. Плотник предупредил, что немного задержится, но до пяти точно успеет и доставить вывеску и повесить!
– Надеюсь, что, и в самом деле, из-за срочного заказа, а не из-за того, что случилось сегодня утром, – пробормотала я.
– Да брось ты! – махнула рукой София. – Мартин – мужик надежный. Если сказал, что до пяти точно успеет, значит, так это и будет!
– Кстати, об этом, – тяжело вздохнула я. – А что если... что если другие побоятся приходить? После того, что случилось?
София и Ивко переглянулись.
Первым сориентировался Ивко.
– За булочками, которые приносят удачу и исцеление?! – воскликнул он с таким жаром, что над его головой даже гирлянды задрожали. – И не пойдут?! Ага… Сейча-аас! – Он театрально закатил глаза, будто представляя, что кто-то сможет и пройти мимо. – Пойдут, как миленькие!
– Ме-э! – поддакнула Грета.
– Ивко прав, – кивнула София. – Ты же берегиня, поэтому не переживай, исходящая от тебя благотворная энергия сильнее любых навеянных сплетнями страхов. Кроме того, как можно пройти мимо такой умопомрачительно вкусно пахнущей красоты! – кивнула она на прилавок.
– Вот-вот! – поддержал Ивко и со свойственной детям максимализмом и непосредственностью добавил: – А то, что какая-то завистница решила испортить вам открытие, наоборот, только подтвердит, что вы – настоящая! Раз на вас покушаются тёмные силы, значит, вы действительно несете свет!
Я закатила глаза, скептически фыркнула и прыснула нервным смехом.
– Ох, Ивко… Ну ты, как скажешь…
– Угу, думай, что говоришь! – пряча улыбку, урезонила его София. – Женщина жизни лишилась, а ты… Думай, что говоришь.
Ивко почесал затылок и посмотрел на козу. Мол, разве я так уж не прав?
Коза на миг задумалась и, клянусь вам, подмигнула ему. Мол, они пусть думают, как хотят. А мы с тобой останемся при своём мнении!
[1] Гайры – племена, проживающие вдоль северо-западной границы Империи. Они зовут себя детьми мертвых пустошей. Они высокие, под два с половиной метра роста, очень худые и гибкие с ярко-желтыми, светящими в темноте глазами и покрытой зелёными узорами серой кожей. Они передвигаются на карраках – огромных ящерах, которые подчиняются только своим хозяевам.
Глава 41
Плотник, конечно же, опоздал. И опоздал он не на пять минут и даже не на десять.
Настолько же пророческими оказались и мои опасения…
Как только мы гостеприимно распахнули дверь, на которой с апломбом боевого знамени гордо реяла табличка «Открыто», в пекарню, вопреки моими опасениям, тут же рекой потекли люди.
Вот только…
Потянулись они не ради умопомрачительно вкусно пахнущей красоты, а за информацией.
Первой заглянула пожилая женщина с аккуратно уложенными седыми волосами, в сопровождении девушки лет шестнадцати – судя по всему, внучки. Они опасливо переступили порог, оглядели помещение глазами, полными откровенного любопытства, поводили носами, облизнулись и… началось!
Пожилая посетительница беспокойно огляделась, словно ожидала увидеть призрак, вздохнула и неуверенно спросила:
– Милочки, а это правда, что у вас тут… ну это самое… случилось?
Я хотела было ответить, но София меня опередила.
– Тётушка Далила, может, булочку с корицей или шоколадное пирожное? – широко улыбнувшись, предложила она.
Тётушка Далила помялась, покосилась на дочь, вздохнула и, попятившись к двери, пробормотала:
– Нет-нет, спасибо, мы… мы попозже как-нибудь.
Едва они покинули порог, как у дверей возникла целая делегация.
Возглавили её сухонькая старушенция в цветастом платье, с пышной копной седых волос и маленькая, пухленькая бабулька с плотно закрученными в пучок крашенными в рыжий волосами. Обе были с корзинками, наполненными овощами.
– И что, правда убийство? – без обиняков, с широко распахнутыми глазами, поинтересовалась первая, переминаясь с ноги на ногу.
– Говорят, прямо у вас в саду?! – уточнила вторая.
– Добрый вечер, – кивнула София, улыбаясь с такой широтой и доброжелательностью, будто рекламировала чудо-крем от морщин. – Рекомендую пирог с яблоками и корицей. Свежайший! Как раз только из печи!
Вслед за авангардом старейшин в магазин заглянуло трое мальчишек лет десяти-двенадцати, перешёптываясь и толкаясь локтями, они типа тишком-нишком прокрались к Ивко и заговорщицким шепотом попросили у него показать «где всё случилось».
Но не на того напали!
Вчерашний маменькин сынок даже ухом не повёл. Он как раз выпрямился после того, как водрузил на полку последний противень с выпечкой, и, вытерев руки о фартук, глянул на мальчишек с видом человека, у которого за плечами не только стратегический запас вкусняшек, но и страшные военные тайны. Затем, набрал в грудь воздуха и загорланил на весь магазин:
– Свежие булочки с маком – только что с пылу, с жару! Плюшки с творогом – ещё тёплые, можно греть ладони! Круассаны с шоколадом – с хрустящей корочкой и начинкой, которая тянется, как хвост у дракона! Пирожки с вишней! Такой же кисло-сладкой, как сорванные у девчонок без их согласия поцелуи!
Он выложил на прилавок поднос и, театрально взмахнув рукой, добавил:
– Сегодня акция! Покупаешь один – и никаких трупов, два – и никаких кошмаров, только добрые сны. Кто первый?!
Мальчишки досадливо поморщились, переглянулись и начали шарить по карманам, чтобы купить… нет, не умопомрачительно вкусно пахнущую красоту, а информацию!
Но снова, не на того напали!
Кощунственная (да, да именно, кощунственная, а какая же, если её пытались дать в стенах святилища?) взятка была с презрением отвергнута.
Замыкал эту разношерстную компанию высокий тощий мужчина неопределённого возраста в огромной соломенной шляпе, прикрывающей половину его лица.
– А правда, что её муж замешан? – понизив голос до ультразвука, уточнил он.
– Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть, – сладким голоском пропела София. – Зато могу предложить попробовать эклер с ванильным кремом. Вкуснотища! Пальчики оближешь!
